Город магов и воров
Перед этими лакомствами, как сторожевая собака, стояла маленькая полная женщина с рыжеватыми волосами, забранными в большой узел на голове. Она мрачно смотрела на меня, воинственно скрестив руки на кружевном фартуке.
– Бабетта, – сказал маг, – это Кор.
Взгляд её холодных голубых глаз презрительно скользнул по мне и задержался на повязке на левой руке.
Маг обернулся ко мне:
– Бабетта – моя экономка и лучшая повариха во всём Парнасе.
В ответ на похвалу её взгляд на какой-то миг смягчился, а лицо приняло почти дружелюбное выражение, но, стоило ей взглянуть на меня, снова омрачилось.
– Я уверен, что Кор без труда справится с хорошим завтраком, – засмеявшись, продолжил маг. Но Бабетта в ответ только фыркнула, не спуская с меня глаз.
– Этот грязный…
Маг предостерегающе поднял брови. Бабетта поперхнулась нехорошим словом, которое собиралась произнести, но затем продолжила не менее дерзко:
– В любом случае он не сядет в моей кухне, пока не помоется. Вы только посмотрите на его сальные волосы!
Я невольно провёл ладонью по волосам. В тюрьме всех стригли налысо. Не особо приятная процедура, зато лохматым я точно не был. Однако я так долго сидел в камере, что мои волосы успели отрасти на два пальца. Эта рыжая фурия была права. Кое-где волосы даже слиплись, а на затылке больше походили на колючки ежа.
Мой господин тихо вздохнул.
– Хорошо-хорошо, – согласился он. – Но после этого ты как следует забинтуешь ему руку и дашь что-нибудь поесть. – Потом обратился ко мне: – Сегодня до обеда мне нужно кое-что уладить; когда закончишь с завтраком, Бабетта скажет тебе, что ты должен делать.
Я кивнул. Он вышел из кухни. Как потерянный я остался стоять возле стола под мрачным взглядом экономки.
Через какое-то время маг крикнул из соседней комнаты:
– Готово, Бабетта. К обеду вернусь!
Потом мы услышали, как хлопнула входная дверь.
– Чего ждёшь? Пошли, – фыркнула Бабетта и прошла мимо меня, шурша платьем. Я последовал за ней. Посреди прачечной, располагавшейся напротив кухни, стояла большая медная ванна, над которой клубился пар.
– Откуда здесь горячая вода? – изумился я.
– Тупица! Конечно, он наколдовал, – объяснила Бабетта, словно речь шла о самой обыденной в мире вещи. – Ну а теперь снимай повязку, раздевайся и начнём! – строго скомандовала она.
Увидев, как я мучаюсь с повязкой, Бабетта вздохнула: «Убери руки!» Несколькими умелыми движениями она быстро развязала узлы, однако льняную ткань и компресс из листьев снимала крайне осторожно.
– Листья ивы и лечебная глина, – пробормотала она. – Наверняка он оставил их наверху в своём рабочем кабинете.
Перед тем как выйти, Бабетта скомандовала мне залезть в ванну и хорошенько отмокнуть.
Сидеть в тёплой воде было на удивление приятно. От неё исходил лёгкий аромат каких-то трав и масел, и, несмотря на тепло, моя рана от ожога почти не саднила.
Через некоторое время в прачечную вернулась экономка с развевающимся на ходу фартуком. Передышка закончилась. Жёстким командным тоном мне было приказано окунуться с головой, после чего, не особо церемонясь, она хорошенько намылила мне голову и ополоснула холодной водой. Под конец она протянула мне полотенце и приказала: «Вытирайся!»
Заметив, что я стесняюсь вылезать при ней из ванны, Бабетта закатила глаза.
– Раньше я служила в доме, где было четверо мальчишек, и нет ничего, – она выразительно взглянула на меня, – чего бы я не видела.
Ну хотя бы вытереться мне было дозволено в одиночестве.
Бабетта подготовила свежую одежду, очень приличного качества, которая на удивление хорошо на мне сидела, однако рубашку отдала только после того, как отвела меня на кухню, где очень осторожно наложила повязку и забинтовала мне руку.
Теперь на мне были коричневые штаны на подтяжках и светлая рубаха. Ни разу за свою жизнь я не выглядел так хорошо.
– Спасибо! – сказал я Бабетте, но в ответ получил всё тот же суровый взгляд.
– А вот теперь ты можешь сесть за мой стол! – с видимым удовлетворением объявила она.
От меня не укрылось, как она была рада, когда мой хозяин похвалил её кулинарное искусство, поэтому я всячески нахваливал приготовленный завтрак, притом без всякого притворства, потому что он и впрямь был великолепен. Бабетта демонстративно отвернулась, но я успел заметить тень улыбки на её губах.
На этом её утренний запас доброжелательности был израсходован. В оставшееся до полудня время она заставила меня перестирать гору белья, вычерпать воду из ванны и отдраить её. Затем я убрался на конюшне и вычесал обеих лошадей – большого послушного гнедого и темпераментную рыжую кобылу. Ездить верхом я не умел, но довольно часто за пару монет помогал подковывать лошадей на кузне, ухаживал за ними на постоялых дворах и чистил стойла. Гильдии воров было всё равно, как мы добывали деньги. Честная работа не воспрещалась. К тому же она помогала оставаться незаметным и добывать важные сведения. У кого полный кошелёк денег в сумке? Кто и где собирается заключать сделку?
Я ещё немного потрепал гнедому гриву, но Бабетта уже снова звала меня. Нужно было подмести все полы на первом этаже и вымыть пол на кухне. Она и впрямь решила не давать мне передышки, а когда у меня невольно вырвалось: «Ещё и это?» – строго на меня посмотрела и едко заметила:
– У кого из нас двоих клеймо, у меня или у тебя?
Щёлк! Мне снова указали на моё место. Я мысленно пожал плечами. А что ещё я мог ожидать? Хорошая одежда точно не сделает из меня принца.
4
Мой господин, как и обещал, вернулся точно к обеду, и мы все уселись на кухне. Мне было немного не по себе. Считалось неподобающим, чтобы господин и раб ели за одним столом. Пока Бабетта накрывала на стол, я нервно перекатывал ложку между пальцами, всё быстрее и быстрее. От большого пальца к мизинцу и обратно. Потом то же самое уже левой рукой. Обычно мы использовали плоскую гальку или маленькие деревяшки. Клем считал это лучшей тренировкой для пальцев и следил, чтобы мы упражнялись как можно чаще. Можно было тренировать две руки одновременно, держа их в карманах и перекатывая в каждой мелкий камешек. Это помогало не уснуть, придавало ловкость пальцам и одновременно успокаивало.
Бац! Бабетта стукнула меня половником по руке. Ложка со звоном упала на столешницу.
– Прекрати это! – прошипела экономка. Мой господин вновь бросил на неё многозначительный взгляд.
Суп мы ели молча. Наконец маг прервал тишину.
– Что это было за упражнение? – с любопытством спросил он.
– Для ловкости пальцев, – ответил я между двумя ложками восхитительного супа.
– Полагаю, для карманников это очень важно?
Я кивнул.
– Ты был хорош? – дальше расспрашивал маг.
Но не успел я ответить, как Бабетта резко встала и забрала у нас тарелки из-под супа:
– Не подобает говорить об этом за столом!
Маг рассмеялся.
– А почему нет? Здесь все свои. Итак? – Он снова обратился ко мне.
Я немного подумал.
– В отличие от некоторых, это далось мне нелегко, – наконец сказал я. – Но я очень долго и помногу упражнялся. Как и все мы. И да, мне удалось стать хорошим вором.
– Позже обязательно покажешь, – весело сказал мой господин. Бабетта осуждающе посмотрела на него и со стуком поставила на стол тарелку, в которой дымился и изумительно пах большой кусок мяса. Стало быть, у нас будет ещё и второе блюдо. А я думал, что мы поедим только суп.
Маг поднялся и взял со стола длинный острый нож. Я невольно отпрянул назад, едва удержавшись, чтобы не вскочить. За время пребывания в гильдии я вдоволь насмотрелся и на ножи, и на то, как их применяют. Сам я использовал только короткие лезвия. А такой длинный нож, как у мага, могли носить исключительно воры избранного круга, ну или наёмные убийцы.
Я подозрительно наблюдал, как маг разрезал мясо на ровные куски, словно это был каравай хлеба, и положил мне один. Потом Бабетта доложила ещё картошки и бобов. У меня в тарелке оказалось три блюда сразу! Когда я был вором, то ел либо хлеб, либо картошку, либо суп из бобов, в редких случаях немножко мяса. Но никогда всё сразу.
– А это ещё что такое? – спросил я, показав на мясо.
– Это жаркое из самой лучшей телятины! – возмущённо ответила Бабетта. – Смотрите, он ещё привередничает!
Маг рассмеялся. У него был добрый, звучный смех.
– Не сердись, Бабетта. Думаю, Кор просто ещё ни разу не видел телячье жаркое, вот и всё.
Он объяснил мне, что такое жаркое готовится в печи. А ведь раньше я ел только мясо с шампура, жаренное на открытом огне, и ещё хорошо, если мне перепадал хотя бы маленький кусочек. Зато при этом было видно, какое животное готовят.
Потом маг, заметив, что я в замешательстве смотрю на приборы, рассказал, зачем нужна вилка, и терпеливо показал, как ей пользоваться. Это оказалось не так сложно, и, повторяя за ним, я вскоре освоился.
После обеда мой хозяин объявил, что берёт меня с собой в рабочий кабинет, но, перед тем как уйти, остановился в дверях кухни и обратился к Бабетте:
– Как всё прошло сегодня утром?
Бабетта пренебрежительно фыркнула, а потом добавила едко:
– По крайней мере, он не лентяй и не грязнуля, – и снова повернулась к плите.
«Старая ведьма!» – подумал я про себя и, поднимаясь по лестнице, вслух добавил:
– Будем считать, она меня похвалила.
В ответ впереди послышался тот же звучный смех.
Рабочий кабинет оказался именно таким, каким в моём представлении должен был выглядеть рабочий кабинет мага. В нём стоял массивный письменный стол тёмного дерева, заваленный книгами в кожаных переплётах и бумагами, на которых тут и там виднелись таинственные знаки. На полках вдоль стен стояло ещё больше книг, а также стаканы, бутылочки и разные ящички с непонятным содержимым. На первый взгляд везде царил страшный беспорядок, однако, похоже, всё здесь подчинялось какой-то внутренней логике. В любом случае моё сердце забилось сильней, когда я увидел эти диковинные вещицы. Мне так хотелось спокойно, не торопясь взять их в руки и рассмотреть. Казалось, что тайны и секреты шепчут из каждого угла. Даже пыль, поднявшаяся, когда мы вошли, таинственно блестела в лучах солнца, падающих через большое окно.
Маг терпеливо ждал, пока я обследовал глазами комнату.
– А теперь главное правило, Кор, – серьёзно сказал он. – Я не хочу, чтобы ты заходил в эту комнату или в расположенную рядом лабораторию без меня. Ты понял?
Он пронзительно посмотрел на меня. Я кивнул.
– Двери защищены заклинанием, – настойчиво продолжал маг, – и, если ты нарушишь это правило, я тут же узнаю об этом.
Я опять кивнул, но он всё ещё продолжал выжидательно смотреть на меня, и тогда я ответил ему не менее серьёзно:
– Я всё понял, господин.
Маг снова рассмеялся:
– Не называй меня господином, по крайней мере, когда мы с тобой одни.
– Как же тогда мне к вам обращаться? – быстро спросил я.
Он задумчиво почесал подбородок.
– Хороший вопрос. Как насчёт «мастер»? Так называют нас, магов, наши ученики.
– Но я же не ваш ученик, – возразил я. Тем не менее в моей груди, несмотря на весь мой горький опыт, который научил меня не ждать от жизни ничего хорошего, затрепетала лёгкая, как бабочка, надежда.
– Да, ты не мой ученик, – сказал маг, и бабочка в моей груди замерла, – но я всё равно обучу тебя паре вещей, как только у тебя появится капелька магии. Поэтому «мастер» вполне подходит.
Это уже было кое-что.
– Итак, – он потёр руки, – теперь я хочу посмотреть, что ты умеешь.
Я был сбит с толку.
– Что вы имеете в виду, мастер? – спросил я, запнувшись на непривычном слове.
– Я имею в виду – как вор-карманник. Укради у меня что-нибудь так, чтобы я этого не заметил. – Его глаза блестели любопытством.
Я едва сдержал улыбку.
– Так просто это не делается, – объяснил я. – Любому вору, даже самому лучшему в мире, нужно сперва отвлечь ваше внимание. Кстати, что именно вы хотели, чтобы я у вас украл?
Маг задумчиво наморщил лоб.
– Можешь брать, что хочешь, но бутылки и предметы с этой полки, – он указал на высокую полку справа от письменного стола, – лучше всё же не трогать. Некоторые из них небезопасны.
Я кивнул и снова осмотрелся кругом, чувствуя на себе его любопытный взгляд.
– Что это за вещи? – спросил я, подойдя к маленькой полке под окном. Я знал, что он не будет выпускать мои пальцы из виду. По крайней мере, сначала.
Как я и предполагал, его внимание явно ослабло, стоило ему начать объяснять мне предназначение магических приборов и веществ, хранившихся в разнообразных сосудах и коробочках. Мы обошли кабинет. Всякий раз маг брал с полки очередной ящичек, чтобы показать мне его содержимое. Он и сам увлёкся, однако не спускал глаз с моих рук и старался держаться от меня на некотором расстоянии. Пришлось пойти на хитрость. Я взял стеклянный шар размером с куриное яйцо и с видимым изумлением стал рассматривать его на свету, а когда клал на место, изобразил, будто он выскользнул у меня из рук. Я поймал его возле колена, тем временем маг тоже быстро нагнулся, чтобы схватить шар на лету, и мы небольно столкнулись. Мне этого оказалось достаточно. Его карманные часы постукивали в моём кулаке, как утёнок в яйце.
Когда мы закончили обходить кабинет и вновь остановились у письменного стола, маг выжидательно посмотрел на меня:
– Итак? Тебе удалось что-нибудь стащить?
Я не смог сдержать широкой улыбки и молча выложил перед ним на край стола всё, что собрал за время нашей экскурсии по кабинету: три драгоценных камня разного размера, множество монет, книгу, два маленьких кожаных мешочка, деревянный футляр и, само собой, карманные часы. Маг в изумлении поднял брови. В заключение я извлёк из рукава писчее перо, разумеется даже не замявшееся.
– Должен признать, я впечатлён, – сказал маг. – Я действительно ни разу ничего не заметил.
Я пожал плечами:
– Годы тренировок.
– Просто поразительно, – проговорил маг, убирая вещи на свои места. – Ну а теперь примемся за работу. Наверху, в лаборатории, я покажу, чем ты мне можешь помочь, Кор. – С этими словами он направился к двери.
Помощь? От меня? Словно он обращался к одному из своих коллег, а не к рабу. Перед тем как выйти в коридор, я на мгновение заколебался. Я тайком стащил ещё один предмет – узкий, длиной с ладонь нож из легированной стали – и намеревался оставить его у себя, чтобы при случае можно было хоть чем-то обороняться. Я не видел в этом ничего плохого.
– Закрой за собой дверь! – крикнул мне маг из коридора. Я взял себя в руки, положил нож обратно на полку и последовал за мастером.
5
На следующий день маг снова взял меня с собой в лабораторию. В прошлый раз он показал мне, как правильно толочь в ступке разные травы, терпеливо объяснив каждое движение, а сегодня, перед тем как мне взяться за работу, спросил: «Как твоя рана?»
Я неуверенно пожал плечами. Что я мог ответить?
– Давай-ка посмотрим, – сказал он. – А потом я наложу новый компресс. Она тебя сильно беспокоит?
Я сбросил с плеч подтяжки и стянул рубаху через голову.
– Вообще не беспокоит. Только если надавить, становится больно.
Маг жестом приказал мне сесть за большой стол посреди комнаты, взял всё, что нужно для перевязки, и уселся на стул слева от меня.
– Ничего, я буду осторожно, – пообещал он, хотя я совсем не это имел в виду, когда ответил на его вопрос.
Он действительно был очень осторожен. Аккуратно размотал бинты, снял компресс из длинных листьев, а потом попросил меня подержать руку над миской, пока смывал водой остатки лечебной глины с раны.
– Не стоит так утруждаться, – сказал я. – Это всё ерунда по сравнению с… – тут я запнулся, – …с другими вещами.
На улицах Парнаса я рано научился не обращать внимания на боль.
Маг на секунду замер и пристально посмотрел мне прямо в глаза:
– Могу себе представить. Видел твои шрамы и синяки.
Он оглядел кровоподтёк на моём плече, который из сине-фиолетового уже стал жёлто-зелёным. Я отвёл взгляд в сторону. В тюремной камере нервы у всех были на пределе, особенно в последние дни перед аукционом. Дело часто доходило до драк, и мне не всегда удавалось их избежать.
Тем временем маг стал насухо промакивать моё клеймо куском ткани. Хотя он был осторожен, рана начала довольно сильно саднить. Но всё же я постарался не подать виду.
– Знаешь, – сказал маг, не отрываясь от моей руки, – спешка тут ни к чему. Пара-тройка минут, которые мы потеряем, действуя осторожно, погоды не сделают.
Потом он заново всё забинтовал, и я смог одеться.
– Спасибо, – сказал я и был действительно ему очень благодарен. Он лишь дружелюбно кивнул, а потом рассказал, что мне сегодня предстоит сделать.
Моя жизнь постепенно вошла в новое русло. Почти каждый день мастер брал меня с собой в лабораторию, где мы проводили долгие часы, работая вместе за большим столом. Я обычно толок в ступке разные травы и минералы, а он смешивал всевозможные порошки и жидкости, разогревал их и разливал по сосудам. Он терпеливо объяснял мне, что я должен делать, и порой даже рассказывал о некоторых веществах. Например, из чего получается ладан или какие свойства есть у тысячелистника. Но по большей части мы работали молча. Однако это не была гнетущая тишина. Напротив, я очень ценил эти часы, проведённые с ним в лаборатории. Моя работа была несложной и к тому же интересной, а то, как мастер сосредоточенно и одновременно увлечённо возится с различными материалами, наполняло меня чувством глубокого спокойствия. Кроме того, мне нравилось постукивание пестика в ступке, когда я измельчал различные ингредиенты. За долгие часы между нами установилось какое-то молчаливое взаимопонимание, и работа шла споро. Я был горд, что мои движения становятся всё более уверенными, и радовался, когда мастер меня хвалил.
Вечерами он отводил меня в комнату, где я спал, и каждый раз предупредительно зажигал магический светящийся шар. По утрам, проснувшись, я ждал, когда он за мной зайдёт. Но всё изменилось на четвёртый день. Вечером мне не спалось, и я из любопытства решил проверить, заперта ли моя дверь. Втайне я думал, что маг накладывает на неё заклинание, но это оказалось не так. Дверь без труда отворилась. Я тихо спустился вниз. Пока я стоял в коридоре, не решаясь пройти на кухню, из-за угла неожиданно появился маг. От испуга я вздрогнул.
– А, Кор, – приветливо сказал он. – Не спится?
– Я только хотел… – И я жестом показал, что шёл во двор. Мне показалось это самым лучшим объяснением.
– О, разумеется, – сказал он. – Давай.
К слову сказать, Бабетта была крайне требовательна к чистоте и ясно дала мне это понять, да так, что рубцы от её половника на моей руке болели до сих пор. Поэтому, посетив уборную, я основательно умылся, а когда с мокрыми ещё руками вернулся в дом, увидел, что маг меня ждал.
– Знаешь, Кор, – сказал он, – это всего лишь твоя спальня, а не темница. И, если утром ты проснёшься пораньше, можешь просто спускаться вниз.
С этого дня я сам спускался в кухню к завтраку. Маг объяснял, чем мы сегодня будем заниматься в лаборатории, и я заранее предвкушал, что проведу следующие часы в спокойствии под мягкое постукивание пестика в ступке, бульканье закипевших жидкостей и шуршание различных порошков.
Только однажды этот уют был нарушен. Я как раз разминал в ступке высушенный корень чистеца, или огненной травы, – твёрдый, ядовито-оранжевого цвета, когда мастер одёрнул меня непривычно суровым голосом:
– Будь очень осторожен с огненной травой!
– Да, мастер, – ответил я рассеянно и продолжил разминать дальше. Корень и впрямь был очень плотный и неподатливый, и я с силой надавил на него. Вдруг маленький кусочек отломился и отлетел на стол рядом с моей рукой.
Хлоп! Моя голова резко качнулась в сторону. Маг отвесил мне хорошую оплеуху. На глаза у меня невольно навернулись слёзы, и я заморгал.
Я ничего не понимал. Никогда раньше мастер меня не бил, всегда был терпелив и доброжелателен. Я осторожно отложил пестик и ступку в сторону и посмотрел ему прямо в лицо. Он сурово глядел на меня.
– Печёт? – спросил он. Моя левая щека действительно будто бы вся горела. Пощёчина получилась что надо.
– Это мелочь по сравнению с тем, что будет, если размолотый корень огненной травы попадёт тебе на кожу. Он прожжёт её насквозь. Никакой водой не зальёшь. Будет нестерпимо жечь несколько дней. Смотри сюда.
Маг оторвал листок у растения из глиняного горшка на окне, потом взял серебряную ложку, мелкую стеклянную миску и снял с полки возле стены пузырёк с остатками тёмно-оранжевого порошка. Он вынул стеклянную пробку и, взяв на кончик ложки немножко растёртого корня, осторожно высыпал его на листок в миске. Тут же раздалось шипение. Листок стал коричневым и свернулся. А там, где порошка высыпалось особенно много, на мгновение вспыхнул острый язычок красного пламени. Всё произошло очень быстро и выглядело так, словно листок скрючился от боли. Я в ужасе отшатнулся.
– Теперь понятно? – спросил маг, осторожно убирая со стола использованные приборы.
Да. Теперь я всё понял.
6
В дни, когда маг сидел в своём рабочем кабинете за книгами или отлучался в город, Бабетта беспощадно гоняла меня по дому с разными заданиями, заставляла работать на конюшне или в саду. Под её суровым руководством я научился полоть сорняки, перекапывать грядки и собирать овощи. Я очень подружился с двумя лошадьми. Рыжая кобыла звалась Фламм[1] и питала большую слабость к яблокам. Изредка я подкармливал её паданцами с маленькой корявой яблони, росшей в самой глубине сада. Коричневый мерин отзывался на имя Веспер[2] и обожал, когда ему почёсывали лоб, на котором было пятнышко в виде белой звёздочки.
Иногда с работой вне дома мне помогал Йохан. А может, и наоборот: не он мне, а я ему помогал, всё зависит от того, как посмотреть. Йохан был очень старым и к тому же одноруким. Он заходил один раз в день и занимался любой имеющейся работой. За это его кормили и иногда давали немножко денег. До того, как я появился в доме мага, за лошадьми приходилось ухаживать ему. Он никогда этого не говорил, но, похоже, был благодарен мне за то, что теперь я вместо него взялся выгребать навоз и чистить стойла. С одной рукой ему явно было тяжеловато это делать. Мне он понравился с первого взгляда. Он был молчалив, но всегда встречал меня дружелюбной улыбкой.
Время от времени мастер отлучался из дома. Иногда на час, а бывало, больше чем на полдня. Порой мне приходилось седлать ему лошадь – стало быть, он выезжал куда-то за город. Во многих кварталах Парнаса улочки были настолько узкими, что ездить по ним верхом было небезопасно. Поэтому, если у него были дела в городе, он отправлялся пешком. Мастер никогда не говорил мне, где бывает и что ищет в книгах, сидя один в своём рабочем кабинете. Разумеется, это было не моего ума дело, но всё равно было немножко грустно, что он ничего не рассказывает. А мне не терпелось это узнать. Тем более что речь, похоже, шла о чём-то очень важном. Мастер всегда был крайне серьёзен, когда уходил, и ещё более серьёзен, когда возвращался.
Где-то в конце второй недели моего пребывания в доме мастера к нему пришёл посетитель. Такого раньше не случалось. Изысканно одетый господин в высоком тёмно-зелёном цилиндре постучал в дверь сразу после полудня. Бабетта, думая, что это привезли мясо, послала меня открыть. Когда вместо мясника я увидел на пороге незнакомого господина, то растерялся, не зная, что мне делать. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Господин был пониже мастера, зато явно потолще. Золотистый жилет плотно облегал его круглый живот. У него была тщательно ухоженная борода, а из-под необычного цилиндра выбивались растрёпанные чёрные волосы. С виду его можно было бы принять за богатого эксцентричного весельчака, если бы не его аура, которая, как и у моего мастера, сразу внушала благоговение. Он доброжелательно смотрел на меня. В его маленьких тёмных глазах читался ум.
– Ты, стало быть, и есть тот самый мальчуган, – сказал он неожиданно писклявым голосом. Меня осенило, что передо мной, должно быть, коллега мастера. Я распахнул дверь и, неловко поклонившись, пустил его в дом.
– Мой господин у себя наверху, я сейчас его позову, – пробормотал я и уже хотел броситься вверх по лестнице, но незнакомец меня остановил.
– Не стоит, – хрипло сказал он. – Йонатан меня уже ждёт.
Недолго думая, он двинулся вперёд, оставив после себя лёгкий аромат лимона, и, пыхтя, стал взбираться по ступеням. Посреди лестницы его встретил мастер, который сбежал вниз легко и без одышки.