Из пешек в дамки, или Содержать меня не надо, покупаю я сама

А затем меня схватили чужие руки и придавило чужое тело… У меня не было сил плакать. Было только сильнейшее непонимание того, что происходит, и острая, раздирающая душу, боль. Где-то вдалеке были слышны мужские голоса, и я понимала, что это не люди, это звери и животные…

С трудом дотянувшись до стоящей на полу отпитой бутылки пива, я схватила её одной рукой и нанесла сокрушительный удар по голове пыхтящего на мне отморозка. Насильник вскрикнул и вцепился в моё горло мёртвой хваткой. Совершенно не понимая, что происходит, я била его разбитой бутылкой по голове до тех пор, пока он не ослабил хватку, не закатил глаза и не навалился на меня бездыханным телом. С трудом скинув с себя этого жирного борова, я смахнула текущие по щекам слёзы и почувствовала, как ко мне возвращается холодный испуг. Я ощущала, как он распространяется вверх по позвоночнику.

– Витёк, тебе помощь нужна? Давай вместе позабавимся, – послышался ещё один пьяный голос.

Не вынимая разбитой бутылки из рук, я встала к стене, прижалась к ней всей спиной и приготовилась к самому худшему.

Когда в спальню вошёл второй отморозок, моя рука даже не дрогнула. Я ударила его со всей силы по голове. Мужчина с грохотом упал рядом с кроватью. Я закрыла лицо ладонями, с трудом сдержалась, чтобы не зареветь, и прислушалась к тому, что творится за слегка прикрытой дверью.

Выглянув в щель, я услышала громкие мужские крики и по-настоящему оглушительные выстрелы.

– Господи, да, что же это такое?

Поняв, что пьяные отморозки что-то не поделили между собой и принялись друг в друга стрелять, я скорчилась в судорогах и попыталась залезть под кровать. Но кровать была настолько низкой, что в щель между нею и полом не протиснулась бы даже половина меня. Все унижения сегодняшней ночи казались слишком ничтожными, по сравнению со стрельбой, которая доносилась из центральной комнаты.

Когда дверь спальни распахнулась, и на пороге появился человек в маске, который тут же включил свет и направил на меня дуло автомата, я уже практически ничего не соображала и тряслась в сильном ознобе. Я смотрела на ворвавшегося незнакомца мутным взглядом, держала в руках разбитую бутылку и даже не пыталась спрятать свою наготу. Зачем? Зачем что-то прятать, если сейчас суждено умереть. Всё, что со мной сегодня произошло, было слишком больно и неожиданно…

«Неужели это всё?» – мысленно задавала я себе вопрос и не могла на него ответить.

– Если хочешь убить этих двоих, то я их уже убила. Вроде бы… – только и смогла сказать я, ощущая, как подкашиваются колени.

Вместо ответа раздались громкие выстрелы, которые изрешетили лежащих мужчин.

– Это чтобы наверняка, – глухо ответил человек в маске и навёл автомат на меня.

– Толя, надо уходить! Тут живых больше нет! – послышался ещё один мужской голос из другой комнаты. – Мы всех положили.

– Иду, – крикнул человек в маске и, ещё раз изрешетив бездыханные мужские тела, повернул автомат в мою сторону.

– Не убивай, – только и смогла сказать я, медленно оседая на пол. – Я здесь случайно. Дай мне уйти.

Я сжимала разбитую бутылку до дикой боли. Но вот что странно: я чувствовала только острую душевную боль, но совершенно не чувствовала физическую. Осколки разбитой бутылки впивались мне в ладони, резали кожу и заливали мои руки яркой малиновой кровью. Но мне не было больно. Я ничего не чувствовала. Вообще ничего, кроме одного: я очень сильно хочу жить.

– Живи. Если я пожалею о том, что оставил тебя в живых, найду и убью.

Когда человек в маске опустил автомат и вышел из комнаты, я уже почти не воспринимала происходящее. Смотрела на свои окровавленные руки и шептала: «Спасибо».

Мне казалось, эта картинка не из моей жизни. Просто мне довелось заглянуть в чужую жизнь и увидеть её кусочек. Господи, какая же страшная эта жизнь… Какая страшная…

Я сидела рядом с бездыханными телами и толком не осознавала, что осталась жива. Я понимала, что должна побыстрее уносить отсюда ноги, потому что человек в маске всегда может передумать и вернуться.

Посмотрев на свои окровавленные руки, я нервозно сжала разбитую бутылку и попыталась встать. Ноги меня не слушались, подкашивались и подгибались. Мне хотелось закричать, позвать на помощь, но я будто онемела. Собравшись с последними силами, смогла встать, быстро оделась и, держась за стену, вышла из комнаты.

Я шла, словно в тумане. Переступала через кровавые расстрелянные тела, громко всхлипывала и искала тело подруги. В ушах ещё звенела громкая автоматная очередь и душераздирающие вопли перепуганных отморозков. Увидев, как осторожно открывается дверь, ведущая в бассейн, я встала, как вкопанная.

– Не убивайте! Прошу вас, не убивайте, – заорала я.

Из бассейна вышла бледная, как смерть, Верка и перепуганный, чудом уцелевший Сергей.

– Верка, живая!

Бросившись на шею к раздетой подруге, я принялась её обнимать и сразу обратила внимание, что она невероятно холодная, словно вылезла не из бассейна, а из ледяной проруби.

– Вер, ты что такая ледяная?

– Я в холодном бассейне под водой сидела, – дрожащим голосом ответила она. – Этот козёл меня в бассейн повёл. А стрелять начали, когда мы прыгнули в него освежиться. Услышав выстрелы, Сергей меня под воду засунул и сам прятался. Я уже без воздуха не могла, но он меня под водой держал. Не знаю, как не утонула и не задохнулась.