Шпионы Кайзера

Читальня

Галерея

КТО ПРАВ?

СЭР ЭДУАРД ГРЕЙ

Из выступления в палате общин 29 марта 1909 года:

Нас официально уведомили — пока устно, но вполне определённо, — что Германия не намерена ускорять выполнение своей военно-морской программы и к концу 1912 года будет располагать лишь тринадцатью кораблями типа «Дредноут», включая крейсеры.

КНЯЗЬ БЮЛОВ

Из выступления в рейхстаге 29 марта 1909 года:

Великобритания ни разу не выдвинула предложений, которые германское правительство могло бы счесть приемлемой основой для переговоров. Германия полагает, что вопрос об ограничении вооружений не относится к числу практически осуществимых политических задач.

ЧТО ГОВОРИТ КАЙЗЕР

Его Императорское Величество германский император заявил:

«Среди значительной части среднего и низших слоёв моего народа преобладают настроения, отнюдь не дружественные по отношению к Англии».

Daily Telegraph, 28 октября 1908 года

КАК БЫЛИ ПОХИЩЕНЫ ПЛАНЫ РОСАЙТА

— Но если новые планы нашей военно-морской базы в Росайте уже попали в руки немцев, я не понимаю, что мы теперь можем сделать, — заметил я. — Какой смысл запирать конюшню, когда лошадь уже украли?

— Именно так мы в Англии обычно и поступаем, дорогой Джек, — ответил мой друг. — Мы до сих пор воображаем, будто один англичанин стоит десяти иностранцев, как во времена Веллингтона. Но вспомни англо-бурскую войну и то, какой ценой — в личном составе и деньгах — нам обошлось наше постыдное невежество. Как я объяснял вчера вечером в Лондоне, первоначальные планы Росайта стали известны уже какое-то время назад и даже были опубликованы в нескольких газетах на континенте. После этого лорды Адмиралтейства распорядились подготовить новые планы и утвердили их. Райтмейер сообщил моему отцу, что один из этих документов уже находится в руках Германии.

— Но разве Райтмейер не немец? — спросил я.

— Он получил британское подданство, — ответил мой друг Рэй Реймонд, глубоко затягиваясь трубкой и лениво вытянувшись перед камином в гостиной гостиницы. — Именно он передал отцу значительную часть сведений, на которых тот основывал свои вопросы в палате общин.

— Правительство отказалось признать, что в Англии действуют германские шпионы.

— Да, Джек. Поэтому я и приехал сюда, на Ферт-оф-Форт. Я поставил перед собой задачу доказать, что германские тайные агенты уже сейчас активно работают среди нас. Я намерен подтвердить заявления отца и, раскрыв методы этих любопытных, заставить правительство принять новые законы, которые позволят властям бороться с ними. Сейчас шпионы могут делать в Англии всё, что пожелают, а закон бессилен им помешать.

Я стоял спиной к камину и смотрел на друга. Он, как и я, был адвокатом, и мы делили довольно мрачную контору в Нью-Стоун-Билдингс, в Линкольнс-Инн. Правда, ему ни разу не пришлось заниматься практикой, тогда как мне, к сожалению, приходилось.

Сидя в кресле и вытянув к огню длинные худые ноги, он выглядел типичным молодым англичанином спортивного склада. Ему было около тридцати. Гладко выбритый, стройный и крепкий, с умным, слегка орлиным лицом, весёлыми серыми глазами и коротко подстриженными светло-каштановыми волосами, он производил самое приятное впечатление.

Рэй был отличным другом, хотя жизнь с самого начала обходилась с ним немилосердно. Он был старшим сыном сэра Арчибальда Реймонда, баронета, известного кардиффского углепромышленника и депутата от Восточного Кармартена. Мы вместе учились в Баллиол-колледже, вместе готовились к экзаменам и теперь делили те самые унылые лондонские комнаты. Впрочем, жил Рэй в уютно обставленной квартире на Брутон-стрит, тогда как я, одинокий холостяк, снимал комнаты неподалёку, на Гилфорд-стрит в Блумсбери.

На предстоящих выборах Рэй должен был баллотироваться от Западного Ратленда, и его партия возлагала на него большие надежды. Однако долгожданные всеобщие выборы всё откладывались, и он с похвальным патриотизмом занялся больным вопросом о деятельности германских шпионов в Англии — вопросом, от которого и премьер-министр, и военный министр предпочитали легкомысленно отмахиваться.

Рэй намеревался по возможности сорвать их планы и одновременно показать обществу, в каком опасном заблуждении мы живём, тогда как «День» — как называют его в Германии — стремительно приближается. День вторжения в Великобританию.

…миль к северо-востоку от верфи. Полузакрытый редут для пехоты. По углам — площадки для пулемётов. На дне рва — ограждение из кованого железа.

G на плане. Форт «Ферри-Хиллз». Земляные и бетонные укрепления. Очень глубокие рвы, защищённые галереями в контрэскарпе и каменным капониром. Казематирован. Предполагаемое вооружение: два орудия калибра 9,2 дюйма и шесть орудий калибра 7,5 дюйма. Под контрэскарпом — железная заградительная решётка.

H на плане. Очевидно, предназначен для действий против миноносцев и эсминцев. Рассчитан на десять скорострельных четырёхдюймовых орудий. Железное ограждение во рву хорошо укрыто от обстрела с моря. Горжа закрыта каменной стеной с двумя рядами бойниц для ружейного огня и защищена капонирами с пулемётами.

I. Крупное и мощное укрепление, вооружённое…

После того как сэр Арчибальд задал в палате общин вопросы, содержание которых большинство читателей, вероятно, ещё помнит, он получил множество писем с сообщениями о присутствии иностранных агентов. Будь эти письма опубликованы, они наверняка произвели бы сенсацию.

За последние два месяца мы с Рэем тщательно проверили большую часть этих сведений непосредственно на местах. Обнаруженная информация поразила и встревожила нас обоих. Мы получили доказательства того, что в некоторых восточных графствах шпионы совершенно открыто собирают самые разные данные, которые в случае вторжения оказались бы для противника бесценными. И при этом начальникам полиции этих графств из центра было фактически приказано не обращать внимания на действия подозрительных иностранцев.

В расследование, за которое Рэй Реймонд взялся с таким воодушевлением и о котором мне теперь разрешено рассказать на этих страницах, он посвятил лишь двух человек: меня и Веру — красивую светловолосую дочь вице-адмирала сэра Чарльза Вэлланса, начальника Портсмутской верфи. Она была его невестой.

С самого начала я подозревал, что именно Вера подтолкнула его к действию. Она обещала помогать ему и убедила, что, следя за шпионами и разоблачая их, он сможет оказать важную услугу королю и стране.

В тот день мы прибыли из Лондона на вокзал Кингс-Кросс уже в сумерках. Оставив багаж у швейцара отеля «Норт-Бритиш» в Эдинбурге, мы с вокзала Уэверли отправились в Далмени. Там спустились по сотне с лишним ступеней к уютной гостинице «Хоуз-Инн», стоявшей у самой воды, и поужинали.

Затем старый паром перевёз нас на противоположный берег, в Северный Куинсферри. Мы устроились в довольно скромной гостиной маленькой гостиницы «Альберт», прямо под гигантскими пролётами моста через Ферт-оф-Форт, и теперь отдыхали, покуривая трубки.

За окнами стояла тёмная ноябрьская ночь. Порывистый ветер нёс мелкий дождь. В комнате было тепло и уютно. Огонь в камине бросал красные отблески на старинный буфет из красного дерева, заставленный множеством фарфоровых безделушек, и на два длинных стола, покрытых красными скатертями.

Фрагменты карты новой военно-морской базы в Росайте, обнаруженные у немецкого шпиона (Заметки переведены с немецкого).

Ещё с детства я, Джон Джеймс Джейкокс, присяжный адвокат, увлекался расследованиями. Поэтому прекрасно понимал, что начатое нами дело даст богатую пищу для размышлений и, скорее всего, не обойдётся без приключений.

Я тщательно протирал золотое пенсне, всё ещё не понимая, зачем Рэй привёз меня сюда, если немцы уже успели нас перехитрить и добыли копию по меньшей мере одного из планов. Вдруг мой друг взглянул на дешёвые американские часы, стоявшие на каминной полке, объявил, что нам пора, быстро надел пальто и нахлобучил мягкую фетровую шляпу. Было без четверти десять.

Мы поднялись по короткой крутой улице, едва различимой в темноте, и миновали почту Северного Куинсферри. Рядом с ней Рэй неожиданно остановился и заглянул в тёмный переулок, отделявший почту от гостиницы «Роксбург».

В переулке стоял невысокий толстый телеграфный столб, на котором сходилось около шестидесяти проводов. Они тянулись с севера, соединялись здесь в единый кабель и уходили под воды Форта, ширина которого в этом месте достигала почти мили.

Провода явно заинтересовали Рэя. Подняв голову, он заметил ещё одну линию, протянутую выше остальных. Она пересекала улицу и уходила влево. Рэй направился следом, а я пошёл рядом.

Дорога оказалась извилистой. Вместо того чтобы подниматься на крутой холм, изрезанный многочисленными каменоломнями и служивший опорой для гигантского моста, она огибала устье реки с западной стороны. Мы миновали несколько маленьких серых домиков. Сады некоторых из них, казалось, спускались прямо к широкой воде, над которой мерцали огни маяка Бимер, Далмени, моста и Южного Куинсферри.

Дождь прекратился. Луна медленно выбиралась из-за тяжёлой гряды облаков, и вокруг возникла удивительная игра света и теней.

Поведение Рэя Реймонда, однако, оставалось для меня загадкой. Проходя мимо каждого телеграфного столба, он доставал из кармана маленький электрический фонарь и внимательно осматривал древесину на высоте примерно чуть ниже двух метров от земли.

Он успел изучить таким образом не меньше пятнадцати или шестнадцати столбов, прежде чем на одном из поворотов дороги обнаружил, по всей видимости, то, что искал. Столб стоял вплотную к узкой тропинке. Рэй принялся разглядывать его через лупу, и моё любопытство тоже проснулось. Но я увидел лишь три маленьких отверстия от буравчика, расположенные треугольником на почерневшем от смолы дереве. Расстояние между ними составляло около десяти сантиметров.

— Сосчитай провода, Джек, — сказал он. — По-моему, их двадцать шесть. Я не ошибся?

Я пересчитал. Он был прав.

Несколько мгновений Рэй молча стоял, задумчиво глядя на раскинувшуюся перед ним бухту Сент-Маргаретс-Хоуп.

Затем мы двинулись дальше. По пути он осматривал каждый следующий столб, пока мы не спустились к Ферри-Толл, где шоссе и телеграфная линия поворачивали направо, к Данфермлину.

Мы выбрали левую дорогу, шедшую вдоль берега рядом с телефонными проводами. Миновали несколько причалов, вышли к мысу Лимпет-Несс и ещё около двух миль шли вдоль воды, освещённой луной.

Наконец впереди неожиданно показалось длинное здание из рифлёного железа. Оно стояло в стороне от дороги, лицом к заливу, и было окружено высокой железной оградой с острыми пиками. Вход располагался посередине, а по обе стороны от него тянулось по девять высоких окон. Чуть дальше виднелся небольшой одноэтажный домик, очевидно предназначенный для смотрителя.

— Вот он, пресловутый Росайт, — сказал мой друг, не замедляя шага. — Здесь находятся помещения Адмиралтейства. Именно отсюда была выкрадена копия плана.

— Место довольно уединённое, — заметил я.

— Там, за разрушенным замком на скалах, где родилась мать Оливера Кромвеля, и будет построена новая военно-морская база. С другой стороны холма её видно лучше, — тихо ответил Рэй.

— Кто живёт в том домике?

— Только смотритель. Ближайший жилой дом стоит на вершине холма. Там поселился второй помощник начальника местных рабочих.

Мы продолжили путь, перевалили через холм и пошли вдоль леса, который, как я позже узнал, назывался Орчардхед. Справа остались два одиноких коттеджа. Вскоре мы вышли к просёлочной дороге, спускавшейся к самой воде.

Свернув на неё, мы дошли до ворот, откуда открывался вид на широкие ровные луга и лежавший за ними залив. Рэй опёрся на перекладину и сказал:

— Здесь и будет новая военно-морская база. Вон там, где видны огни, находится Брюс-Хейвен.

Я тоже облокотился на ворота и посмотрел на широкую полосу воды, залитую лунным светом.

— Расскажи всё, что известно о похищенном плане.

— Обстоятельства довольно странные, — ответил мой друг. — Как ты знаешь, я две недели отсутствовал в Лондоне и всё это время не сидел без дела. После того как первый план оказался за границей и был там опубликован, Адмиралтейство приказало подготовить ещё два проекта. Несколько месяцев специальная комиссия, прибывшая сюда, изучала оба варианта и оценивала возможность их осуществления. Наконец один из проектов утвердили.

Его копии хранятся в строжайшей тайне в сейфе, находящемся в тех помещениях, которые мы только что видели. Там же лежат крупномасштабные чертежи отдельных доков, базы подводных лодок, ремонтных сооружений, стапелей и оборонительных фортов — всего около двадцати двух документов.

Сведения об оборонительных укреплениях, разумеется, считаются совершенно секретными.

У сейфа два ключа. Один находится у руководителя строительных работ, мистера Уилкинсона, который живёт в Данфермлине. Второй хранится у его помощника, мистера Фаррара, живущего примерно в полумиле от конторы. Открыть сейф можно лишь в присутствии обоих.

Утечка не могла произойти изнутри. Ни один из документов никогда не пропадал, и подозрение не падает ни на кого из сотрудников. Тем не менее имеются два крайне странных обстоятельства.

Первое связано с молодым конторским служащим по имени Эдвин Джефсон. Он жил с матерью на Нетли-роуд в Шепердс-Буш и работал в одной из аукционных фирм Сити.

В июле прошлого года его тело выловили из Темзы неподалёку от верфи Торникрофта в Чизике.

На следствии невеста молодого человека рассказала, что за несколько дней до смерти он вёл себя необычно. Мать показала, что незадолго до исчезновения сын четыре дня не появлялся дома. Вернувшись, он выглядел крайне встревоженным и сказал:

— Скоро обо мне напишут в газетах.

При нём нашли четырнадцать шиллингов серебром, несколько медных монет, несколько писем и сложенные листы синей гербовой бумаги с текстом на немецком языке. Перевод показал, что в записях содержались сведения о некой крепости.

Следствие признало смерть самоубийством. Однако немецкий текст, который полиция передала в Адмиралтейство, оказался точной копией одного из документов, хранившихся здесь, в сейфе Росайта.

— Значит, Адмиралтейство уже не может отрицать, что произошла утечка? — заметил я.

— Не может. Но по-прежнему непонятно, как документ оказался у этого молодого человека и что он собирался с ним делать. Насколько удалось выяснить, Джефсон был образцовым служащим и не имел никаких связей с сотрудниками Адмиралтейства, — ответил Рэй. — Второе обстоятельство связано с заявлением Райтмейера. Ему по секрету показали фотографию одного из более крупных планов.

— Значит, здесь действительно работают шпионы.

— Это уже трудно отрицать. Для любознательных господ из Германии здешние места открывают огромное поле деятельности. В случае вторжения сведения об обороне Ферт-оф-Форта представляли бы для немцев исключительную ценность. Местную систему противолодочной защиты и подразделения подводных минёров упразднили, однако вход в залив по-прежнему прикрывают мощные батареи на острове Инчкит, напротив Лита. Мост через Форт защищён замаскированными батареями в Далмени с одного конца и в Карлингноузе — с другого. На Инчгарви, скале под центральной частью моста, установлена сильная батарея шестидюймовых орудий. Настоящая мощь этих укреплений, как и существование других оборонительных сооружений, разумеется, держится в строжайшей тайне. Но Германия стремится узнать всё это не меньше, чем наши планы относительно создания новой военно-морской базы и её укреплений.