Между двумя мирами

Он протянул руку Артёму:

— Вирадж Сингх. Жених.

— Артём Петров, — сказал тот, отвечая на рукопожатие. — IT-специалист.

— IT — благородное дело, — отметил Вирадж. — Главное — не находить больше, чем заказали.

— Я привык работать по факту, — сказал Артём. — Даже если факт кому-то не понравится.

Их пальцы разжались. В руке у Артёма осталось ощущение сухой силы. В руке Вираджа — информация: хватка не дрожит.

— Насколько я знаю, ваш контракт с Raj Group подходит к концу, — небрежно заметил жених. — Надеюсь, вы успеете сделать всё, что планировали. И не больше.

— Это зависит от того, сколько у меня времени, — сказал Артём.

— Время — забавная валюта, — ответил Вирадж. — Особенно когда его тратят не на вас.

Он улыбнулся, чуть шире обычного. Это была улыбка человека, который привык обсуждать чужие жизни на языке метафор за бокалом дорогого вина.

— Нас ждут, — обратился он к Дивье. — Журналисты, фотографы, благотворители. Все хотят увидеть нас вместе. Красивых и предсказуемых.

— Хорошо, что они хотя бы честны, — сказала она. — Благотворительность — лучшая декорация для сделки.

Он вновь обнял её за талию. На секунду его пальцы легли поверх того места, где под складками ткани скрывалась не защита, а просто ткань. Дивья напряглась.

— Расслабься, — прошептал он. — Ты сегодня королева.

— В этой сказке королев обычно меняют сценарий, — ответила она таким же тоном. — Я просто экономлю время авторам.

Отец подошёл позже. Уже после первых фотосессий, после шампанского, после коротких речей о социальной ответственности бизнеса.

— Ты сегодня позоришь семью, — сказал он тихо, пока камеры отвлеклись на другого оратора. — Эти шуточки. Эти взгляды. Люди замечают.

— Люди замечают, — согласилась она. — Например, как ты продаёшь дочь под соусом благотворительности.

Он побледнел.

— Ты понятия не имеешь, во что ввязалась, — прошипел он. — Этот брак спасёт нас всех.

— Брак, который начинается с приказа, — сказала она, — редко заканчивается спасением.

— Он держит на нас компромат, — процедил отец. — На меня. На твоего брата. На тебя, если захочет. Ты должна выйти за него. Это не просьба, Дивья. Это необходимость.

— Знаешь, что интересно, — ответила она. — Все мужчины в моей жизни используют на мне один и тот же глагол: «должна».

Она посмотрела туда, где у колонны, чуть в тени, стоял Артём с бокалом воды.

— И ни один не задаёт вопрос: «хочешь?»

— Твои желания давно не имеют значения, — сказал отец.

— Тогда не удивляйся, если однажды я начну делать что-то не по сценарию, — ответила она. — Раз всё равно.

Официант подошёл с подносом. Они одновременно отступили на шаг — кто от вина, кто от разговора.

Вечер тянулся, как слишком дорогая жвачка, вкус которой давно пропал, а выбросить жалко.

Под конец объявили сумму собранных средств. Зал дружно зааплодировал. Кто-то даже расчувствовался до слезы на камеру.

Артём стоял в стороне, глядя, как Дивья и Вирадж принимают поздравления, пожимают руки, улыбаются. На фоне баннера с логотипами благотворительных фондов и фармацевтических компаний они смотрелись идеально.

Если бы он не знал, что за этим стоит, он бы, может быть, тоже поаплодировал.

Но он знал достаточно, чтобы не верить идеальным картинкам.

Когда всё наконец закончилось, когда музыка стала тише, а официанты начали понемногу разбирать посуду, Дивью вывели через отдельный выход. Её улыбка устала, но оставалась на лице, как приклеенная.

Артём не пошёл следом сразу. Он выждал, пока зал поредеет, пока последние гости разойдутся по машинам, пока охрана не начнёт сворачивать барьеры. Потом медленно направился к боковому коридору, ведущему в служебную часть отеля. Не потому, что хотел поймать её. Потому что понимал: если они не поговорят сейчас, следующий разговор может не состояться никогда.

Он нашёл её не у лифта. Она стояла у окна в полутёмном холле, спиной к залу, и смотрела на парковку, где машины расходились, как светящиеся насекомые. В руке у неё был бокал с почти нетронутой водой. Она не пила. Просто держала, чтобы руки не дрожали.

Артём остановился в нескольких шагах. Не стал подходить ближе. В этом пространстве даже расстояние было частью разговора.

— Ты пришёл, — сказала она, не оборачиваясь. Голос был тише, чем на приёме. Без светской маски. Без иронии. Просто усталый.

— Ты просила быть осторожным, — ответил он. — Не просила не приходить.

Она чуть склонила голову.

— Я могла написать не то.

— Могла, — согласился он. — Но почерк не твой.

Она не стала отрицать. Только посмотрела на его карман, куда он убрал записку, и вдруг сказала тихо:

— В этом доме даже осторожность передают чужими руками.

Артём молчал. Он ждал, что она скажет что-то резкое, отстраняющее, как вчера на приёме. Но она только дышала, собираясь с мыслями. Вблизи было видно, как напряжены её челюсти, как мелко дрожат кончики пальцев. Не от страха. От контроля. От постоянной работы, которую человек ведёт над собой, чтобы не выдать лишнего.

— Мы не договорили вчера, — сказал он наконец.

— Мы договорили столько, сколько можно при камерах, — ответила она. — Больше нельзя.

— Почему?

Она усмехнулась. Коротко, без веселья.

— Потому что «больше» в нашем мире всегда имеет цену. И платит не тот, кто просит.

Артём не стал спорить. Он понял, что любой её ответ сейчас будет не объяснением, а границей. И граница эта была не из враждебности. Из опыта.

— Я не пришёл спасать тебя, — сказал он.

Она подняла глаза. В них мелькнуло что-то похожее на недоверие. Не к словам. к самой возможности таких слов.

— Хорошо, — сказала она. — Потому что спасатели здесь быстро становятся частью истории, которую пытаются исправить.

— Я не собираюсь становиться частью вашей истории.

— Ты уже стал, — спокойно ответила она. — Ты работаешь в башне моего отца. Ты задаёшь вопросы. Ты был на приёме. Ты думаешь, здесь можно просто смотреть и не быть замеченным?

Он не ответил сразу. Потому что она была права. Не во всём. Но в главном.

— Я не искал тебя, — сказал он. — Я искал несоответствия.

— И нашёл?

— Несколько.

Она отвела взгляд к окну. За стеклом двигались люди, машины, обычная дневная жизнь, которая не знала, что за столом у колонны двое взрослых людей пытаются не разрушить друг друга словами.

— Расскажи, — сказала она. — Только без выводов. Я устала от выводов.

Артём помолчал. Ему хотелось сказать, что он не умеет говорить без выводов. Что каждая строчка в отчёте тянет за собой гипотезу, каждая гипотеза — риск, каждый риск — чью-то реакцию. Но он понял: ей сейчас не нужен аналитик. Ей нужен человек, который способен просто перечислить факты, не превращая их в приговор.

— Narayana выглядит слишком ровно, — сказал он. — В живой компании так не бывает. Задержки, ошибки, переносы, споры. Здесь — витрина.

— Витрина не всегда ложь, — ответила она. — Иногда это просто способ не показывать кухню.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.