Тень Лодура. Гибнущее дерево
Нанна с трудом поднялась на ноги, и женщина потащила ее на улицу.
Холод был резким, как пощечина.
– Нет, – охнула Нанна. – Откуда…
Твердую, как камень, землю покрывал тонкий слой снега. Нанна сморгнула и огляделась. Да, место то же самое – еще недавно его заливало жаркое летнее солнце. Нанна уставилась на снег, а потом на свои голые руки, которые от холода покрылись гусиной кожей. Кто-то толкнул ее локтем. Везде люди, все одеты так, будто работают здесь, но какая грязная и рваная у них одежда! Теперь Нанна заметила, что и домов стало куда больше. Мимо протрусила, пронзительно визжа, тощая грязная свинья. Может, это розыгрыш? Сейчас наверняка появится кто-нибудь с мобильным телефоном и скажет Нанне, что ее снимают. И будет ждать, что она рассмеется. Нанна фыркнула.
– Ты кто? – спросила женщина.
Я, наверное, сплю, подумала Нанна. Но женщина вцепилась ей в руку ногтями, и больно было по-настоящему. Какой-то старик с согнутой спиной откашлялся и сплюнул прямо ей под ноги. А запахи… Было очень холодно, но все равно воняло навозом.
– Ты кто? – повторила женщина.
– Нанна, – прошептала Нанна.
– А дальше?
– Нанна Бергман.
– Какой еще Бергман? – прошипела женщина. – Как зовут твоего отца?
– Карл.
– Что ты здесь делаешь, Нанна, дочь Карла?
Женщина говорила, будто выплевывая слова. Кажется, люди только теперь заметили: что-то происходит. Вокруг Нанны и женщины понемногу начала собираться толпа. Некоторые казались рассерженными не меньше женщины, а другие как будто испугались. Какой-то мальчик зарылся лицом в материнскую юбку, а одна старушка испуганно отвернулась, когда Нанна случайно встретилась с ней глазами. Нанна посмотрела на свои ноги. Кожу под джинсами жгло. Наверное, на улице ниже нуля.
Может, у них тут ролевая игра? И поэтому все выглядит таким настоящим? Нанне хотелось заорать: ну все, хватит! Можете больше не притворяться. Она поискала лицо, при взгляде на которое все стало бы ясно. Бывают же никудышные актеры. Но не нашла. Какая-то женщина повернулась к стоявшей рядом девочке и что-то проговорила, показав два кривых зуба. Один почти почернел.
А может, тут снимают кино? Тоже непохоже: камер не видно. Женщина дернула ее за джинсы.
– Ну, кто так одевается?
Люди покачали головами: никто не знал. Женский голос в толпе грозился привести стражу. Нанна повернулась к сараю – и не увидела его, столько народу собралось на дороге. Она попыталась вырваться, но женщина была куда сильнее.
– Хватит, – раздался вдруг чей-то голос.
Толпа расступилась, и появилась старуха, с морщинистым лицом и серебристо-седыми волосами, еле видными из-под толстого платка. Она смотрела на неожиданную гостью без страха или ненависти.
– Она здесь, чтобы помочь мне, – проговорила старуха.
– А почему она так одета? – Женщина по-прежнему не собиралась отпускать Нанну. – И почему спала в сарае?
– Она проделала долгий путь, – ответила старуха. – Прибыла ночью, но у нас ведь не поспишь.
В толпе рассмеялись.
– А одежда?
– Эта девочка прибыла из-за моря.
По толпе прокатился тихий гул, и люди отступили. Похоже, заморские гости казались обитателям крепости опасными. Нанна слышала шуточки о жителях материка – о тех, кто живет по ту сторону Эландского моста, – но такой реакции ей видеть еще не приходилось.
– Ну, идем, – сказала старуха и потянула Нанну за руку, освобождая ее от хватки сердитой женщины. – Чего время терять.
Нанна подумала, что женщины сейчас сцепятся из-за нее. Однако сердитая, фыркнув, выпустила Нанну.
Нет! Нанне не хотелось, чтобы ее уводили от сарая. Она попыталась вырваться, но старуха крепко прижала ее к себе.
5. Зови меня Йорунн
Старуха дрожала от холода. От нее резко пахло потом, дымом и еще чем-то незнакомым.
– Сюда, – сказала она и втолкнула свою пленницу в дверной проем.
Едва она выпустила Нанну, как та крутнулась и хотела выскочить назад, на улицу, но старуха не зевала и успела ее поймать.
– Тебе нужно остаться.
– Почему?
– Сейчас расскажу. Обещай, что не сбежишь, если я тебя отпущу.
Нанна кивнула. Улизнуть можно и потом, когда старуха перестанет так за ней следить.
Она огляделась. Здесь тоже было темно, но не так, как в сарае. У очага в середине дома мешала что-то в железном котле дрожащая девочка. Дым уходил в волоковое окно, проделанное под потолком. Плакал младенец, хотя Нанна не сразу обнаружила, откуда доносится плач. На одной из кроватей, стоявших вдоль стен, сидела женщина. Она прижимала к плечу сверток. Поглаживая малыша по спинке, женщина смотрела на Нанну большими усталыми глазами.
– У него живот болит, – сказала старуха. – Не дает нам спать по ночам.
Так вот про кого говорила старуха! Понятно, почему в толпе рассмеялись. Папа недавно вспоминал, что Нанна младенцем так орала по ночам от колик, что им с мамой приходилось спать по очереди. Папа рассказывал так, будто это что-то веселое, но Нанне стало еще тоскливее. Как же хорошо им жилось, когда их было трое.
– Зови меня Йорунн, – сказала старуха.
Йорунн? То самое имя, которое упоминала мама? Или нет? В голове у Нанны все так перепуталось, что она не могла вспомнить.
– Меня зовут Нанна, – сказала она.
– Здравствуй, Нанна. Я помогу тебе избавиться от этой странной одежды.
Нанна возмутилась. Оставаться тут она не собиралась. Ей хотелось назад, в сарай. К Лилли. Стрелять из лука и печь хлеб. Хотелось обратно, в привычный Экеторп. Но Йорунн шикнула на нее и принялась раздевать. Осторожно и медленно, словно понимая, что с Нанной нужно действовать именно так. Нанна не отрываясь смотрела на огонь. От дыма заслезились глаза, и она сердито вытерла слезы. Мысли вертелись в голове и запутывались в клубок. Что за странное место? Она здесь не останется.
Йорунн молча изучала ее одежду. Трусы – вот единственное, что Нанне позволено было оставить. И щепку-подвеску. Йорунн протянула морщинистую руку, коснулась щепки и закрыла глаза. Зрение уже привыкло к тусклому свету, и Нанне показалось, что кожа на лице Йорунн разгладилась. Старуха что-то неразборчиво пробормотала, открыла глаза и улыбнулась:
– Все будет хорошо.
Что будет хорошо? Вопрос запутался в клубке мыслей, и Нанна промолчала.
Йорунн надела на нее длинную льняную сорочку, а сверху – шерстяное платье. Завязала пояс. Осторожно, не прикасаясь к дереву, убрала подвеску под сорочку.
– Никому не показывай.
– Почему?
– Я объясню. Потерпи.
Нанна кивнула, хотя особого желания терпеть не испытывала. Она решила не пытаться сбежать назад в сарай, пока Йорунн не расскажет, почему она должна остаться здесь. В ней уже проснулось любопытство. Мама точно говорила про Йорунн. Неужели про эту самую? Не может быть!
Йорунн подняла с пола обувь Нанны и принялась изучать ее. Черные матерчатые тапочки, по всей вероятности, заслужили ее одобрение. Йорунн протянула их Нанне, и та снова обулась.
– Хочешь есть? – спросила старуха.
Нанна снова кивнула. Времени после завтрака прошло немного, но живот болел так, будто она не ела несколько дней. Она огляделась. Кроме женщины с младенцем и девочки у очага, здесь были только малыши. Нанна насчитала троих. Двое лежали в постелях, пристально глядя на нее блестящими глазами. Еще один мальчик сидел на полу и играл с двумя камнями.
– Кроме них, все работают. – Йорунн словно услышала мысли Нанны.
Она кивнула на лавку у огня, и Нанна села. Девочка налила в деревянную миску густого серого варева и вручила Нанне вместе с деревянной ложкой. Нанна поддела ложкой комок, – похоже на какую-то склизкую кашу, – и с опаской сунула в рот.
– К такой каше ты не привыкла, – сказала Йорунн, – но она дает сытость.
Нанна зачерпнула еще. Каша была не особенно вкусной и гораздо грубее, чем та овсянка, которую варил дома папа и которую Нанна привыкла есть с яблочным пюре, молоком и корицей. Но насчет сытости Йорунн оказалась права. Нанна смогла осилить всего пару ложек. Миску она так и держала на коленях, потому что не знала, куда ее девать. Мальчик поднялся с пола и подошел к ней; он не сводил глаз с миски. Ему было года три-четыре – совсем как младшему брату Лилли. Одна ноздря забита густыми желтыми соплями, щеки пылают.
– Можешь отдать ему, – сказала Йорунн. – С едой сейчас туго. У нас давно уже должно быть лето, но, как видишь, оно так и не наступило.
Нанна протянула миску мальчику, и тот живо принялся за кашу. Девочка-стряпуха взяла миску и принялась обходить других детей. Малышка с темными кудрями от слабости не могла сидеть. Проглотив всего одну ложку, она закашлялась и снова повалилась на солому.
Йорунн села на скамью рядом с Нанной.
– Как поживает Ирса? – спросила она.
Нанна так поразилась, что рот у нее открылся сам собой. Так, с открытым ртом, она и смотрела на Йорунн – и не могла произнести ни слова.
Откуда старуха знает, как звали ее маму?
6. Только так ты сможешь вернуться домой
– Откуда… – начала было Нанна, но осеклась.
Теперь она отчетливо вспомнила, что сказала мама, когда они были в Экеторпе в последний раз. «А Йорунн ты доверяй». Когда Нанна спросила, кто это, мама только покачала головой. Нанна тогда не стала гадать – решила, что это просто выдумка, часть игры. А мама, наверное, знала Йорунн. Нанна не понимала, как такое возможно, но теперь решила добиться ответа.
– Откуда…
Но и на этот раз продолжить ей не удалось. В голубых, как лед, глазах Йорунн было столько участия, что внутри у Нанны что-то оборвалось. Слезы полились сами собой, и остановить их не получалось. Это же бессмыслица! Она приехала в Экеторп с Лилли. А теперь сидит в совершенно другом Экеторпе, и эта женщина спрашивает ее о маме. А главное – Нанна никак не могла поверить, что больше никогда не увидит маму. Она просто отказывалась в это верить. Ей хотелось, чтобы мама оказалась рядом с ней. Прямо сейчас.
– Ну что ты, милая.
Йорунн привлекла ее к себе и обняла так крепко, что стало трудно дышать. Она закашлялась, отчего на глазах опять выступили слезы. Мучительно хотелось отмотать время назад. Вернуться туда, где мама жива, а папа смеется. Туда, где они втроем. Нанна уткнулась в Йорунн и перестала сдерживать слезы. Со слезами из нее изливалось все, что накопилось на душе, и от этого было хорошо.
– Ирса умерла. – Нанна шмыгнула носом.
Йорунн ничего не ответила. Слезы потихоньку иссякли. Нанна утерлась жестким рукавом платья, и кожу на лице защипало.
– Как она умерла? – спросила Йорунн.
– Ее сбила…
Нанна задумалась. Йорунн вообще знает, что такое «машина»?
– Несчастный случай, – сказала она наконец. – Ее нечаянно убил один мужчина, который слишком много выпил.
– Как он выглядел?
Нанна высвободилась из объятий Йорунн. Неужели это важно? Йорунн кивком попросила ее рассказывать дальше.
– Не знаю, – ответила Нанна.
Папа ненавидел человека, который сбил маму. Нанна слышала, как папа разговаривал об этом с бабушкой. Дело было вечером, и они думали, что она спит. Папа плакал, ругался и говорил «чтоб он сдох». Он несколько раз повторил, какая дикость, что того человека даже не посадили в тюрьму. «После суда, – сказала бабушка. – Посадят после суда». Но сказала как-то не очень уверенно.
Нанна тоже ненавидела того водителя, хотя трудно ненавидеть человека, которого ты ни разу не видел. Человека без имени, без лица.
– Когда умерла Ирса? – спросила Йорунн.
Ответить Нанна не успела: в дом кто-то вошел. Простучали быстрые шаги, и Нанна замерла, не решаясь оглянуться. А вдруг этот кто-то хочет ее забрать? Ей нельзя уходить от Йорунн. Пока еще нельзя. Пусть сначала Йорунн расскажет про маму. Нанне хотелось понять, откуда они знали друг друга.
Вошедший уселся перед ними на земляном полу, и Нанна разглядела, что это мальчик. Из-под шапки торчали светлые волосы. Нанна не разобрала, сколько ему лет. Может, ее ровесник, а может, постарше. Мальчик с любопытством поглядывал на нее, но у Нанны не было сил взглянуть ему в глаза. Лицо у нее, наверное, покраснело и опухло от слез.
– Ну как там?
Мальчик перевел взгляд на Йорунн и сказал:
– Юлла не унимается. Ищет того, кто видел, как она явилась ночью.
Мальчик покосился на Нанну. Наверное, Юлла – та самая женщина, которая ругалась на нее в сарае.
– А стражник? – спросила Йорунн.
– Трусит за ней, как голодный пес.
– Надо положить этому конец, – сказала Йорунн и поднялась.
Нанне хотелось закричать: «Нет, не уходи!» – но она словно онемела. Стоило Йорунн выйти за порог, как мальчик занял ее место на лавке.
– Здравствуй. Меня зовут Хальвар, – объявил он.
Нанна с трудом произнесла собственное имя. Может, не терять времени и улизнуть в сарай, чтобы попробовать вернуться домой? Нет. Сначала надо поговорить с Йорунн о маме.
Хальвар пристально смотрел на нее. Нанна не знала, что сказать. О чем с ним говорить? О том, как тошно проводить летние каникулы, глядя на папу, который целыми днями бродит по дому, как привидение?
Девочка подала Хальвару миску, и тот живо расправился с кашей, после чего вытер рот рукавом и вернул миску девочке.
– Сколько тебе лет? – спросила Нанна.
Хальвар, кажется, удивился.
– Йорунн говорит – это моя двенадцатая зима.
Значит, на год старше Нанны. Нанна отчаянно соображала, о чем бы еще спросить, но не могла придумать ни одного вопроса. Мальчик смотрел на нее, будто чего-то ждал. Но чего? Нанна уже готова была подняться. Броситься к двери. Ну не может ничего этого быть. И все-таки оно было. Ни один сон, ни одна фантазия еще не казались ей такими реальными.
– А какой сейчас…
Нанна удержалась от вопроса «А какой сейчас год?». Как-то странно такое спрашивать. К тому же она ничего не знает об этих местах. Тут вообще ведут счет времени?
– Что «какой сейчас»? – спросил Хальвар.
– А, ничего.
Нанна обвела дом взглядом. Она искала тот Экеторп, который показывала ей мама. Искала истории, которые мама рассказывала. Однажды она рассказала про железный котелок над огнем. О детях, которые съежились в своих постелях. А что, если это была не сказка, а воспоминание?
Ну почему мама ничего не объяснила?
Один из малышей уставился на Нанну, и она чуть не прикрикнула на него. Боль и обида на маму искали выхода. Остальным в этом доме, похоже, нет до нее дела. Они немножко как папа. Как привидения. Девочка, которая с трудом съела ложку каши, кажется, уснула.
Йорунн вернулась, и Хальвар переместился на пол.
– Я нашла свидетеля, который подтвердит, что она прибыла ночью. Он видел это собственными глазами, – сказала Йорунн и села на лавку.
– За сколько? – спросил Хальвар.
– За ковш ячменя.
Нанна сообразила, что Йорунн подкупила человека, чтобы он солгал в ее пользу. Но почему? Что будет, если они расскажут правду? О том, что Нанна просто хотела побыть одна в этом сарае – и вдруг провалилась сюда. Если она правильно помнит, жители покинули Экеторп к концу VII века. Нет, ратные люди жили здесь и в Средние века, в начале двенадцатого века. Она что, переместилась во времени? Нанна слышала, что такие путешествия невозможны, но просто не могла придумать другого объяснения. Неразбериха в голове сводила с ума.
– Откуда ты знаешь, кто моя мама? – спросила она.
– Я с ней виделась, – ответила Йорунн.
Хальвар заерзал, словно ему трудно было сидеть смирно.
– Когда?
– Когда она была чуть старше тебя. Она спасла вот эту щепку, частицу Дерева.
Йорунн кивнула на горловину платья, под которой скрывалась подвеска, и Нанна потянулась достать ее. Наверное, Йорунн и есть тот человек, которому надо вернуть деревяшку. Но Йорунн остановила Нанну.
– Тебе нельзя к ней прикасаться.
Все это не укладывалось в голове. Почему мама не рассказала все как есть? Она же вечно твердила, как важно быть честным. Говорила, что секреты еще никому не пошли на пользу.
– Как поживает твой мир? – спросила Йорунн, словно отлично знала, откуда явилась Нанна.
Путешествия во времени невозможны. И разных миров тоже не бывает. И все-таки Нанна сидит здесь. Наконец она выговорила:
– Мой мир?
– Какая, например, у вас погода?
– Очень жарко.
Йорунн кивнула. Она явно встревожилась, словно Нанна только что сообщила ей плохие новости. Дома многим нравилась жара. Сама Нанна почти не выходила на улицу, но они с папой смотрели новости. По телевизору говорили о глобальном потеплении. О том, что жара – результат выбросов в атмосферу. В новостях показывали кадры с демонстрации в Стокгольме. Одна женщина держала плакат с надписью: «Гибель уже рядом».
– Когда отправляемся? – нетерпеливо спросил Хальвар.
– Через три дня, на рассвете, – ответила Йорунн.
Оба повернулись к Нанне и требовательно посмотрели на нее. Она со страхом поняла, чего они хотят.
– Нет, я никуда не поеду, – сказала она. – Мне нужно домой.
Йорунн погладила ее прохладной рукой по щеке.
– Знаю, у тебя голова идет кругом. Мне бы очень хотелось, чтобы нашелся другой способ, но его нет. Нам нужна твоя помощь. Этот мир движется к гибели, а если он погибнет, то утащит за собой и твой мир.
Нанна ничего не поняла. Как это – погибнет? Неужели та женщина с плакатом права? Неужели надежды нет?
– Хочу домой, – всхлипнула она.
– Понимаю, – сказала Йорунн. – Но равновесие должно быть восстановлено. Спаси дерево. Только так ты сможешь вернуться домой. Если дерево погибнет, погибнут и миры. Наш мир замерзнет и превратится в лед, а твой сгорит дотла.
7. Спутник
Спаси дерево. Только так ты сможешь вернуться домой. Если дерево погибнет, погибнут и миры.
Слова Йорунн гудели в ушах. До слез хотелось к маме. Рука потянулась к оберегу, но Нанна удержалась. Именно мама утешала ее, когда дела шли неважно. Когда в школе никто не хотел разговаривать с Нанной или когда ее дразнили Карлицей. Мама всегда говорила, что все плохое пройдет. Что все наладится. Она оказалась права. В Грёнхёген приехала Лилли, и все стало гораздо лучше.
Кстати, что сейчас делает Лилли? Она вообще заметила, что Нанна исчезла, или слишком увлеклась стрельбой из лука?
По платью пополз черный жук, и Нанна торопливо стряхнула его.
– Что это за дерево? Которое нужно спасти? – спросила она.
– Нам нельзя произносить его имени вслух.
Йорунн окинула избу взглядом, словно проверяя, что никто не подслушивает. Все взгляды были обращены к ним, но Йорунн, кажется, опасалась не тех, кто рядом. Женщина, прижимая младенца к себе, поглаживала его по спинке и тихонько пела. Малыш захныкал.
– Дерево всего сущего, – проговорила Йорунн так тихо, что Нанна едва расслышала ее.
Что еще за дерево всего сущего? Хотелось продолжить расспросы, но название вспомнилось само, словно кто-то прошептал его на ухо. Иггдрасиль. Дерево на обложке книги, которая осталась дома в Грёнхёгене. Громадное, протянувшееся из подземного мира к самым небесам. Что-то не давало произнести это имя вслух. Нанну так затрясло от ледяного холода, что зубы застучали. Остальным, кажется, стало страшно, и они отвернулись. Кроме Хальвара: теперь-то он сидел не шелохнувшись.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Экеторп – круговая крепость, существовавшая примерно с IV по XIII в. В наше время – музей под открытым небом. (Здесь и далее – прим. перев.)
2
О́дин – верховный бог в скандинавской мифологии, бог войны, победы и поэзии.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: