– Будешь чай? – предложил он.
– Да, спасибо, не откажусь, – согласилась я.
Меня отчего-то била мелкая дрожь, и я решила, что чай поможет мне немного успокоиться. Егор проводил меня в просторный зал, заставленный стеллажами с книгами. Одна полка полностью была занята коробками, из которых выглядывали газеты и папки с бумагами. Широкий, старенький диван, небольшое кресло, массивный письменный стол и стул у окна, ноутбук и ковер на полу составляли остальную часть интерьера. Эта обстановка сразу как-то располагала к себе.
Егор зашел в комнату с двумя чашками чая, поставил их на стол и сел напротив. Он внимательно посмотрел на меня и сказал:
– Ну, рассказывай, Ариана. Что ты хочешь узнать об этой истории?
– Понимаете… – сказала я. – Как бы начать? Я и моя подруга с недавних пор попали в несколько весьма необычных ситуаций. Мы живем неподалеку от старого кладбища, и еще я учусь в десятой школе, и мы иногда бываем на кладбище…
Трудно было сформулировать мысль и правильно подать ее Егору, ведь он мог понять меня неверно. Но мой собеседник любезно мне помог:
– Не переживай, за годы своей работы я повидал много необъяснимых вещей, и поэтому меня мало что может удивить. Можешь спокойно рассказывать все, как есть. И давай на «ты»?
Я кивнула, набрала полную грудь воздуха и на выдохе продолжила:
– Не могу объяснить, как так вышло, но мы с друзьями частенько гуляем на кладбище. Не спрашивай, почему я соглашаюсь на подобное, просто так сложилось. Мы не рушим ничего и не палим, а просто сидим и общаемся. Все началось с того, что на кладбище заблудилась моя подруга. Если верить ее словам, она несколько часов не могла найти выход из кладбища, пока один человек не проводил ее к воротам. Когда она говорила об этом, я поначалу решила, что это глупая шутка. Но потом случилось еще кое-что – мы случайно наткнулись на могилу с большим серым надгробьем, полностью исписанным неизвестным мне языком. Моя подруга увидела шкатулку у надгробья и взяла оттуда цепочку с подвеской в виде кувшина. Она была так очарована этим украшением, что забрала его себе. Несколько дней она носила украшение, и я заметила резкие перемены в ней – она стала нервная и раздражительная. Но еще интереснее то, что ей стали сниться странные сны. Она сказала, что во сне живет не своей жизнью, а жизнью другой девушки, и похоже, в другое время. Мне удалось забрать украшение, но пока оно было у меня, со мной тоже случилась неприятность. Я заснула дома, а проснулась посреди кладбища с кулоном на шее. Раньше лунатизмом я точно не страдала. Но, когда я спала, я видела, что иду на кладбище и там встречаю странного на вид человека.
Я немного перевела дух и посмотрела на журналиста. Он очень внимательно слушал. Похоже, я заинтересовала его этой историей.
– А где же сейчас находится это украшение?
– Мой парень забрал его и пообещал от него избавиться, – ответила я.
– Любопытно… – сказал журналист. – Ты не боишься, что с твоим парнем может случиться что-то подобное, как с твоей подругой или с тобой?
– Я не думала об этом, – честно призналась я. – Он знает, как оно действует на людей, и не будет оставлять его у себя.
– Это он предложил тебе гулять по кладбищу?
– Нет, конечно! – возмутилась я. – Он знает обо всем, что я вам сейчас рассказала. И он категорически против того, чтобы я даже близко подходила к кладбищу.
Егор, казалось, еще больше оживился.
– Очень любопытно…Хорошо! Что же твоя подруга, как она сейчас себя чувствует?
– Я видела ее позавчера, все было хорошо, вроде бы. А почему вы спрашиваете?
– Просто, у меня есть некоторые предположения, что происходит с вами. Я попытаюсь сейчас преподнести их в сжатом, но информативном виде.
Егор сделал несколько глотков чая и начал свой рассказ:
– Во-первых, поджег психиатрической больницы – это конец истории, которая завязалась летом 1993 года. Тогда я уже семь лет работал в редакции, до этого еще несколько лет учился и проходил практику, поэтому хорошо был знаком со всеми громкими случаями, происходящими в нашем городке. Меня заинтересовало то, что поджег больницы со смертельным исходом, просто пытаются замять. Ко мне тогда подошел мой начальник и сказал, что нужна статья, где будет подано минимум информации об этом деле, и чуть ли не по пунктам расписал, что писать можно, а что нельзя. Но я откровенно заинтересовался сложившейся ситуацией, потому как понимал, что здесь что-то скрыто. И это было ошибкой, что я ввязался в расследование этого дела. Мне предстояло поговорить с персоналом, найти адекватную соседку по палате погибшей, и пообщаться с ней и, конечно, постараться встретиться с родителями девушки. Первым делом мне удалось поговорить с медсестрой, которая ухаживала за погибшей. Она рассказала мне, что больная была доставлена в лечебницу в состоянии острого психического расстройства – она выла, рыдала, была то слишком апатичной, то наоборот – буйной. Ее мать вызвала «Скорую» после неприятного происшествия с Ингой. Девушка сначала лежала в обычной больнице, а только потом ее перевели в психиатрическую лечебницу. Ей кололи успокоительные и другие лекарства три дня, а в ночь на четвертый день неожиданно для всех загорелась их палата. Мне также удалось побеседовать и с одной больной, которая сказала, что накануне пожара Инга сидела на кровати, и как будто с кем-то общалась. После этого она сама подожгла палату и себя, хотя официально она задохнулась угарным газом, а не сгорела заживо. А вот ее мать сообщила мне то, что скорее всего будет тебе интересно. Она говорила немного, но было понятно, что Инга встречалась с молодым человеком и несколько раз была замечена на кладбище. В то же время там начали происходить странные вещи. В этой истории было многое неясно. Только мне удавалось найти одну ниточку, как тут же она обрывалась. Никто не видел парня Инги, ее подруга только слышала о нем, и то не могла описать толком, кто он и откуда. Но вот, как они познакомились, она знала – это случилось на кладбище, и, по-моему, когда та случайно заблудилась там.
Он замолчал, а меня тем временем посетила жуткая догадка, от которой внутри все похолодело.
Как будто прочитав мои мысли, Егор сказал:
– Знаешь, я не особо верю в совпадения. Хотя, конечно, и они случаются, – и немного помедлив, продолжил. – Мне не удалось докопаться до истины, и узнать, почему девушка совершила самоубийство, и поэтому пришлось остановить расследование. После смерти девочки все, что происходило на кладбище, прекратилось. Многие местные жители утверждали, что в ночь смерти Инги со стороны кладбища был слышен звон колокола и жуткий вой собаки. Некоторые даже уверяют, что видели вспышки света, но все это может быть только разыгравшейся фантазией напуганных людей.
– А вы знаете, что-нибудь о девочке, которая спрыгнула с крыши школы тринадцатью годами ранее? – поинтересовалась я.
Егор на несколько секунд задумался, поправил очки и немного сбивчиво ответил:
– Я читал об этом… тоже очень мутное дело. Мало фактов, много чего не ясно. Насколько я помню, это дело закрыли как самоубийство.
– А как же беспорядки на кладбище тогда? Их тоже спустили на самотек?
– Но ведь и они прекратились быстро, поэтому их тоже особо не рассматривали. Нашим ребятам из правоохранительных органов некогда заниматься различной чертовщиной. Пару развороченных старых могил и нарисованные пентаграммы не всегда повод заводить уголовное дело. Да и на кого заводить? Виновных так и не нашли.
– Простите, так вы считаете, что происшествия на кладбище как-то связаны со смертью девушек? Инга же просто гуляла там, а умерла в больнице.
– Я не могу утверждать, – сказал Егор. – Но все же Инга была крепкой девушкой со здоровой психикой, насколько мне известно. Ее состояние ухудшилось после того, как она познакомилась со своим молодым человеком и стала гулять на кладбище. Может, она что-то там увидела? Во всяком случае, мы это не узнаем точно.
– А ее парень просто исчез, что ли?
– Его никто толком не видел, а если и замечал мельком, то приметы было очень трудно описать.
– Да уж… – сказала я, не зная, о чем продолжить разговор.
Да мне и не хотелось больше говорить. Я чувствовала жуткую усталость, и единственным моим желанием было поскорее отправиться домой.
– Спасибо большое за информацию, – поблагодарила я Егора. – Я пойду, наверное. Уже очень поздно.
Егор проводил меня к выходу и на прощание сказал:
– Желаю тебе удачи. Если нужна будет еще какая-нибудь информация – звони. И слушайся своего молодого человека – не нужно гулять по кладбищу.
Когда, наконец, я очутилась дома, то тут же легла на кровать и мгновенно уснула. Мне снилось кладбище – оно простиралось на много километров вперед, и не было ему ни конца, ни края.
Глава 8. Дом художника
Утром меня разбудил телефон. Он звонил так долго и громко, словно любым способом хотел поднять меня с кровати. Обложив неодушевленный предмет самыми отборными ругательствами, я едва встала на ноги и отправилась на поиски средства связи. Он оказался в сумке, но для того, чтобы достать его, мне пришлось все перерыть, и в итоге просто вытряхнуть содержимое сумки на пол.
На дисплее всплыла надпись: 10 пропущенных звонков и 6 новых сообщений. Неужели я так крепко спала, что не слышала столько звонков? Имена звонивших не отличались новизной – Марго и Стас. Только от Стаса был один звонок, а от Марго девять. Не медля, я набрала номер Риты и сразу услышала ее голос:
– Боже, Ариана, зачем тебе телефон? – голос у подруги был уставший.
– Спроси чего-нибудь полегче, – сказала я первое, что пришло на ум. – Что-то случилось?
– Кажется, я заболела, – сказала Марго. – Чувствую себя ужасно. Можешь прийти ко мне?
– Да, конечно, – ответила я. – Тебе что-нибудь принести?
– Себя принеси, будь так добра, – попросила Рита и повесила трубку.
Я мигом встала, привела себя в порядок и побежала к Марго. Она лежала в своей кровати. Оказывается, голос у нее еще был ничего, а вот вид оставлял желать лучшего.