Любовь твоя стала ядом
Дождь хлещет по лицу, одежда промокает и липнет к телу, но я не обращаю внимание. Огибаю здание, где припаркованы машины, и рыскаю глазами, как умалишённая. На улице стемнело, что значительно усложняет мои поиски.
Сворачиваю за угол универмага и вижу громоздкую машину с включёнными фарами. Я направляюсь к ней – уверенная, что она принадлежит Харуну. Выскакиваю перед ней в тот миг, когда водитель трогается с места.
Слышится скрип шин, машина успевает чудом затормозить и не задеть меня. Свет фар ослепляет, но я знаю, что за рулём Харун. Даже сквозь лобовое стекло чувствую его тяжёлый взгляд.
Дверь распахивается, и он выскакивает из салона.
– Ты что, спятила? – Харун надвигается на меня, его голос звучит громко и угрожающе, – Какого чёрта бросаешься под колёса? Жить надоело?
Он хватает меня за плечи и встряхивает так сильно, что я невольно запрокидываю голову назад. Внутри всё сжимается от гнева.
– Это вы мне скажите – какого чёрта?! Зачем?! – моя челюсть ходит ходуном от возмущения и холода, – Зачем вы просили передать мне это? – протискнув между нами пакет с домиком, требовательно спрашиваю Харуна.
Негодяй опускает глаза на пакет, затем снова поднимает их на меня. Челюсть мужчины сжимается так сильно, что я боюсь увидеть разломы и трещины на его лице.
– Только не смейте говорить, что это не ваших рук дело! Наверное, вы услышали то, что я хотела сказать Лейле, и вздумали жалеть меня? Да?! Это так? Не стоит… – мой голос дрожит и утопает в звуках барабанящего по асфальту и капоту машины дождя.
Лицо Харуна меняется и каменеет. Я понимаю, что права. Он услышал то, что не должен был. Меня охватывает волна стыда и унижения. От осознания собственной уязвимости перед ним – становится дурно.
– Сначала я подумала, что игрушка от Имрана, – сжимая пакет в руках, продолжаю я, – и даже обрадовалась подарку! Но когда узнала, что это от вас… Я уже говорила раньше и повторюсь вновь – мне от вас ничего не нужно! Тем более – ваша жалость…
Зубы стучат от напряжения и холода. Я смотрю, как по лицу Харуна стекают капли дождя. Его белая рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, обнажая рельефные очертания рук.
– Я похож на того, кто испытывает жалость? – его губы искажаются в надменной ухмылке, – Если тебе это не нужно, – он выхватывает из моих рук пакет и бросает на землю. – могла просто выкинуть на помойку, а не устраивать сцену!
Я опускаю взгляд и вижу, что коробка вылетела из пакета и помялась. Скорее всего, игрушечный домик сломался… Он! Он просто взял и сломал его… Как… Как и…
Меня захлёстывают эмоции. Прошлое восстаёт из руин памяти. Я вспоминаю, когда Харун точно так же сломал мой дом. Ярость затмевает разум, инстинкт самосохранения отключается. Внутри разрастается буря.
– И правда… – одариваю его презрительным взглядом. – С чего я взяла, что вы способны испытывать жалость? Вам это чуждо! Вы умеете только ломать, рвать, разрушать! – голос становится всё громче, я почти кричу. Мне хочется ударить его, от бессилия и злости сжимаю кулаки. – И не только вещи, но и людей! С какой лёгкостью вы уволили Роксану! А ведь она умоляла вас и говорила, что у неё больная мать… Но вам плевать! Важнее было продемонстрировать своё превосходство! Вы самый по…
Не успеваю договорить – Харун сжимает пальцами мои скулы и разворачивает так, что я оказываюсь прижатой к капоту его автомобиля.
– Лучше заткнись! – цедит он сквозь зубы. Его пальцы больно впиваются в мою кожу. – Или я заставлю это сделать не самым приятным для тебя образом.
Харун опускает чёрные, как и его душа, глаза на мои губы, затем – на ключицу и вздымающуюся грудь. Это отрезвляет меня. Я тяжело дышу и дрожу то ли из-за холодного дождя, то ли из-за страха.
– Если не хочешь оказаться в салоне машины, где я оттрахаю тебя, чтобы выбить всю дурь из башки, – он прижимает меня к бамперу, вдавливая в холодный металл своими бёдрами. – то беги отсюда. Беги как можно быстрее и дальше, пока я даю тебе такую возможность.
Харун разжимает пальцы и отступает. Я шарахаюсь от него в сторону, словно от прокажённого. Он идёт к машине и, забравшись внутрь, заводит мотор. Я отскакиваю ровно в тот момент, когда его танк с громкой пробуксовкой проносится мимо.
Слова Харуна гремят в ушах, вызывая дикий ужас. Лишь после того, как он исчезает из виду, я прихожу в себя. Взгляд падает на асфальт – коробка от игрушечного домика превратилась в лепёшку. Я подхожу к ней и, присев на корточки, пытаюсь соскрести розовые обломки.
Внутренности скручивает от боли. Слёзы смешиваются с каплями дождя. Ублюдок проехался по игрушке так же, как и трактор по его приказу сравнял с землёй мой дом десять лет назад…
Глава 12
Десять лет назад.
Я сижу у печки и разглядываю танцующие языки пламени. Протягиваю руки вперёд, пытаясь согреться. Целый день дедушка колол дрова, а я носила их из сада в сарай и аккуратно складывала.
В маленькую тесную комнату, в которой мы все уживаемся в холодное время года, входит бабушка. Она что-то ворчит себе под нос. Я настолько привыкла, что уже не обращаю внимание на её слова. Ей никогда не нужна веская причина для недовольства – достаточно моего появления на свет.
– Диана! Где ты опять витаешь? Как не от мира сего, честное слово.
– Что такое, бабуль? – я устало поднимаю на неё глаза.
Подставляю руки ближе к огню. Я продрогла настолько сильно, что тепло никак не проникает в тело. Вот если бы у меня были перчатки…
– От матери твоей, говорю, ни слуха, ни духа. Обещала ещё на прошлой неделе приехать! Где её черти носят?
– Приедет, бабуль, – смиренно отвечаю я. – С работы, наверное, не отпускают…
Мама – единственный человек, дарящий мне тепло и заботу. Она может не появляться неделями и месяцами, я давно смирилась с этим, но не перестала ждать её. Когда мама приезжала в последний раз – пообещала, что заберёт меня жить в город после того, как я окончу школу.
Она выглядела счастливой как никогда. Даже бабушка заметила и пыталась выведать, не появился ли у неё кто. Не при мне, конечно. Это я услышала случайно.
– Приехать-то приедет! Только скорее бы, денег совсем не осталось, – продолжает бабушка ворчать, – Давай вставай, девочка, хватит штаны просиживать! Ставь на огонь суп да чай. Дед скоро придёт.
Я поднимаюсь, морща нос. Стоит только вспомнить вчерашний суп, как мне становится плохо. В нём макароны так разбухли…
Не успеваю ступить и пары шагов, как слышу шум и громкие крики, доносящиеся со двора. Вопросительно смотрю на бабушку, которая резко замолкает и вслушивается в голоса.
– Ох, не к добру это, Диана… Не к добру…
– Я посмотрю, что там, – бросаю и выбегаю на улицу.
Первое, что я замечаю – огромная машина, похожая на трактор. Свет её фонарей слепит, и мне приходится зажмуриться. Она громко кряхтит.
Мне страшно. Хочу зажать уши руками, чтобы не слышать этого жуткого звука. Я прячусь в тени, осматриваюсь вокруг. Недалеко от меня стоит какая-то женщина.
– Убирайтесь! Убирайтесь вон с моей земли! – злобно кричит она дедушке.
Его морщинистое лицо искажено страхом. Он стоит перед ней с опущенной головой и нервно жмёт в руках свою шапку.
Я узнаю в женщине – Амалию Акифовну… хозяйку особняка, в который мы ходили убираться с мамой. Она выглядит так же эффектно, как и в нашу первую встречу. На ней красное длинное пальто и чёрный берет.
– Что случилось, Амалия? – раздаётся звенящий голос бабушки. Опираясь на трость, она двигается в сторону женщины. – Ты с ума сошла? Что за представление? Почему ты кричишь на Назима?
Поджав губы и наградив бабушку надменным взглядом, Амалия не удостаивает её ответом. Она разворачивается в сторону громоздкой машины и, шагая на высоких каблуках, даёт указание водителю:
– В доме больше никого нет. Сносите чёртову хижину! Сравняйте её с землёй, чтобы и камня не осталось от этого убожества!
Машина кряхтит ещё громче, чем раньше, и подъезжает к нашему дому. Из моей груди вырывается испуганный рык. Я бросаюсь вперёд и преграждаю дорогу восседающему в кабинке водителю.
– Что вы делаете?! Остановитесь! – кричу, жестикулируя. Я не вижу лица мужчины, яркие фары слепят глаза. – Остановитесь! Пожалуйста!
Я не могу позволить снести наш дом. Мы останемся на улице. Денег не хватает даже на продукты.
– Прекратите! Прошу вас, – продолжаю отчаянно кричать.
Внезапно чьи-то сильные руки хватают меня сзади и оттаскивают в сторону, освобождая путь машине.
– Успокойся! – кто-то угрожающе шипит мне на ухо. – Попробуй только рыпнуться!
– Нет! Нет… Как же так…
Я беспомощно бьюсь в кольце чужих рук. Они сдавливают мою талию, словно питон, удерживающий жертву.
– Отпустите! Мне нужно остановить их! Мне нужно помешать… – продолжаю жалкие попытки освободиться, будто испуганный дикий зверёк.
Грозная машина приближается к дому и наносит первый сокрушительный удар своим ковшом. Моё тело содрогается так, словно я оказалась на месте разлетевшейся в стороны крыши.
– Не-е-е-ет! – вырывается из горла.
Мой душераздирающий крик смешивается с карканьем воронов, взлетающих с ближайших деревьев, и бабушкиным плачем. Я поворачиваюсь и смотрю на неё. Её лицо залито слезами, трость валяется на земле.
Бабушка бьёт себя по ногам, беспомощно наблюдая, как трактор сносит дом. Дедушка неподвижно стоит рядом с ней. Его взгляд остекленевший, неживой.
Раздаётся грохот – крыша проседает, рухнув на землю. В воздухе поднимается толстый слой пыли. Она проникает в мой рот и нос, оседает в горле и лёгких.
– Что… Что вы наделали… – произношу, кашляя и задыхаясь, – Там наша одежда… В-все наши вещи! Позвольте забрать хотя бы их, – бормочу в отчаянии.
Я дёргаюсь, вновь пытаюсь вырваться из капкана. Но тело вплотную прижато к чьей-то каменной груди. У меня не получается даже обернуться, чтобы узнать, кто этот человек. Машина продолжает орудовать, разламывая стены под мои истошные крики.
Я ищу глазами женщину, учинившую этот хаос. Амалия Акифовна стоит и наблюдает со злорадной ухмылкой, как рушатся стены дома. Её красивое лицо выглядит безобразно и зловеще. Что мы ей сделали? Почему она так поступает?
Происходящее кажется мне нереальным. Дурной, кошмарный сон… Я скоро проснусь! Проснусь и всё закончится… Невольно зажмуриваюсь, а когда открываю глаза – вижу, что от нашего дома ничего не осталось.
Обломки и руины… Мама сойдёт с ума, когда приедет и узнает, что произошло… Если бы она была здесь, то не позволила бы этому случиться! Нашла бы способ остановить их…
– Мамочка… Мама… – вырывается из моих потрескавшихся от криков губ.
Удерживающий меня человек резко ослабляет хватку. От неожиданности я падаю и ударяюсь о землю. Оборачиваюсь, превозмогая боль, и сквозь пелену слёз смотрю на своего пленителя…
Я застываю в ужасе, когда узнаю одного из близнецов, которых я встретила несколько лет назад. Он изменился – стал выше, шире в плечах. Одет во всё чёрное, а в его взгляде, направленном на меня, читается ненависть и отвращение.
– Почему? – мне едва удаётся разлепить онемевшие губы.
Растерянно бегаю глазами по его лицу, пытаясь найти ответ. Слышу, как бабушка, причитая, проходит мимо меня в сторону дома. Вернее, того, что от него осталось…
Парень брезгливо усмехается и приседает на корточки рядом со мной. Словно я грязь под его ногами…
– За что? Почему вы так поступили с нами? – спрашиваю, когда наши взгляды вновь схлёстываются.
Он заносит руку и, цепляясь пальцами за мои скулы, заставляет приблизиться.
– Твоя мать была шлюхой моего отца, вот почему! – с отвращением выплёвывает парень. – Они попали в аварию и разбились.
Мои глаза расширяются, сердце сжимается в горошину.
– Нет. Нет. – я не могу даже покачать головой в знак протеста, настолько сильно он сдавливает моё лицо. – Ты врёшь! Ты всё врёшь… Что с моей мамой? Что с ней?!
Меня будто толкнули в ледяную прорубь, и я стремительно приближаюсь ко дну. Тону в отчаянии и страхе. Начинаю задыхаться, кожа покрывается ледяной коркой… Теперь пальцы, что с силой впиваются в мои скулы, кажутся обжигающе–горячими.
– Они оба погибли. Во всём виновата твоя дешёвая мамаша! Если бы она не имела привычки отсасывать в машине, этого бы не произошло! – его слова как кислота разъедают мои нервы.
Я закрываю глаза. Мне ещё никогда не доводилось слышать таких грязных слов. Тошнота и горечь подступают к горлу. Хочется кричать, что это ложь. Но голосовые связки не подчиняются.
Мама, мама, мама, мама, мама…
– Убирайтесь с нашей земли! Катитесь отсюда как можно дальше! И если я ещё раз встречу кого-то из вас, то обещаю… – он останавливается, будто что-то мешает ему договорить, и с ненавистью смотрит прямо на меня.
– Моя мама не могла умереть… Она не могла… – бормочу бессвязно, словно не замечая его угроз. – Ты врёшь… Зачем? Зачем ты врёшь?
Его хватка ослабевает, губы искажаются в кривой улыбке. Я стараюсь сдержать слёзы, обжигающие глазницы, но одна из них прорывается и скользит по лицу. Парень проводит большим пальцем по моей скуле, ловит прозрачную каплю и беспощадно размазывает её по щеке.
– Уверен, когда ты вырастешь – станешь такой же шлюшкой и подстилкой, как твоя мать, – снова стискивая пальцами мои скулы и наклонившись ближе, произносит он жёстко. – Блядство у тебя в крови.
Парень резко отстраняется и отталкивает меня с такой силой, что я падаю на землю спиной. Он выпрямляется и демонстративно перешагивает через меня.
– У вас есть пара часов. Чтобы к утру и духу вашего здесь не было!
Я ошарашенно смотрю на его удаляющуюся спину. Слёзы от обиды и унижения застилают глаза и льются по щекам, как проливной дождь. Злюсь на себя за то, что не в силах дать отпор. Постоять за родных людей… За маму.
Смахиваю влагу с лица и, собравшись, встаю на ноги. Иду вслед за парнем, намереваясь узнать побольше о том, что произошло. Он подходит к Амалии Акифовне и уводит её к машине, припаркованной у разрушенной калитки.
Я хочу броситься к ним – не могу позволить им так просто уехать. Пусть расскажут, где моя мама! Где мне искать её? Если она действительно умерла, нам нужно забрать тело… Нужно похоронить маму…
Собственные мысли вызывают волну ужаса и паники. Как я могла подумать, что мама умерла?
– Постойте! – я прибавляю шагу, несмотря на боль и жжение в ногах. Опускаю глаза и вижу порванные на коленях джинсы и кровоточащие ссадины. – Постойте! Где моя мама? Где она?!
Но меня не слышат или делают вид. Я упрямо иду за ними, но застываю, когда вижу, как парень помогает Амалии Акифовне сесть в машину. Затем замечаю второго близнеца, сидящего на капоте автомобиля. Его взгляд ничего не выражает. Словно происходящее – обычное дело и вовсе его не касается.
Он внимательно наблюдает за мной до тех пор, пока к нему не подходит его близнец. Они о чём-то переговариваются, но разделяющее нас расстояние мешает услышать их. Я не осмеливаюсь подойти ближе. Парень, сидевший на капоте, приподнимается.
Близнецы стоят и смотрят в мою сторону, затем на разрушенный дом позади меня. Я сжимаю руки в кулак. Впервые в жизни из нутра поднимается незнакомое мне ранее чувство… Всепоглощающая и жгучая ненависть к близнецам.
Только я не знаю, кого из них ненавижу сильнее. Того, кто бросил мне в лицо грязные слова и отшвырнул на землю, словно сломанную куклу… или того, кто равнодушно наблюдал всё это время за происходящим?
– Ненавижу вас! – не сдержавшись, выкрикиваю от всего сердца. – Ненавижу!
Парень в чёрном угрожающе надвигается на меня, но второй перехватывает его за предплечье и не даёт пройти. Он что-то говорит своему брату и кивает на машину, в которой сидит Амалия Акифовна.
Испепеляя меня взглядом ещё пару секунд, они разворачиваются и садятся в салон автомобиля. Заводят мотор и уезжают… А я остаюсь на месте, среди обломков нашего разрушенного дома. Я стою и задыхаюсь от осознания, что больше никогда не увижу маму.
Её больше нет… Она никогда не вернётся домой… И дома больше нет. Эти люди разрушили не только его, но и всю мою жизнь!
Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я оглядываюсь, чтобы отыскать бабушку и деда. Замечаю дедушку, стоящего на коленях у развалин, и подбегаю к нему. Его морщинистое лицо залито слезами и исказилось от горя.
– Сельви, моя Сельви, Сельви, – он повторяет имя моей мамы.
Упав рядом с ним, я обнимаю его за шею.
– Дедушка… Он сказал, что мамы больше нет… Что она умерла, – всхлипывая, говорю ему и поднимаю глаза на приблизившуюся к нам бабушку, – Это ведь неправда? Он сказал… Сказал, что мама была вместе с его отцом… Сказал, что…
Я замолкаю, не в силах повторить грязных слов парня. Его обвинений. Моя мама не такая! Она бы никогда не связалась с женатым мужчиной!
Бабушка молчит, поджав губы. Когда мне начинает казаться, что ответа не последует, она произносит с трясущимся подбородком:
– Твоя мать окончательно растоптала нас, Диана! Не оставила нашей семье ни капли чести. Сначала нагуляла тебя неизвестно от кого, а теперь померла в объятиях чужого мужа…
Слова бабушки, как тысяча осколков пронзают моё сердце, окончательно разбивая его вдребезги. В подкорках сознания всплывает воспоминание из детства.
Я училась в первом классе. На уроке мы обсуждали профессии отцов. Очередь дошла до меня, но я не смогла ничего ответить. А мой одноклассник сказал: «У неё нет папы. Моя бабушка говорит, что мама Дианы нагуляла её».
Учительница побледнела и быстро перевела тему разговора. Тогда я поняла, что не такая, как другие дети. У всех есть папа, а у меня его нет…
Вернувшись со школы растерянной и взволнованной, я впервые спросила у мамы:
– Мам, а кто мой папа? Почему он не живёт с нами?
Мама сидела на стуле у окна и штопала носки деда. От неожиданности она уколола палец иголкой. В уголках её глаз выступили слёзы, но ни одна капля не скатилась. Бросив своё занятие, мама подсела ко мне на кровать, взяла за руку и ответила:
– Твой отец, он… он… обманул меня, Диана, – мама смотрела на меня, но её глаза были затуманены, мыслями она была где-то далеко, – Я встретила его, когда хотела начать жизнь сначала и покончить с призраками прошлого… Позволила твоему отцу ухаживать за мной и подпустила слишком близко. Я уже носила под сердцем тебя, когда выяснилось, что он женат. Твой отец не живёт с нами, потому что у него другая семья, моя дорогая. Ты ему не нужна.
Я возвращаюсь в реальность и смотрю на бабушку сквозь слёзы. Ничего не отвечаю ей. Неизвестность завтрашнего дня страшит и пугает. В голове вертятся миллионы вопросов.
Где мы теперь будем жить? Что с нами станет? Мама правда умерла? А если это ошибка? Вдруг в машине была вовсе не она?
Я слышу краем уха, как бабушка говорит, что мы остаёмся ночевать здесь.
– Добраться до села в темноте не получится, да и сил у нас на это нет.
Я опускаюсь на холодную землю, чувствуя пронзительную боль в голове и душе. Не могу дышать. Мне кажется, будто тонны бетона сковали плечи. Дикий панический страх всё нарастает и нарастает. Он полностью поглощает меня, забирая в беспамятную темноту.
Я прихожу в себя и замечаю, что уже рассвело. Мы уснули прямо на обломках дома. Встаю и зову бабушку. Она тихо ворчит, но всё же поднимается с земли.
– Дедушка, просыпайся, – я толкаю лежащего на боку деда, но он не реагирует.
Трясу его за плечо сильнее. Безрезультатно. Затем ещё раз и ещё…
– Погоди ты, – бабушка подходит к нам, – Назим, ты чего это мне удумал? – она переворачивает деда на спину.
Я вижу его посиневшее лицо, безжизненные глаза, и с моих губ срывается громкий, пронзительный крик.
– Бе-ги, Диа-на! Бе-ги в село! Зови на помощь! – кряхтит бабушка, продолжая трясти дедушку. – Не вздумай умирать, Назим! Не вздумай умирать…
Я бросаюсь выполнять её поручение – бегу в село, не разбирая дороги. Слёзы то и дело застилают глаза, из-за них я постоянно падаю и спотыкаюсь.
Разбиваю колени и ладони в кровь, но добираюсь до села. Стучу во все двери. Я плачу, кричу, пытаясь объяснить заспанным в домах людям, что произошло. Умоляю их помочь дедушке.
Все происходит как в тумане, и я словно впадаю в ускоренную временную петлю. Мою жизнь ставят на быструю перемотку. Минуты и часы превращаются в дни и ночи. Сочувствующие лица людей, шёпот за спиной, соболезнования – всё звучит единым гулом и меркнет блёклым пятном в глазах.
Единственное, что я запоминаю, как тело деда опускают в холодную, сырую землю, а мы с бабушкой стоим у его могилы и прощаемся. Её определяют в дом престарелых, а меня отправляют в столицу в приют для девочек.
После я еду в микроавтобусе с социальными работниками. Смотрю на длинную дорогу, на деревья, поля и горы, на города, которые мы проезжаем. Чувствую лишь пустоту в душе.
Куда уносит меня жизнь? Что будет? Почему это происходит? Ответов нет. В моей жизни никогда их не было. Я не знаю, кто я. Не знаю историю своего рождения и историю семьи… Ощущаю себя песчинкой, которую подхватил ветер и, кружа, уносит вдаль.
Глава 13
– Ди-Ди, ты выглядишь потрясающе! – восклицает Джулейла и довольно хлопает в ладоши. Она смотрит на меня как на произведение искусства, со светящейся в уголках глаз гордостью. – Давай помогу тебе надеть платье.
– Да, спасибо, – напряжённо улыбаюсь я и встаю со стула.
Снимаю короткий шелковый халат, а Лейла помогает мне надеть платье, которое прислал Имран.
– Пошли, – зовёт меня подруга и ведёт в прихожую, где стоит шкаф с зеркалом в полный рост.
Я вглядываюсь в него и вижу в отражении ослепительную, сногсшибательную красавицу. Глаза, подведённые стрелками, привлекательно мерцают в обрамлении длинных тёмных ресниц и придают взгляду сходство с кошачьим.
Щёки подчёркнуты розово-золотыми румянами, а губы призывно блестят от вишнёво-красной помады с влажным эффектом. Волосы собраны на затылке в тугой пучок. Длинные серьги–кисточки игриво струятся, доходя до плеч.
Скептически улыбаюсь своему отражению. Вспоминаю, сколько времени и косметики потратила Лейла, чтобы воплотить этот образ. Я словно сошла с обложки журнала…
Единственное, что меня расстраивает – длинное чёрное платье из струящегося шёлка. Оно держится на перекрёстных бретелях, связанных за спиной. Верх выполнен из гладкого материала, а низ плиссированный. Слишком вульгарно и смело!
Я никогда не носила таких платьев, но Лейла настояла именно на нём. Сказала, что ни одно другое не подойдёт для вечеринки Тубы. Я поворачиваюсь спиной к зеркалу и с ужасом понимаю, что оголена до самой поясницы. Встречаюсь в отражении со взглядом Джу.
– Может, распустим волосы? У нас ещё есть время, – смотрю на неё с мольбой в глазах, но лицо подруги вспыхивает гневом.
– С ума сошла?! Это дурной тон! Если надеваешь такую вещь, то нельзя прикрываться волосами!
Я разочарованно вздыхаю, понимая, что спорить бессмысленно.
– Жаль, что ты не можешь пойти со мной. Не представляю, как переживу этот вечер, – грустно жалуюсь ей.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: