Трамвайная остановка. Избранная проза эпохи Тайсё

— Но в последнее время он какой-то раздражительный, и это меня беспокоит… К тому же, постепенно становится холоднее.

Разговор больше не возвращался к лошади. Но он сильно заинтересовался этим. Совершенно неожиданно появившаяся лошадь, внезапно возникнув там, оставила намёк, будто имеющий важное отношение к его болезни, и удалилась прочь. Размышляя об этом, он в то же время прислушивался к разговору жены и Сэгавы. Но разговор то и дело перескакивал на разные темы и никак не возвращался к лошади. Ему стало тяжко лежать без движения. Но и притвориться, что только что проснулся, тоже как-то не решался.

Разговор в соседней комнате продолжался.

— Здесь и вправду хорошо. Если жить в таком месте, болезнь сама собой пройдёт. Я тоже, каждый раз приходя, думаю, что не буду долго мешать, но, оказавшись здесь, задерживаюсь и даже остаюсь ночевать, и уже сам не знаю, пришёл ли навестить больного или просто провести время.

— А почему бы вам с самого начала не приходить с таким настроем? С тех пор как мы переехали сюда, друзей, которые нас навещают, мало, и Ковано очень скучает. И я, когда вы приходите, чувствую какую-то поддержку. А когда вы уходите, Ковано всегда замолкает и выглядит таким одиноким, а я чувствую себя какой-то беспомощной, и в доме вдруг становится мрачно.

— Выходит, мой приход, в конечном счёте, равен нулю?

— Да, поэтому вы обязательно должны оставаться подольше. Вы ведь можете остаться сегодня с ночёвкой?

— Пожалуй. Если только Ковано-сан будет не против…

— Непременно оставайтесь, Ковано будет рад. В последнее время, кажется, ему немного лучше, и он всё время говорит, что хочет поскорее поправиться и написать что-нибудь масштабное. Сколько я его ни уговариваю, он не выпускает из рук листы бумаги у изголовья, пишет несколько строк и думает. Но, видимо, сил в голове всё же нет, потому что рвёт эти листы и снова ложится.

— Сейчас не стоит так перенапрягаться.

— Но я боюсь, что если слишком ему препятствовать, будет хуже, и я, находясь рядом, не знаю, что делать.

— Должно быть, вам тяжело. Может, и я посоветую ему пока пожить спокойно?

— Да, пожалуйста.

— И Ковано-сан, как обычно, пытается писать что-то вроде рассказа?

— Что-то вроде впечатлений. Он пишет и сразу же рвёт, так что я не очень понимаю, но то, что можно собрать и прочитать, я тихонько прячу. Думаю, может, потом пригодится.

— Как хорошо, что вы это делаете. Ковано-сан будет рад. Переживания во время болезни, даже если оглядываться на них потом, всплывают не так уж хорошо. Непосредственные ощущения в тот момент — самые ценные.

— Но их очень мало. Я бы и вам могла показать, но Ковано всегда не любит, когда другие видят незаконченное, так что, пожалуйста, не обижайтесь.

— Что вы, это естественно. Никто не любит, когда другие видят то, что он написал и выбросил.

Он вдруг перестал следить за разговором и погрузился в размышления. Потому что в голове неожиданно ожили когда-то написанные и брошенные им строки.

Жалеть больного — свобода здорового. Противиться здоровому — свобода больного. Но… когда здоровый что-то даёт больному, а больной что-то получает от здорового, какой смысл приносит это волнение по отношению к прежней свободе?

Это была запись, набросанная после того, как в прошлую субботу пришёл Сэгава. В тот день он чувствовал себя на удивление хорошо. Врач сообщил, что бронхит почти прошёл. Когда он сел за завтрак, рядом с кашей лежало немного красного риса. Жена, слегка опустив глаза и улыбаясь, сказала: «Сегодня твой день рождения». Он подумал — и в самом деле так. И вдруг обрадовался. Показалось, что впереди ждёт светлое будущее. Он, не слушая слов жены, что это просто добавка, съел немного красного риса. Приподнявшись на постели, долго смотрел на сад. «Сегодня мы с женой проведём приятный день вдвоём, без чужих», — подумал он. И после полудня пришёл Сэгава. Его лицо было омрачено. Он говорил мало. Но друг и не думал уходить. Под вечер жена сказала: «Сегодня день рождения Ковано, так что не спешите». Ему стало неприятно. Ему захотелось крикнуть на жену: «Дура!» — но он сдержался. Ему показалось, что Сэгава растоптал его замечательный день рождения. Но тем вечером Сэгава, слегка выпив, странно возбудился, начал с мучений творчества, а затем принялся выставлять напоказ свои недостатки и слабости. И его тоже охватило приятное напряжение. Впервые за долгое время они поспорили об искусстве.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.