– А сейчас где она работает?
– В полиции.
– Как в полиции, если она судимая?
– О Любке молва дошла до заместителя министра внутренних дел. Вот она у него и работает советником. Он её даже в ментовскую общагу поселил. И теперь она ему гадает на картах. Когда, где, какого начальника райотдела посадят, где много воруют, кого надо снимать, кого повышать. Виктор Иванович – это заместитель министра, – когда станет министром, создаст в каждом подразделении службу гадания, чтобы начальники райотделов знали, когда уволиться чтобы не посадили.
– А дворец кто тебе наколол?
– Это не дворец. Это собор Парижской Богоматери. Люська-экскурсовод мне эту красоту создала, когда мы с ней в Орле сидели. Она весь мир объездила, пока француза не обокрала. Да и взяла у него-то малость – две тысячи евро.
– А на ляжках откуда наколка – «Не забуду мать родную»?
– Был грех, в молодости наколола. Хотела её стереть, а в мастерской сказали, что можно удалить, но для этого надо пол жопы отрезать. А как же я без жопы, на чём буду сидеть, да и уколы куда колоть?
– Да, без руки можно прожить, без ноги можно прожить, а без жопы нельзя, – согласился Вольдемар. – А сидела за что?
– Первый раз по малолетке, столовую ограбили. Да и взяли-то малость: пирожки, сок, конфеты. А второй раз хотела в секс-шопе игрушки напрокат взять. Я их хотела вынести, а охранник увидел, куда я их сунула, полицию и вызвал. Я-то не знала, что у них такой услуги нет. А мы в то время с моим Федькой только начали «Камасутру» изучать.
– А третий раз за что?
– За изнасилование.
– Как за изнасилование? Ты же женщина, а не мужчина. Может, ты мужчина?
Марго улыбнулась своей лучезарной улыбкой и ответила:
– Был у меня мужик Василий, такой справный, только одной ноги не было. Когда мы с ним «Камасутру» изучали, он протез свой под кровать клал. А изучали мы эту книгу основательно. Каждую позу по 45 минут, как в школе урок. А он возьми на седьмом уроке и помри. Мне следователь так и сказал: «Это вы, Маргарита Спиридоновна, своими жаркими объятиями его и изнасиловали». А мы и не обнимались, нам некогда было, мы всё время были в движении.
В это время часы прокуковали 12 раз. Марго спохватилась, как будто начинался урок, а она опаздывала на него. Вольдемару сказала:
– Иди готовь любовное ложе.
Он встал и пошёл в спальню, как на расстрел, медленно и обречённо, с мыслью, что до утра может и не дожить. Для встречи с женщинами он надевал красные семейные трусы. На красном фоне красовались большие белые яйца. Женщин такие трусы сильно возбуждали. То ли красный цвет, то ли большие яйца на них так воздействовали. Вольдемар, лёжа в постели, думал «С какой позы начнётся урок?» И вдруг шальная мысль пронеслась в голове: а что, если и экзамены заставит сдавать? Это сколько же сил надо иметь! Для себя решил, что с понедельника начнёт усиленно питаться. Стыдно же будет не сдать экзамены и на второй год остаться. В это время в спальню медленно заплыло тело Марго. Это была не женщина, эта была бабец. Весом 120 килограммов, ростом под два метра. Груди свисали до пупка, а широкие бёдра придавали ей вид перезрелой груши.
Первый урок был приятным. На этом теле он лежал, как на перине – тёплой, мягкой, к тому же живой, издающей иногда какие-то непонятные звуки. Так продолжалось ровно сорок пять минут. Пока не прокуковала кукушка. Затем командирским голосом Марго скомандовала, что урок закончен, и Вольдемар оказался на полу.
Сидя на кухне и медленно попивая вино «Изабелла», Марго начала делать замечания, что он медленно двигался и как бы в шутку, как бы всерьёз сказала:
– Оставлю на второй год.
Второй и третий урок были лёгкими. Четвёртым уроком был поза наездницы. Учительница с весом 120 килограммов села на Вольдемара. И это тело начало движение. Лёжа внизу и ощущая эти килограммы, он задумался: что, если это программа начальной школы? Тогда четвёртый урок последний. А если они изучают программу средней школы, то должно быть 6 уроков, а потом ещё и продлёнка. Её сожитель, выходит, умер на седьмом уроке, на продлёнке. Вольдемар понял, что до продлёнки он не доживёт. И он начал молить бога, чтобы он ему послал радостные мгновения. Но бог его не слышал. Возможно, он вышел куда-то по делам, возможно, решил наказать Вольдемара за распутную жизнь. Урок приближался к концу, когда бог услыхал молитвы несчастного ученика и послал ему облегчение. Марго это почувствовала и, слезая с измождённого, но радостного ученика, заметила:
– Слабоват ты, инженер. Вот мой Василий до седьмого урока дотянул.
– Так он у тебя умер, а я живой, – заметил Вольдемар.
Сон для любителей «Камасутры» начался в четыре часа утра. Вольдемару снилось, что на работе его сотрудницы узнали, что он начал изучать «Камасутру», и им всем, двадцати женщинам, тоже захотелось изучать это произведение. Правда, они захотели сразу изучать программу средней школы, то есть шесть уроков, а Мусина орала, что она готова остаться даже на второй год. От такого кошмара Вольдемар проснулся. Рядом мирно лежали и похрапывали 120 килограммов под названием Маргаритка.
Утром любители «Камасутры» решили похмелиться. Вольдемар с удовольствием принял приглашение Марго сходить в магазин за спиртным. Выходя из дома, Марго сунула ему тысячу рублей. Заботкин направился в свой любимый винный магазин. Продавщица Настя встретила его как родного. Она догадывалась, что он бабник, поэтому всегда с ним кокетничала, надеясь на взаимность. Настя спросила:
– Как всегда, водки и вина?
– Нет. Коньячку.
Он вспомнил, что вчера нашёл тысячу рублей и дал слово купить на них этот напиток. Протянул ей купюру, которую нашёл вчера. Продавец поднесла её к детектору валюты, и он показал, что это не деньги. Мило улыбаясь, она попросила другие деньги, добавив:
– Какие-то странные деньги начали печатать.
Вольдемар дал её купюру в тысячу рублей, которую дала Марго. Детектор показал, что это тоже не деньги. Настя ехидно заметила:
– Наверно, Вольдемар Семёнович, всю ночь рисовали?
– У вас детектор сломался.
Продавщица взяла детектор и начала трясти. После этого поднесла третью купюру в тысячу рублей, которую дал Заботкин. Детектор показал, что это настоящие деньги. Взяв коньяк, он пришёл домой. Рассказал Марго, что китайцы даже не могут правильные аппараты делать для проверки денег. И что он дал продавцу три банкноты по тысячи рублей, и две из них этот придурок вернул, показав, что они фальшивые. Услышав рассказ, Марго начала заливаться детским смехом. Это Заботкина насторожило. Он вынул две купюры по тысяче рублей, которые вернул детектор, и начал изучать. Деньги были как деньги, с водяными знаками, с памятником. Он хотел их опять сунуть в кошелёк, но решил сверить номера. От удивления у него непроизвольно открылся рот. Номера на купюре, что он нашёл и что дала Марго, были одинаковыми.
Марго, увидев удивлённое лицо Вольдемара, начала причитать:
– Вольдемарчик, извини, я тебе не те деньги дала. Эту тысячу, что ты нашёл и что я дала, изготовил мой сожитель Семён.
– А как вторая купюра на улице оказалась? – спросил Заботкин.
– Это Зинка, паскуда, выкинула. Я ей тысячу со скидкой продала по 100 рублей за штуку. И сказала ей, чтобы она в магазин с ними не ходила, а ходила на базар. А ей выпить захотелось, вот она в винный магазин и попёрлась. Когда в магазине не дали водяры, она эту тысячу и выкинула. Может, и ты у меня штук сто купишь? Уступлю по 100 рублей. Только ты их на базаре сплавляй, да смотри, чтобы налоговая или полиция тебя не поймали.
Вольдемар с улыбкой от услуг фальшивомонетчицы отказался.
– Нет. Спасибо. А Семён сейчас где?
– В тюрьме. Он художник, а тысяча рублей – это его ранняя работа.
– А посадили его за что?
– Он в слове «ваучер» ошибку сделал.
– А причём здесь ваучер… ошибка… тюрьма? – заметил Вольдемар.
– У Семёна ваучер, что раздавал Чубайс, украли, и он решил, что станет художником и будет свои ваучеры рисовать. Он изготовил пятьсот штук. На, посмотри.
И она достала из сумки ваучер. На лицевой стороне в чёрной рамке красовался А. Б. Чубайс. Как будто он лежал в гробу со скрещёнными руками. Осталось только между рук свечку поставить и забить крышку гроба. Под портретом главного приватизатора было написано «500 000 рублей». В слове «ваучер» вместо буквы «Е» стояла буква «И». На оборотной стороне было написано: «Ценная бумага подлежит обмену на деньги, обязательно к приёму во всех торговых точках. Срок начала действия ваучера 1 января».
А Марго продолжала:
– Приехали мы с ним в деревню к его деду Федоту, он и начал ваучеры на самогонку, яйца, кур менять. Денег в деревне ни у кого нет. Дед Никодим, у которого пять внуков, пять ваучеров и забрал. Сказал, что каждому внуку по машине подарит, а взамен кабанчика притащил. Правда, заколоть не успели: сбежал, паскуда. А всю малину испортил Сашка-ботаник, будь он трижды проклят. Он за ваучер приволок две старинные книги, «Капитал» называется. Я Сене говорю: «Не бери книги, пускай жратву тащит». Как сердце чуяло – горе в дом этот ботаник принесёт. А Семён отвечает: «Бумага хорошая, в самый раз на самокрутки». Сашка этот все книги в деревенской библиотеке прочитал, и решил он на этот ваучер в районе книг накупить. На ваучере написано, что действует с 1 января, а он в сентябре попёрся. Он половину книжного магазина в сумки сложил, а когда начал рассчитываться, хозяин магазина полицию и вызвал.
– Бумага у ваучера хорошая, – заметил Заботкин.
– Это участковый Петрович ему подарил.