1 2 3 4 >>

Юлия Абрамкина
Спустя десять лет после моей смерти

Спустя десять лет после моей смерти
Юлия Абрамкина

Мы – феномен #1
Это история о жизни Джулс Райт. О студенческой любви, беззаботных вечеринках, интригах и настоящих опасностях, которые подстерегают людей с необычными способностями. Главные герои: Вэйланд Райт – брат очаровательной Джулс, Алекс Андерсон – ее возлюбленный и его постоянная спутница Оливия Картер – загадочная блондинка, которой 151 год. Так кто же они – люди с «новогеном»? Фантастические герои? Новая раса человечества? А может тайное общество?

Юлия Абрамкина

Спустя десять лет после моей смерти

Предисловие

Говорят, не правду, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Вовсе нет, только самые лучшие моменты. Я была благодарна, что в тот миг я мысленно вернулась на озеро BrockCreek. В тот удивительный вечер на пляже. Я была счастлива, хоть и совсем не долго. Пред моим взором раскинулось глубокая синь озера с каменистым пляжем, пышная растительность лесов, что покрывали плато Ozarkи мы с Алексом целующиеся под сенью векового дуба. Поцелуй неистовой любви и страсти — наш первый поцелуй. Второго такого больше никогда не случалось в моей жизни. Такой короткий миг нашей любви, нашего счастья, но он так много для меня значил.

«У бурных чувств неистовый конец…» — всплыло в моей памяти. Так странно, что именно эта строчка из Шекспира пришла ко мне на смертном одре.

Боль дала о себе знать последний раз и я поняла, что мой неистовый конец уже зовет меня с собой, за грань реальности и этого полного мук, и несправедливости мира…

Пролог

«К страданиям чужим ты горести полна,
И скорбь ничья, тебя не проходила мимо;
К себе лишь ты одной всегда неумолима,
Всегда безжалостна и вечно холодна
Но, если б видеть ты любящей душою
Могла со стороны хоть раз свою печаль —
О, как самой себя, тебе бы стало жаль
И как бы плакала ты грустно над собою.»

    Лев Толстой, поэзии.

Когда-то, я была обычной девушкой, студенткой, подругой сестрой. Почему была?.. Непростой вопрос и ответить на него крайне сложно, но я попытаюсь как можно детальнее ответить на него. Той девушки больше нет. Она умерла 10 лет назад, но потеряла она себя гораздо раньше. Семнадцать лет назад история этой девушки превратилась в мою. Точнее это она превратилась в меня.

Тяжело и одновременно приятно вспоминать минувшие годы. Горько осознавать совершенные ошибки, а еще горче, что эти ошибки причиняли боль близким мне людям. Есть и хорошие воспоминания, они помогают мне и сейчас. Не дают забыть кто я есть на самом деле и что могу сотворить, потеряв контроль. Многое случилось в моей жизни, о чем бы я хотела умолчать, но по истечении десяти лет я готова рассказать свою странную и весьма необычную, для обычной девушки, историю.

Все началось в 2000 году, когда я училась на третьем курсе Арканзасского Национального колледжа в Джонсборо, по специальности филологии. Кто-то сочтет это лишней тратой времени, но только не я. Для меня филология, фольклор и история были не чем иным как настоящим наркотиком. Я могла сутками жить в библиотеке, питаясь лишь одними протеиновыми батончиками, утопая в томах, повествующих о днях минувшей истории. Больше всего меня привлекало время открытия и заселения Нового Света, то бишь моей любимой Америки.

В силу моей нынешней жизни, если можно охарактеризовать это как жизнь, хочу начать с того самого дня, когда все законы и догматы, что я знала до того времени, канули в Лету. Все изменилось в один момент и стояло почувствовать его леденящий взгляд, я знала, для меня обратного пути не будет…

Глава 1

В мой двадцатый День рождения

«Я давно знал и верил,
Ты сейчас идешь сквозь огни…
Оглянись на мгновенье,
Просто та посмотри…»

    Роберт Рождественский, «Позови меня».

Сегодня мне двадцать. День моего рождения. Не знаю, по какой причине, но этот день для меня особенно тяжелый. Не могу объяснить эти чувства, которые бушуют во мне, в этот единственный день в году. Сегодня не исключение. Мои соседки по комнате: Тесс и Айрин разбудили меня под орущую «Happy Birthday to You». Мне, все еще закутанную в одеяло, вручили бокал шампанского, как будто, это было ни что иное как премия Оскар.

— Шампанское с утра? — раскритиковала я навязчивых подружек.

— Джулс, неужели ты откажешься? — Тесс скорчила неодобрительную гримасу, которая говорила, что в случае моего отказа, расплата за недооцененные старания последует незамедлительно.

Тереза была от природы оторвой, по сравнению с всегда рассудительной и уравновешенной Айрин, она вносила дисбаланс в наше, всегда дружное трио. Ее рыжие волосы, игривыми кудрями обрамляли естественно белое лицо. Я неоднократно говорила ей, что в ней есть ирландские гены. Айрин же наоборот. Ее средней длинны, слегка вьющиеся волосы цвета воронова крыла и смуглая кожа, выдавали в ней мексиканские корни. Айрин была не чужда эзотерика. Она неоднократно говорила, что ее прабабка была ведьмой, на что мы с Тесс всегда дразнили ее. Однажды Тесс подарила ей на Рождество волшебную палочку из набора Гарри Поттера и произнесла целую речь, что отныне нам не страшен тот, чье имя нельзя называть. Было забавно.

Я же, была тем звеном, которое гармонировало меж этими двумя, хотя вся моя жизнь была такой. Аналогию можно привести и с моими родителями, которые жили в Ньюпорте, всего в семидесяти километрах от Джонсборо, но увы виделись мы теперь крайне редко. Мама — Лана, хоть и очень старательная, но слегка шумная, подводя итоги ее характера можно употребить термин — бретер. Другое дело — папа. Эдакий — «Честный Эйб». Николас, всегда напоминал мне Линкольна, даже внешне, что выделяло его на фоне сверстников. Его рассудительность, молчаливые и многозначительные взгляды могли сказать намного больше, чем долгие беседы. Именно от него я и перехватила любовь литературному слову, чего не скажешь о брате — Вэйланде.

Разница между нами была всего лишь в пару лет, но хочу подметить, что все-таки эта разница была и заключалась она не только в возрасте. Не стоит говорить о том, что красота нашей мамы досталась ему. Ее глубокие карие глаза, слегка смуглая кожа и иссиня-черный цвет волос. Я же в свою очередь, пошла в отца. Точнее в бабушку. Глядя на ее фотографии в молодости, я действительно узнавала себя. У меня, как и у нее были серо-голубые глаза, длинные и ровные как струна русые волосы, тонкие губы и легкая россыпь веснушек на щеках. Не спорю, общие черты у нас были, но по сравнению со мной Вэйланд пользовался большой популярностью у противоположного пола. Я же в свою очередь была серой мышкой. По крайней мере, я себя таковой считала.

Возвращаясь к Вэйланду, нельзя не отметить его пестрые шутки и горделивый нрав. И даже, учитывая очевидную разницу между нами, мы искренне любили друг друга. Наша связь была более чем прочной. И даже в щекотливых вопросах и неприятных ситуациях мы обеднялись, защищая друг друга. Я почти, простила ему свою сломанную руку в тринадцать лет, когда Вэйланд решил подшутить надомной в канун Рождества. Увы, для меня это ребячество кончилось гипсом. Но в свою очередь, я могу привести пример и своего косяка. Когда брату было всего три, мы прыгали на пружинистом диване, точнее мы прыгали со стола на диван, для Вэйланда эта игра кончилась вывихом лодыжки, что в конечном итоге помешало его футбольной карьере. До сих пор себя корю за это. Хотя, мы были детьми, и наш общий IQ вряд ли дотягивал до тридцати.

— Конечно я выпью все и до дна! — подтвердила я ожидание Тесс. — Надеюсь это шампанское преобразит мое настроение, как и этот кошмарный день.

— Перестань! — скомандовала Айрин. — Я сегодня сделаю все, чтобы ты не грустила, а тем более не скучала.

— Что ты уже придумала? — я смерила подругу неодобрительным взглядом.

Айрин и Тесс заговорчески переглянулись и одновременно рассмеялись.

— Только не говорите, что будет вечеринка.

Я тяжело вздохнула, представляя, что эти две бестии могут устроить если очень хорошо постараются.

— Шоу будет… — Айрин снова крепко меня обняла и вручила мне завернутую в фольгу коробочку. — Фееричным!

— Я в этом не сомневаюсь. — пробубнила я. — Зачем ты тратишься?

Я развернула подарок и пред поим взором оказались винтажные серебряные серьги с синим камнем.

— Они великолепные. Что за это камень? — я очарованно провела пальцем по необычному дизайну.

— Азурит — символ добродушия, честолюбия и порядочности — это оберег.

— А это от меня. — Тереза незамедлительно подсунула и свой подарок. — Дополнение к сережкам.

Я открыла и вторую коробочку. В ней оказался кулон, который был одного стиля с серьгами.

— Девочки, я не знаю, что сказать. — я завороженно рассматривала подарки. Мне действительно нравился манящий магнетизм синего камня. Как будто в нем заключалась какая-то магическая сила. Как будто в нем было что-то родное.

— Просто скажи, что не будешь против вечеринки. — Тэсс игриво вскинула брови в ожидании ответа. — Джу-у-у-улс… — протянула она. — Вэйланд обещал приехать с подружкой.

— Да, ну тебя. — расхохоталась я. — Которой по счету?

— Какая-то Натали.

Я демонстративно закатила глаза, мысленно перебирая предыдущих девушек Вэйланда. Но разве я могла отказать этим двум? Конечно же нет. Учитывая энтузиазм Тесс и Айрин, вечеринка и вправду должна быть фееричной. Зная их, они пригласят кучу народу, но мне претила мысль о том, что приедет Вэйланд. Мы не виделись около месяца. И дело было вовсе не в каких-то там семидесяти километрах, Лана и Николас, то есть мои родители до сих пор не могли смирится с тем, что я покинула отчий дом и отправилась учится в Джонсборо. Если честно, конечно мне не светил Ель или Стенфорд, все дело в том, что главный кампус Арканзасского Национального колледжа находится как раз в Ньюпорте, но я отправилась в Джонсборо. Пусть расстояния меж этими городами и были небольшими, но для меня это много значило. Тот факт, что после восемнадцати я останусь жить с родителями вгоняло меня в глубочайшую депрессию. Как оказалось, Вэйланда тоже. И дело вовсе не в благодарности или еще чем-нибудь, речь шла нарушении границ личной жизни и пространства, а Лана умела это лучше кого-либо.

1 2 3 4 >>