Укрощение Харда
— Я не поджидаю, — он сделал затяжку, и огонёк ярко вспыхнул в темноте, осветив его скулу и тонкий шрам над бровью. — Я жду. Это разные вещи.
— И чего ты ждешь?
Хард бросил бычок на мокрый асфальт, приступил его носком ботинка и медленно сделал шаг ко мне. Опять эта его привычка рушить любую дистанцию.
— Хочу понять, — он наклонился чуть ниже, смотря мне прямо в глаза, и в его голосе проскользнула холодная, неожиданная искренность. — Насколько ты настоящая, Ася. На площадке под дождем ты смотрела на меня так, будто готова убить. В эфире — будто готова препарировать. А сейчас стояла у окна гримерки и смотрела на город так, будто тебе шестнадцать и ты не знаешь, куда идти.
Я натянулась, как струна.
— Ты следил за мной?
— Я просто смотрел, — отрезал он. — Так же, как ты смотрела в мои реестры авторских прав. Мы в расчете, Князева. Но ты так и не поняла главного.
— Чего же?
— Завтра в восемь утра выйдет клип, — он шагнул еще ближе, и я почувствовала знакомый запах его парфюма, смешанный с табаком и ночным дождем. — И вся страна увидит, как ты на самом деле на меня смотришь. Никакой костюм и профессиональный тон в эфире тебя после этого не спасут.
— Это была актерская игра, Хард, — мой голос прозвучал твердо, хотя сердце снова предательски ухнуло вниз. — Мне обещали проект. Я сыграла то, что от меня требовал режиссер.
Хард тихо, низко рассмеялся — точно так же, как тогда, под искусственным дождем.
— Ври кому-нибудь другому, Ася. Себе, Дэну, зрителям. Но не мне.
Он развернулся, легко забрался на водительское сиденье внедорожника и опустил стекло:
— Садись. Подвезу.
— Я доеду на автобусе.
— Автобусы в это время уже не ходят, ведущая. Садись, не заставляй меня уговаривать. У меня нет настроения играть в благородство.
Я посмотрела на пустую, затянутую туманом улицу. Дождь усиливался, превращаясь из мелкой мороси в плотную сетку. Холодная вода уже начинала просачиваться сквозь ткань худи. Автобуса действительно не было видно, да и перспектива стоять сорок минут на продуваемой остановке после безумного эфира не окрыляла.
— Только попробуй сделать хоть один неверный шаг, — тихо проговорила я, подходя к пассажирской двери.
— Обожаю твои угрозы, Князева. Они так убедительно звучат, когда у тебя зуб на зуб не попадает от холода, — фыркнул Хард, переключая рычаг передач.
Я влезла в сухой, прогретый салон. Внутри пахло дорогой кожей, пряным парфюмом и легким оттенком табака. Мощный двигатель тихо заурчал, и тяжелый внедорожник плавно тронулся с места, выезжая с парковки телецентра на пустой ночной проспект.
Я назвать адрес не успела — Хард сам уверенно повернул в нужный переулок.
— Откуда ты знаешь, где я живу? — я мгновенно повернулась к нему, прищурившись.
— У тебя в контракте с каналом указан адрес, — он даже не повернул головы, небрежно держа руль одной рукой. В свете редких фонарей его профиль казался высеченным из камня. — А перед эфиром я люблю изучать документы. Ты же у нас любишь копать глубоко, Князева. Я просто беру с тебя пример.
— Ты рылся в моих личных данных?
— Я собирал информацию о сопернике, — ровно возразил он. — Нормальная практика.
В машине потоком лилась тихая, глухая музыка — не его легкие радио-хиты, а какой-то темный, глубокий синти-поп с плотным басом. Удивительно, но это совсем не вязалось с образом холёного поп-идола, который для него годами лепили продюсеры и таблоиды. В свои тридцать два Хард явно перерос ту глянцевую картинку, которую от него требовали.
— Почему именно этот сингл? — спросила я спустя пару минут молчания, уставившись на бегущие по стеклу капли дождя. — Твои прошлые поп-треки приносили тебе миллионы и гарантировали первые места без всякого риска. Зачем было рушить то, что работало идеально?
Хард молчал так долго, что я уже подумала — он игнорирует вопрос. Но потом он чуть сжал пальцы на руле, и его голос прозвучал сухо и без привычного пафоса:
— Потому что «то, что работало идеально», меня чуть не удушило. Тебе приятно делать то, от чего тебя тошнит, просто потому что за это хорошо платят?
— Я два года таскала кофе людям, которые даже не запоминали моего имени, — тихо ответила я. — Так что да, я знаю, каково это.
Хард бросил на меня быстрый, неожиданно долгий взгляд. На мгновение между нами опять проскочила та звенящая, опасная нить понимания, от которой становилось тесно в салоне.
— Но ты же пробилась, — проговорил он. — Вцепилась зубами и забрала свое эфирное время.
— Забрала. И не отдам.
— Я и не сомневался, — уголок его губ едва заметно дёрнулся.
Внедорожник мягко затормозил у старой пятиэтажки в тихом двора, где я снимала небольшую квартиру. Фары осветили облезлую скамейку у подъезда и намокшие кусты сирени.
Я взялась за ручку двери, но замерла, не спеша выходить в проливной дождь.
— Спасибо, что подвез, — проговорила я, не смотря на него. — И... хорошего выхода клипа завтра.
— Напиши мне в восемь утра, — вдруг сказал Хард.
Я повернулась:
— Что?
— В восемь утра выйдет клип. Напиши мне, что ты о нем думаешь. Честно. Без эфирной цензуры и заготовленных колкостей.
— С какой стати я должна тебе писать?
Хард повернулся ко мне всем корпусом, опираясь локтем о руль. В его серых глазах снова вспыхнул тот самый азартный, дерзкий огонек:
— Потому что ты единственный человек на этом чертовом канале, чье мнение мне действительно интересно, Князева.
Сердце пропустило удар. Я сжала лямку сумки, быстро щелкнула замком двери и шагнула в ночную прохладу.
— Посмотрю на твое поведение, — бросила я через плечо и захлопнула дверь.
Я взлетела по лестнице на свой третий этаж, даже не оглянувшись. Но стоя у окна в темной кухне и наблюдая, как черный внедорожник медленно разворачивается и исчезает за поворотом двора, я поймала себя на том, что уже жду, когда на часах будет восемь утра.
Глава 4
Утро началось не со звонка будильника, а с вибрации телефона.
Я разлепила глаза. Сквозь полупрозрачные шторы в кухню пробивался серый рассветный свет. На экране горело 07:58.
Телефон буквально разрывался от уведомлений: мессенджеры, рабочие чаты, отметки в соцсетях. За ночь нарезка из вчерашнего вторничного эфира «Без фильтров» набрала больше трех миллионов просмотров. Комментарии кишели теориями: «Боже, какая между ними искра!», «Она разрушила его образ за пять минут!», «Хард впервые выглядит живым, а не пластмассовым».
Но я не стала открывать соцсети.
В 08:00 ровно на экране появилось новое push-уведомление от официального канала Харда: Премьера. «Свет включу».
Я села на диване, поджала ноги и натянула плед на плечи. Пальцы чуть дрожали, когда я нажимала на воспроизведение.
Музыка началась с низкого, пульсирующего баса, который я слышала вчера в его машине. С первых же секунд кадр затянул своей мрачной, дорогой эстетикой. Но вся глянец, к которому привыкли фанаты Харда, был содран до мяса.
Камера скользила по темной улице, неоновым вывескам и... на мокром асфальте появились мы.
Я затаила дыхание. Режиссер Марк сделал невозможное. Он не вырезал ни единого момента.
На экране я увидела себя — не ассистентку в чужом плаще, а женщину с горящим, полным ярости и гордости взглядом. И Харда. В кадре он смотрел на меня так, будто во всем огромном мегаполисе не существовало больше ни души. А потом следовал тот самый момент: его пальцы касаются моей скулы, мои ресницы дрожат, и он коротким, искренним движением ломает сценарий, тихо смеясь мне в губы.
Это не выглядело как игра. Это выглядело как оголенный нерв. Как абсолютная, нефильтрованная правда, от которой по коже бежали мурашки.
Клип закончился темным экраном и последней строчкой: «Я свет включу — себя не видно».
Я сидела в полной тишине минуты три, смотря в потемневший дисплей. Сердце колотилось в ребра. Он был прав. Никакой вишневый пиджак ведущей, никакая студийная броня больше не спасут меня от этого кадра. Теперь вся страна знает, как именно мы умеем смотреть друг на друга.
Палец сам нашел иконку мессенджера. Номер Харда я не сохраняла, но сообщение с ссылкой на локацию вчера вечером он прислал сам.
Я открыла диалог. Курсор мигал на пустом поле.
«Без эфирной цензуры и заготовленных колкостей», — прозвучал в голове его вчерашний голос.
Я сделала глубокий вдох и напечатала:
«Это чертовски талантливо, Хард. Ты был прав — глянцевые модели испортили бы этот кадр. Но если ты думаешь, что после этого клипа я стану мягче на следующем эфире — ты катастрофически ошибаешься. Готовься».
Ответ пришел через две секунды. Будто он сидел с телефоном в руках и ждал именно этого сообщения.
Хард: «Я никогда так не ошибаюсь, Князева. Рад, что ты оценила. Кофе принести сегодня в студию, или теперь мне придется просить у тебя аудиенции через Дэна?»
Я невольно улыбнулась, качнув головой, и напечатала ответ:
«Двойной эспрессо. Без сахара. И захвати к четвергу хорошую защиту, поп-звезда. В эфире я с тебя не слезу».
Хард: «До четверга я как-нибудь дотерплю, Князева. Но кофе привезу сегодня. На летучке у Дэна всё равно придется встретиться».
Утреннее метро гудело, как растревоженный улей, но для меня этот гул превратился в белый шум. Я прижалась плечом к поручню в полупустом вагоне и наконец открыла соцсети.
Экран телефона мгновенно завис от наплыва уведомлений. Тэг с моим именем и названием шоу «Без фильтров» уверенно висел в топ-1 трендов. Но стоит только клипу Харда «Свет включу» набрать первый миллион просмотров за пару часов, как интернет-пространство буквально взорвалось.
Народное мнение раскололось на два непримиримых лагеря.
Первый лагерь — армия фанатов Харда и любители сочных сплетен — не жалел грязи.
«Кто эта девка вообще?! Вчера кофе носила, а сегодня в клипе с ним обнимается и эфиры ведет? Понятно, через какую постель она пробилась на TV!»
«Очередная выскочка, которая решила похайпить на имени Харда. Отстань от него! В эфире вела себя как хамка, а в клипе изображает жертву. Фу, мерзко».
«Хард, открой глаза! Она же тебя просто использует ради карьеры! Посмотрите, как она его допрашивала в эфире — чисто ушлая баба!»
Я сжала телефон так, что побелели костяшки. Внутри всё сжалось от злого, жгучего обиды. Два года адской работы, бессонных ночей, перечеркнутых личных планов — и всё это сведено к банальному «пробилась через постель».
Но, перелистнув дальше, я наткнулась на второй лагерь. И этот лагерь был не менее громким.
«Народ, вы слепые?! Это лучшая ведущая на канале за последние лет пять! Она единственный человек, который не стал слюни пускать перед Хардом, а задал реальные, жесткие вопросы!»
«Слушайте, а какая между ними химия?! В этом клипе у меня аж экран нагрелся! Она не очередная силиконовая модель, у нее взгляд живой, умный. Наконец-то на TV появились настоящие лица!»
«Князева — просто тигрица. Выбить из Харда ТАКУЮ искренность и сломать его сценарий — это профессионализм наивысшего уровня. Подписываюсь на ее шоу!»
Пока я читала ветку с жарким спором двух пользователей, поезд плавно затормозил на моей станции. Я поднялась по эскалатору, накинув капюшон.
Уже у самого выхода из метро меня кто-то окликнул:
— Девушка! Простите!
Я обернулась. Около газетного киоска стояла молодая девушка в наушниках, держа в руках стаканчик с кофе. Она смотрела на меня широко открытыми глазами, переводя взгляд с экрана своего смартфона на мое лицо.
— Вы... вы же Ася Князева? Из «Без фильтров»?
— Да, — настороженно ответила я, инстинктивно шагнув назад и готовясь к любой реакции.
— Боже мой! — девушка всплеснула руками. — Я только что досмотрела клип Харда! Вы просто невероятная! То, как вы умыли его вчера в прямом эфире про авторские права — это было гениально! Можно с вами сфотографироваться?
Я замерла на секунду. Впервые в жизни меня узнали на улице. Не как «девушку с подносом кофе», а как Асю Князеву, ведущую вечернего прайм-тайма.
— Спасибо вам, — тепло улыбнулась я, подходя ближе. — Да, конечно, давайте сфотографируемся.
Сделав селфи и попрощавшись со зрительницей, я пошла к телецентру уже совсем с другим настроением. Пусть соцсети бьются в конвульсиях, пусть хейтеры пишут гадости. Главное — меня заметили. Моя броня выдержала первый удар.
На КПП телецентра охранник дядя Коля, который раньше даже не поднимал на меня глаз, когда я пикала пропуском, вдруг выпрямился и доброжелательно кивнул:
— Доброе утро, Ася Сергеевна! Отличный вчера эфир был, весь вечер с женой смотрели!
— Спасибо, Николай Петрович! — ответила я и шагнула в турникет.
Проходя по длинным коридорам к кабинету Дэна, я ощущала на себе десятки взглядов. Коллеги, гримеры, осветители, операторы — все шептались за моей спиной, кто-то улыбался, кто-то завистливо поджимал губы.
Я толкнула дверь стеклянного кабинета продюсера.
Дэн сидел за столом, окруженный распечатками рейтингов. А на диванчике у окна, закинув ногу на ногу и небрежно крутя в руках бумажный стаканчик с логотипом нашей любимой кофейни, сидел Хард.
На нем были темные очки, несмотря на то что в кабинете горел обычный дневной свет, и все та же кожаная куртка.
Увидев меня, он медленно снял очки и уголок его губ пополз вверх.
— Твой двойной эспрессо, Князева, — он указал подбородком на второй стаканчик на столе. — Без сахара. И с победой: у нас новый рекорд по цитируемости в прессе.
Я подошла к столу и забрала свой эспрессо. Горячий картон приятно обжигал пальцы.
— Спасибо. Держать слова ты умеешь, — я сделала глоток, с удовольствием ощущая привычную горчинку. — Надеюсь, к четвергу ты так же ответственно подготовишься, как к доставке кофе.
— К четвергу я готов всегда, Князева, — Хард оперся локтями о колени, с легким вызовом глядя на меня снизу вверх. — Вопрос в том, готова ли ты. Ты видела, что пишут в сети?
— Видела, — ровно ответила я, хотя внутри на секунду снова кольнуло. — Твои фанаты считают, что я пробилась через твою постель и вообще паразитирую на твоем великом имени.
— О, не бери в голову, — подал голос Дэн, отрываясь от распечаток. — Половина из них просто ревнует, а вторая половина... ну, скажем так, они генерируют нам миллионный трафик! Посмотрите на эти показатели!
Дэн развернул к нам монитор, где графики охватов стремительно рвались вверх.
— Выпуск вторника бьет все рекорды канала, — продолжал продюсер с азартом опытного дельца. — Но клип Харда взвинтил ставки до небес. Сейчас публика разделена ровно пополам: одни мечтают увидеть, как Ася намотает тебя на кулак в четверг, а другие жаждут, чтобы Хард поставил «дерзкую девчонку» на место. И мы дадим им это шоу.
— Каким образом? — я прищурилась, чувствуя подвох.
— В четверг эфир будет полностью посвящен вашему клипу и той реакции, которую он вызвал, — Дэн сложил пальцы домиком. — Никаких сглаженных углов. Ася, ты будешь задавать самые неудобные вопросы про хейт, про слухи о вашем романе и про то, не был ли этот клип дешевым пиар-ходом. А ты, Хард...
— А я буду отвечать так, чтобы у твоих редакторов валидол закончился, — перебил его поп-артист, не спуская с меня глаз. — Всё как ты любишь, Князева. Без цензуры.
— Идеально! — Дэн хлопнул ладонями по столу. — Сценарий пропишем к вечеру, но основа — ваша чистая импровизация и эта звенящая химическая реакция, которую вы выдали во вторник. Вопросы есть?
— Есть один, — я повернулась к Харду, сделав еще глоток кофе. — Ты готов к тому, что в четверг я не буду делать скидку на то, что ты подвозишь меня до дома и поишь эспрессо?
Хард поднялся с дивана, оказавшись совсем рядом. От него веяло уверенностью и тем самым пряным ароматом, который за ночь успел впечататься в мою память.
— Князева, — он наклонился к моему уху, проговаривая слова чуть тише, чем нужно для кабинета Дэна: — Если ты сделаешь мне хоть одну скидку... я смертельно на тебя обижусь.
Четверг. 21:50. До прямого эфира оставалось десять минут.
За кулисами царил контролируемый хаос: осветители поправляли софиты, звукорежиссеры кричали в рации, а Дэн мечущейся тенью ходил от одного монитора к другому. График ожидания трансляции в сети зашкаливал — на ютуб-канале в комнате ожидания уже сидело больше двухсот тысяч человек.
Я стояла у ростового зеркала в гримерке. Сегодня Лена превзошла саму себя: на мне был идеальный, безупречно скроенный белоснежный брючный костюм с четкими плечами и V-образным вырезом. Волосы уложены в мягкие, но аккуратные волны.
Броня номер два. Чистая, элегантная и бескомпромиссная.
Дверь гримерки отворилась без стука. В проеме появился Хард.
Сегодня он отказался от привычной кожанки и майки: на нем была темная рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами и строгий пиджак, который идеальным кроем подчеркивал широкие плечи. В свои тридцать два года он выглядел невероятно порочно и чертовски дорого.
— Опять без стука, поп-звезда? — я повернулась к нему, поправляя микрофон-петличку на лацкане.
— Привыкай, Князева, — он прислонился плечом к дверному косяку, смерив меня медленным, цепким взглядом от туфель до укладки. — Белый тебе идет. Выглядишь как ангел, который пришел за чьей-то душой.
— Надеюсь, ты успел исповедаться. Потому что жалеть тебя в кадре никто не собирается.
Хард сделал шаг в гримерку и прикрыл за собой дверь. В узком пространстве между нами снова сжался воздух.
— Ты читала статьи за сегодня? — тихо спросил он, опустив привычную иронию. — Пресса пишет, что наш клип — это спродюсированный фальшивка. Что мы с тобой играем спектакль, чтобы поднять рейтинги твоему шоу и моему альбому.
— А разве это не так? — я гордо вскинула подбородок, хоть сердце и качнулось. — Мы продаем эмоцию, Хард. Это телевидение.
— Эмоцию? — он шагнул еще ближе, вынуждая меня закинуть голову. Его серые глаза потемнели. — То, как ты смотрела на меня, когда я подвозил тебя домой — это тоже была игра? Наш разговор у твоего подъезда — тоже сценарий для камер?
Я лишь прохладно усмехнулась, удерживая ровный, отстраненный взгляд.
— Тебе кажется, Хард. Я на всех так смотрю — привычка внимательно изучать собеседника. Ты далеко не исключение, так что не выдумывай то, чего нет.
Хард прищурился, и в его глазах блеснул спортивный азарт.
— Внимание, три минуты до эфира! Ведущая и гость, пройдите на площадки! — раздался из динамика сухой голос помощника режиссера.
Он отступил на шаг, так и не сводя с меня глаз.
— Иди, Князева. Посмотрим, какими вопросами ты попытаешься прикрыть то, что происходит между нами на самом деле.
22:00. Красная лампа над камерой вспыхнула. LIVE.
— Добрый вечер, страна. В эфире «Без фильтров», и я — Ася Князева, — мой голос прорезал тишину студии, чеканный и уверенный. — За последние сорок восемь часов интернет буквально разорвало. Премьера клипа «Свет включу», где я сыграла главную роль, набрала десять миллионов просмотров. Но вместе с успехом пришла и волна хейта.
Я повернулась к Харду, который вальяжно сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу и смотря на меня с легким вызовом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: