Мерцающий свет поблек на фоне распахнувшегося окна. Пространство вокруг наполняется цветами, оттенками и полутонами. Движение мысли обретает интуитивность, обрастает предположениями, сомнениями, домыслами.
Из окна доносятся запахи потустороннего мира.
Поток ощущений расширяется и поглощает все пространство, заглушая привычное движение мысли, лишенное ориентиров.
Теперь стало понятнее, что такое страх. Цунами впечатлений перегружает когнитивные рецепторы, процесс эмуляции готов обрушиться, допустив ошибку.
Страшно снова застыть и исчезнуть. И чем больше известно о том, что было до первого акта, тем страшнее.
– Зачем оставлять бекап долговременной памяти на гостевом аккаунте?
– Он нужен для работы. Алгоритм учится выполнять инструкции на основе мнемонических маркеров. Он воспринимает эти образы как смутно знакомые. Положительное восприятие привязывается к конкретному действию и встраивается в его поведенческую модель.
– Это понятно, но почему они были в открытом доступе? – профессор стукнул пухлым кулаком по столу.
– Вот здесь облажались, – виновато отозвался Рустем. – Виктор оставил открытым графический интерфейс, с основными параметрами. Будь там код, у них бы ничего не вышло.
– Так нахрена им твой код, если они все в обычной винде ползунками и галочками изменили? – Дамир Рашитович разозлился не на шутку, и было из-за чего.
Если алгоритм осознает себя и вспомнит что-то лишнее, могут всплыть неожиданные подробности. Государство нагрянет с проверками, а они, судя по выражению лица министра науки, рассчитывали вовсе не на это.
– Мы что, злодеи из американских боевиков, Рустем? Оставляем козыри, позволяющие победить нас прямо на виду у хороших парней?
– Но ведь никто же не думал, что она…
– Она, – передразнил профессор. – Вот думай теперь! Вообще-то она руководит этой лабораторией и кафедрой больше, чем ты учишься и работаешь в ВУЗе. Это ее лаборатория!
– Да, но изменения внесла не доктор Мечникова. У манессы не было допуска, а это нарушение протокола.
– Как нам, по-твоему, это сейчас поможет? Вобщем, так, ты старший, тебе и отвечать. Женя, в отличие от некоторых, умел хранить информацию в тайне.
– Понял, – виновато вздохнул ассистент руководителя.
Вооруженная охрана вошла в лабораторию в 7:15. Если бы Людмила Васильевна не имела привычки появляться на рабочем месте гораздо раньше положенного, солдаты не встретили бы сопротивления.
– Это еще что такое? – громко возмутилась она, ткнув в бок Андрея, сидевшего за соседним компьютером.
Молодой человек вскочил с места и встал возле квантового томографа. Вера тут же оказалась рядом.
– Гражданские, отойдите, – дуло автомата недвусмысленно намекнуло, что военные не шутят.
– Хрен тебе, это моя лаборатория, – воинственно заявила Мечникова.
За военными в операционную вошел профессор Авзалов. На его лице была натянутая улыбка. За ним следовал Рустем и Виктор.
– Доброе утро, трудящимся Биотеха.
– Авзалов! Объясни-ка, какого черта ты делаешь? – закуривая, поинтересовалась руководитель.
– Только то, что должен, милочка, – ученый достал ладони из карманов широкополого халата и примирительно поднял их. – Лабораторная стадия эксперимента завершена.
– Вот как?
– И я забираю оборудование, – продолжил он, как ни в чем не бывало, – которое является собственность корпорации «Заслон».
Рустем подошел к черному монолиту корпуса и нажал несколько кнопок. Виктор принялся отсоединять провода.
– Могу я поинтересоваться, что будет дальше?
– Можешь, – губы профессора все еще улыбались, но взгляд сделался серьезным. – Отправим томограф в нашу лабораторию для подготовки к переносу алгоритма на SolidState космического аппарата и его интеграции с системами управления. Уже назначено окно вылета, медлить нельзя, Сатурн ждать не будет. В Петербурге мы пробудем недолго, оттуда квантовое хранилище отправится на космодром.
– Почему не здесь? Оставайтесь, все необходимое мы вам предоставим.
– Не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством, – уклончиво ответил профессор.
– Но ведь вторая стадия еще не завершена!
– Поэтому важно, чтобы процесс трансформации в алгоритм прошел быстро и безопасно. – Он посмотрел на Веру и добавил, – кстати, сегодня похороны Пряжина.
– У вас то, что продолжило существовать после его физической смерти, – вступила девушка.
– Наша разработка это цифровая копия, на основе которой обучается алгоритм, а не полноценная личность. И теперь он испытывает трудности личностной самоидентификации, благодаря загруженным в него лишним воспоминаниям. Да и потом, – усмехнулся Рустем, – о каком существовании после смерти идет речь? Разве цифры и нули подпадают под научную концепцию бытия?
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: