– И ты туда же!
– Я просто пытаюсь помочь другу.
– Хорошо, я отвезу тела, – и взглянул на часы. Уже почти половина одиннадцатого.
– Уже побежал, что ли? – зартан хмыкнул. – Не беспокойся, я уже дал команду. А пока там будут готовиться, нашу встречу стоит отметить! – и выдохнул в предвкушении.
И на столе появилось то, без чего еще ни разу не обходилась встреча Бера и Ре Косты – непочатая, фимтовая бутыль первухи, два граненых стакана и тарелка соленых огурцов.
Бер закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он был одним из немногих, кто мог пить этот гномий самогон и оставаться в здравом уме и на твердых ногах. Именно на почве питья, этой огненной воды, они и сошлись – трое друзей – ре Коста, Бер и Драг – сначала в трактире «Солнечная пьянка», обладая силой неимоверной; единственные, могли друг с другом совладать и остановить – а потом закрепили дружбу учебой в Военном училище Внутреннего конвоя Аркета, не забывая, конечно, выпивать, когда было можно. Ну, и драки, конечно, совместные, и гауптвахты. Но дисциплину друзья все-таки чтили и на вылет никогда не попадали…
Ну вот, можно сказать, и договорились. Конечно, ехать никуда не хотелось, но деньги есть деньги. Скорей бы это все закончилось, хоть отдохнет от глупостей своих…
– Давай за встречу! – отвлек его от мыслей голос Фаргона.
Бер взял стакан, выдохнул. Звонко чокнулись. Жидкость ушла в горло, обжигая его и сбивая дыхание. Тут же мгновенно за ней был разжеван огурец, охладивший тело, и рукав военной формы, в который носом уткнулся на несколько секунд…
О-о-о-ох!
Понеслось…
***
2. Обещание
Прошлое как оно есть…
Узкие улочки Аркета знавали всякие времена: и величие, и запустение. Многие великие люди, и не только, прошлись по ним, а сколько простолюдинов! Так вообще не сосчитать.
Но сегодня, сейчас, они были во власти троих друзей. Троих товарищей и молодых офицеров Внутреннего конвоя, можно сказать, только-только вылупившихся из яиц образования и начинающих свой путь в этом прекраснейшем из миров. Утром состоялся выпуск, и два ромбика лейтенантов засияли на черных петлицах новенькой формы.
Впрочем, не только это погнало радостных друзей по барам, трактирам, кабакам и тавернам города. Но и еще одно событие, может, даже более важное, чем какой-то там выпуск. Ведь что такое служба? Всего лишь возможность заработать деньги и подняться по карьерной лестнице…
А ведь жизнь вокруг так и бурлит…
И так случилось, что один из друзей – Марн Бер – умудрился жениться на последнем курсе на красивейшей из девчонок, с которыми встречались друзья. Ну вот, выбрала Ольна Марна, без обид, и никакой ревности друзья по этому поводу не испытывали. Все правильно, Бер был самым успешным курсантом, и лицом вышел, и статью, и силой, и учебой. И так все ладно вышло, что за пару недель до выпуска Ольна родила дочурку – красавицу Стану.
Вот как раз вчера были крестины девочки. Тянули соломинки, чтобы определить, кто будет крестным, и выпала честь Фаргону ре Косте, человеку не просто гигантских размеров, а исполинских. И при этом из всех троих он являлся истинным благородным дворянином, хотя и текла в нем не только человеческая, но и орочья кровь.
Но отметить крестины решили на следующий вечер после выпуска.
Сказано – сделано…
Начав около шести часов вечера, друзья прошлись по десятку заведений знакомых кварталов, и к полуночи, того не зная, уже горланили песни на улицах незнакомых и темных. Впрочем, им было наплевать, что и где, и как они были. Им было радостно, пьяно, и они были счастливы…
Поэтому как они оказались лицом к лицу с небольшой группой ночников, занимающихся своим обычным делом – грабежом (хотя кто ж из нормальных людей попрется гулять ночью, здесь, чтобы его ограбили, да еще и нож в бок вставили), вспомнить друзья так и не смогли. Даже через много лет они так и не поняли, как не заметили их ночники. Их, горланящих песни на три басовитые глотки!
Но что произошло, то произошло…
Впрочем, все могло бы разрешиться мирно и тихо, без мордобоя и смертоубийства. Ох, если бы только среди встретившихся был бы хоть один здравомыслящий или, на крайний случай, оказался бы рядом ночной смотрящий. Это тоже осталось загадкой для друзей; их форма могла принести кучу неприятностей, но именно ночникам, а не молодым офицерам. Поэтому за ними нужен был глаз да глаз, но…
Минуту на месте встречи стояла немая сцена. Все смотрели друг на друга, хоть и было темно, но глаза в темноте светились. Пока над местом не пронеслась фраза, сказанная ре Костой:
– Ну и что вы тут делаете?
– Легавые! – закричал кто-то из ночников. И нет, чтобы разбежаться в разные стороны, а наоборот: все как сговорились, бросились на троих офицеров.
Но как бросились, так и разбежались. Нападение было единственным, а ответ защищающихся был жестоким.
Двое улеглись сразу, третьего откинуло куда-то в сторону, а четверо, очень быстро смекнув, с кем имеют дело, наконец-то бросились врассыпную…
И вот тут на Бера что-то накатило, и он принялся остервенело пинать уже мертвого бандита, крича что-то про жену и дочь. Пинал смачно и с оттягом, и друзьям пришлось применить всю свою силу, чтобы оттащить друга от уже превращенного в месиво тела.
Только тогда Бер успокоился и вдруг целенаправленно куда-то пошел. Ну да, взгляд его рассмотрел в ярдах пятидесяти свет фаера и вывеску под ним. Какая-то забегаловка.
Ну, самое время для друзей в очередной раз промочить горло.
Когда они ввалились в заведение, то эту сцену встречи нужно было видеть, так как описать все краски и лица сидящих за столами было ну совершено невозможно…
Немая сцена от зависших в воздухе кружек с пивом и сиркой, удивленных глаз, открытых ртов и побледневших лиц. Единственный, кто не растерялся, точнее, единственные – это были друзья и Бер, кинувший дукат, и поймавший этот дукат улыбающийся во все свое сияющее лицо пухлый трактирщик – Хромой Лом, который на своем веку видел и не такие явления в своем трактире.
– Сирки на все! – и, не обращая внимания на лица и рожи сидящих, среди которых были даже давешние драчуны, все трое направились к единственному свободному столу. Понятно, что стол принадлежал отсутствующим завсегдатаям заведения, за который никто не смел садиться, но друзьям было безразлично это все, они хотели просто выпить.
Они еще напивались около часа, и в конце Бера снова понесло. Со временем он клялся, что просто услышал какой-то смех, в котором упоминались женщины, что-то мерзкое и неприятное по их поводу. Может, и так, но тогда он вскочил, чуть не сломав столешницу, и закричал:
– Вы все собаки! Все! – и затряс руками в сторону бандитов. – Если с моей жены или дочери упадет хоть один волос по вашей вине, я приду сюда и буду резать вас. Резать и рвать! – и сжал свои огромные кулаки.
На этот раз никто не бросился на друзей; они даже умудрились допить свою сирку и вышли очень мирно и тихо, но при этом Бера всего внутри трясло, он то и дело бил кулаком по стенам домов, мимо которых они проходили. И что-то постоянно кричал.
В общем, веселье как-то закончилось…
А оказавшись на какой-то площади, Бер неожиданно уселся на какой-то камень, и… расплакался! Точно плакал, он сам это помнил и друзья, но это был единственный раз, когда он вот так расплакался на глазах у своих товарищей.
А затем так же неожиданно вскочил, забрался на этот камень уже с ногами и так же неожиданно кулаком погрозил куда-то в небеса, уже озарившиеся рассветной дымкой:
– Не дождетесь! – и затряс рукой в направлении небес.
– Не дождетесь! – повторил еще раз, а затем, поворачиваясь вокруг, тряс рукой уже в сторону домов, расположенных на площади. – Я обещаю! Я обещаю! Что ни жена, ни дочь, ни все мои дети никогда и ни в чем не будут нуждаться. И если хоть одна сволочь тронет их хоть пальцем! – снова погрозил кулаком небесам.
Ре Коста уже собирался стащить друга с камня, но тот вырвался, остался на камне и продолжил:
– И еще! Я обещаю, что Стана станет самой богатой невестой, когда вырастет! Вот! Я дам пятьсот, – замотал головой, – нет, я дам тысячу! Тысячу дукатов приданого за нее! Вот! Слышали! И если хоть одна сволочь… – дальнейшее потонуло в ругательствах, так как Бер не удержался на камне, поскользнувшись на нем и приземлившись на него пятой точкой, но все же умудрился еще раз погрозить небу кулаком.
А небо вдруг громыхнуло в ответ и даже молнией сверкнуло где-то вдали; впрочем, друзья на это внимания не обратили, точнее, пробормотали что-то про дождь и ринулись прочь с площади, совершенно не думая и не замечая того, что на небе не было ни облачка.
Впрочем, история на этом не завершилась. Точнее, для друзей она закончилась вполне благополучно, вполне ожидаемой утренней головной болью и вполне ожидаемыми мучительными воспоминаниями, типа: что же было вчера днем и уже после, ночью?
А вот сам их поход имел довольно интересное продолжение.