РДКНД. Большое 'О'

— Хрущёвки, — уточнила Аня. Такие дома она видела в фотоархивах на уроках истории. — Только в один этаж.

Данил сделал шаг и остановился. Под подошвой был железный пол, но шаг не произвёл ни звука. Он переступил другой ногой. Затем подпрыгнул на месте.

Тишина.

Данил несколько раз перенёс вес с ноги на ногу. Металл по-прежнему не отзывался.

— Идём, — прошептал он.

Собственный голос прозвучал так глухо, что Данил едва расслышал себя. Аня, однако, двинулась следом.

Они подошли к первому окну и заглянули внутрь. За стеклом находилась старомодная гостиная: на стене висел ковёр, под потолком — развесистый канделябр. Комната пустовала.

— Это квартира? — спросила Аня.

Данил пожал плечами и постучал навершием посоха по стеклу.

Никакого звука.

Он ударил сильнее. Стекло не дрогнуло. Следующий удар, вполсилы, тоже ничего не дал.

Данил перехватил посох, собираясь ударить как следует, но Аня схватила его за рукав и покачала головой.

Он хмыкнул и пошёл дальше.

За следующими окнами обнаружились другие гостиные, кухни и спальни. Пару раз попадались совмещённые санузлы. Иногда вместо квартир оказывались казармы, магазины или офисы.

Но все помещения объединяло одно — отсутствие людей.

Впереди за одним из окон мелькнул отсвет. Ребята переглянулись и направились к нему.

Данил остановился у края оконного проёма, наклонился и осторожно заглянул внутрь.

— Да ла-а-а-адно… — вырвалось у него.

Аня подалась вперёд, пытаясь разглядеть что-нибудь из-за его плеча.

В вечернем полумраке на небольшом диване сидел парень. Он смотрел в плоский экран телевизора, сжимая в руках контроллер от игровой приставки. Время от времени ёрзал, подавался вперёд и что-то бормотал себе под нос. Что происходило на экране, снаружи разобрать не удавалось.

— Это Степан… — Данил протёр окуляр маски и снова пригляделся. — Только молодой. Ну, примерно нашего возраста.

— А что он делает? Играет во что-то?

— Видимо.

Некоторое время они наблюдали, как Степан увлечённо орудует контроллером, то наклоняясь к экрану, то откидываясь на спинку дивана.

Данил поднял посох, собираясь постучать по стеклу, но Аня опередила его и несколько раз ударила кулаком.

Степан даже не повернул головы.

— Степан! — крикнула девушка.

Её голос потонул в воздухе, не вернувшись даже слабым эхом.

— Он нас не видит и не слышит, — заключил Данил.

Он встал напротив окна и замахал руками. Степан продолжал играть.

Аня собиралась что-то добавить, но заметила, как Данил снова протянул руку к стеклу. Его пальцы остановились в нескольких сантиметрах от поверхности, чуть подрагивая. Он помедлил, но так и не решился прикоснуться.

Аня подошла ближе и положила ладонь ему на плечо.

В комнате вспыхнула люстра. Степан вздрогнул и отбросил контроллер на диван.

В дверном проёме появилась высокая девушка.

— Это Алёна, — тихо сказал Данил.

Девушка упёрла руки в бока и принялась что-то говорить Степану. Тот изредка отвечал, щурясь от яркого света. Ни единого слова до ребят не доносилось.

Затем Алёна повернулась к окну.

Данил и Аня невольно отпрянули. Девушка подошла к стеклу и быстрым движением задёрнула шторы.

— Это окна в прошлое? — спросил Данил, всматриваясь в тени за тканью.

— Не думаю… Хотя не знаю. Странно.

Они наблюдали некоторое время за театром теней.

— Пойдём. — Аня подтолкнула его под локоть.

Они двинулись дальше. Данил ещё несколько раз оглядывался. Только спустя несколько десятков метров перестал смотреть назад.

Теперь за стёклами всё чаще попадались люди. В одних комнатах кто-то грустил в одиночестве, в других шумно праздновали. Кто-то ходил из угла в угол, кто-то занимался обычными домашними делами.

— Как думаешь, что будет в конце? — спросила Аня. — И что мы ещё увидим?

Данил иногда постукивал посохом по окнам. Никто не обращал на него внимания.

— Чьи-то жизни, — ответил он после паузы.

Они прошли ещё несколько окон.

— Хотела бы жить в таком мире? — спросил Данил.

— В каком?

Он указал на окно, за которым виднелся офисный коридор, ведущий к небольшой кухне. Вокруг кофемашины собрались трое мужчин и девушка. Они оживлённо переговаривались, смеялись, жестикулировали. Никто не торопился расходиться и возвращаться к работе.

— В обычном. Каким он был раньше. Вот, например, как эти люди.

— Наверное, — ответила Аня. — Никогда об этом не задумывалась.

— Я тоже. А вот Айзек часто вспоминает, как тогда было хорошо. И другие, кто застал тот мир.

— Но живём-то мы сейчас, здесь. Какой смысл постоянно вспоминать, что было раньше?

— Может…

Данил оборвал себя на полуслове и бросился к следующему окну. Он подлетел так близко, что врезался маской в стекло.

Аня подбежала следом, вытягивая шею, чтобы разглядеть, что привлекло его внимание.

За окном находилась комната, выложенная белым, местами пожелтевшим кафелем. В центре стояла больничная кровать, в углу — стеклянный шкаф с пробирками, а перед окном — небольшой столик.

На кровати сидел профессор Сейфуллин, обеими руками обхватив колено. Вокруг него прохаживался Эхо, по привычке щёлкая семечки.

Эхо мерил комнату шагами и что-то говорил. Профессор сидел с опущенной головой и всякий раз отворачивался, когда тот приближался.

Наконец Эхо подошёл к стеклянному шкафу и достал несколько папок. Он принялся перелистывать документы, отбрасывая ненужные листы на пол. Некоторые швырял прямо в профессора.

Затем вытащил очередную папку, потряс ею перед лицом Сейфуллина и наотмашь ударил его по щеке.

Профессор поморщился и повалился на бок.

Эхо что-то выкрикнул и швырнул папку к окну. Та ударилась о стекло и раскрылась. Листы разлетелись по комнате, несколько упали прямо перед окном.

Данил наклонился, пытаясь разобрать написанное. На одном из листов виднелась фотография юноши, рядом — строки с личными данными.

Аня придвинулась ближе. Пригляделась к надписи под фотографией.

— Борис Просто, — прочитала она вслух.

Данил ударил кулаком по стеклу.

Потом ещё раз.

И ещё.

Стекло не дрогнуло.

Он отступил на шаг и снова бросился к окну, навалившись на него всем телом. Стекло выдержало. Данил принялся колотить по нему с новой силой, пытаясь пробиться внутрь.

Аня отскочила, едва не попав под очередной удар.

Костяшки Данила сбились в кровь, но он продолжал бить. Снова отступал, бросался на стекло, ударял кулаками. Рычал, выкрикивал проклятия, почти не разбирая слов.

— Стой! — Аня подскочила к нему, обхватила за шею и попыталась оттащить. — Остановись! Давай подумаем! Мы же так туда не пробьёмся!

Данил ещё раз рванулся к стеклу, но сил почти не осталось.

— Но он же… Вот же… — Он протянул окровавленную ладонь к фотографии.

Пальцы снова упёрлись в преграду.

— Мы найдём к ним путь, — сказала Аня.

За окном Эхо продолжал ходить вокруг кровати. На происходящее в коридоре он никак не реагировал.

Он бросил в профессора ещё несколько листов, затем схватил его за воротник халата и стащил на пол.

Сейфуллин прокатился по кафелю и ударился головой о стену.

Эхо наклонился над ним. Некоторое время они оставались неподвижными. Затем Эхо выпрямился и подошёл к окну.

Данил стоял рядом с Аней, тяжело дыша. Кровь с разбитых костяшек стекала по пальцам.

Эхо остановился прямо напротив них.

Он моргнул, чуть наклонил голову. Ане на мгновение показалось, что его взгляд задержался сначала на ней, а затем переместился на Данила.

Эхо выдохнул на стекло. На запотевшей поверхности он принялся выводить пальцем символы. Со своей стороны он рисовал их задом наперёд, но со стороны коридора надпись складывалась в три знака:

«9 Я 1»

— Девять, «Я», один?.. Это случайно не… — начала Аня.

— Скорее всего, уровень, блок и помещение, — перебил её Данил.

— И что там?

— Брат.

— Но откуда ты знаешь?

— Очевидно же.

— Нет, подожди…

— Ну или хотя бы что-то, что поможет его найти.

— Ты же сам говорил, что Эхо нельзя доверять!

— А что, по-твоему, тогда?

— Ловушка! Или очередной его план. Ты сам говорил, что с ним что-то не так!

— Не имеет значения. Это ответ, и я верю ему. — Данил указал на окно. — Там наверняка палата, где лежал Боря. Эхо выбил информацию из Сейфуллина и дал нам номер.

— Но как он… Нас же не видно!

— Не знаю. Но сама подумай.

Аня закусила верхнюю губу и отвернулась, скрестив руки на груди.

Эхо стоял всматриваясь в окно и лениво по стучал указательным пальцем по файлу Бориса.

— И что? Теперь идём в блок «Я»? — Сквозь зубы проговорила Аня.

— Я точно иду. Это уже точно подсказка! — Данил хлопнул по стеклу.

— Стой, давай всё-таки сначала поду…

По стенам прокатился низкий вой.

Аня осеклась. Звук прошёл сквозь бетон и металл, отдавшись дрожью под кожей. Ребята одновременно обернулись к дальнему концу коридора.

Там, где прежде теплился блеклый свет, что-то двигалось.

Что-то огромное.

Свет в конце коридора постепенно мерк. Его заслоняла тёмная масса, медленно приближавшаяся из глубины.

Вой повторился.

Громче.

— Не хочу знать, что это, — прохрипела Аня.

Она всматривалась в темноту, пытаясь различить очертания приближавшегося существа. Но чем дольше смотрела, тем сильнее хотелось зажмуриться.

Новый вой прокатился по коридору.

Стёкла, прежде не дрогнувшие даже от ударов посоха, теперь задрожали.

Данил схватил Аню за руку и рванул обратно.

Окна замелькали по обе стороны. Ребята мчались по длинному прямому коридору. Данил тянул Аню за собой, и она едва поспевала за ним.

Дыхание сбивалось.

Позади снова раздался вой.

Аня попыталась прибавить шаг, но ноги уже плохо слушались. Она крепче сжала Данилову ладонь.

Окна продолжали мелькать. За ними сменялись комнаты, фигуры людей, освещённые и тёмные помещения.

Всё сливалось в одну полосу, пока ребята неслись к двери, оставшейся где-то впереди.

Вой становился громче.

Они бежали изо всех сил.

Аня уже не пыталась понять, что происходит позади.

Она зажмурилась, полностью доверив Данилу дорогу.

Вой.

Аня обернулась на бегу, но так и не решилась открыть глаза.

Вой.

Совсем близко. Она различала его даже сквозь собственное сбившееся дыхание.

Нечто приближалось.

Аня приоткрыла веки.

Вой.

Она успела заметить лишь темноту, надвигавшуюся по коридору. Блеклый свет в дальнем конце давно исчез за огромной массой.

Данил с силой толкнул её вперёд.

Аня потеряла равновесие. Всё закрутилось, локти и колени ударились о железный пол. Она попыталась остановить падение руками, но ладони скользнули по металлу.

Позади раздался скрежет.

Аня подняла голову.

Данил закрывал дверь, через которую они вошли в коридор. Он тяжело дышал, почти согнувшись, но продолжал упираться плечом в железную створку, крепко удерживая ручку.

Из-за двери донёсся очередной вой.

Теперь тише.

Данил не отходил от двери. Аня поднялась на колени, прислушиваясь. Оба тяжело дышали, пытаясь отдышаться после бега.

Вой повторился где-то вдалеке.

Потом ещё раз — едва различимо.

Данил осторожно выпрямился, но продолжал держаться за ручку. Аня смотрела на дверь, ожидая нового удара или скрежета с той стороны.

Однако ничего не происходило.

Постепенно вой затих настолько, что различить его стало невозможно.

Некоторое время они оставались на месте, восстанавливая дыхание.

— Идём, — прохрипел Данил. — Здесь нам делать больше нечего.

Он наконец отступил от двери.

В свете посоха на железной поверхности теперь виднелась надпись:

«Граница».

Обратно они шли в полной темноте. Данил освещал посохом белую линию под ногами и вёл Аню за собой. Оба молчали. Обратный путь занял всего минут двадцать.

Когда белая полоса исчезла, впереди показался свет, льющийся из дверного проёма. Данил замедлил шаг.

Подойдя ближе, он с удивлением узнал вход в Псков-1.

Каким-то образом они миновали Кром, его кукольных обитателей и одинокую рассказчицу. Ане вдруг стало немного грустно. Неожиданно захотелось ещё раз увидеть Оюну, хотя совсем недавно она только и думала о том, как выбраться из крепости.

— Как думаешь, ребята всё ещё в блоке «Л»? — спросил Данил. — Прошло дня два, не меньше. Может, комплекс уже взяли под контроль.

— Если бы взяли, мы бы уже наткнулись на кучу Псов, штурмующих Псков-1 ради своего драгоценного профессора, — возразила Аня.

— Значит, не взяли, — кивнул Данил.

— Помнишь, куда идти?

— Конечно. — Данил перехватил посох поудобнее и с напускной важностью добавил: — Я же Проводник.

Аня закатила глаза и рассмеялась.

Впереди снова ждали Одержимые, Псы и прочие твари, скрывавшиеся в застенках Большого ‘О’. Аня прекрасно это понимала. Но возвращаться почему-то было уже не так страшно.

Жутко — да. Но не страшно.

Данил пересёк площадку и оглянулся на покосившуюся вывеску «Псков-1».

Они миновали несколько помещений. С их прошлого визита здесь ничего не изменилось.

У выхода в коридор Данил остановился, осторожно выглянул наружу и осмотрел обе стороны.

Никого.

Он махнул Ане, и они двинулись вдоль стены.

Однако чем дальше они шли, тем чаще Данил оглядывался по сторонам. Что-то изменилось, но он никак не мог понять что именно.

Знакомые следы Инцидента по-прежнему встречались на каждом шагу: разбитые лампы, вырванные провода, потрескавшаяся краска на стенах.

Всё выглядело знакомым. И всё же коридоры казались другими, будто комплекс успел прожить без них ещё одну жизнь.

— А вот когда дойдём до блока «Я», что тогда? — спросила Аня.

Они остановились у поворота, за которым в прошлый раз оказались зажаты между Одержимыми и Псами.

— Оценим обстановку, — ответил Данил и после короткой паузы добавил: — И придумаем план.

Аня глубоко вдохнула и медленно выдохнула.

Данил подошёл к углу, выглянул в коридор и тут же отступил обратно.

— Что там? — спросила Аня.

— Помнишь Псов и Одержимых, которые нас зажали?

— Попробуй забудь. — Она посмотрела за его плечо. — Они всё ещё там?

— Ну… они ещё там. Только…

Данил замялся, затем опустил взгляд на часы Проводника. Несколько секунд разглядывал показания и тихо присвистнул.

— Что?

— С момента, как мы вошли в Псков-1, прошло почти три месяца.

— Три месяца? Ты серьёзно?

— Ну, не три, а восемьдесят четыре дня, — уточнил Данил, снова сверяясь с часами. Он вспомнил, как время повело себя на Заливе. — Со мной уже как-то такое было. Только наоборот.

— Восемьдесят четыре дня… — повторила Аня.

Она посмотрела на часы Данила, потом на собственные руки. Для них прошло всего несколько дней. Неужели за это время снаружи действительно минуло почти три месяца?

Аня попробовала представить, сколько всего могло случиться в комплексе за восемьдесят четыре дня. Где теперь Айзек, Лиза и остальные? Что стало с Псами и комендантом? Сколько времени прошло дома, в Петербурге-6?

Тошнота подкатила к горлу.

— Не может быть… — пробормотала она, заламывая пальцы.

Данил ещё раз выглянул за угол.

— Идём.

Едва они вышли в коридор, в лицо ударил затхлый, тошнотворный запах.

На металлическом полу лежали двое Псов в неестественных позах. Рядом — скрученные тела Одержимых. Кровь давно засохла, превратившись в бурые, почти ржавые подтёки, въевшиеся в железо.

Данил остановился возле ближайшего тела.

Именно здесь они с Аней совсем недавно отбивались от преследователей. Тогда коридор был полон криков, выстрелов и топота.

Аня осторожно переступила через вытянутую руку одного из Псов. Её взгляд задержался на шлеме, но она тут же отвернулась. Ей не хотелось даже представлять, что скрывается под бронёй и глухими забралами.

Она выпрямилась и пошла дальше, стараясь смотреть только перед собой.

Под потолком потрескивали редкие уцелевшие лампы. Вентиляция гудела, перемешивая затхлый воздух. Шаги ребят разносились по пустому коридору.

Аня шла следом за Данилом, выбирая, куда поставить ногу. Тела приходилось обходить одно за другим. Иногда она останавливалась и прислушивалась, ожидая малейшего движения позади.

Коридор напоминал забытую усыпальницу, где каждый неосторожный шаг мог потревожить мёртвых.

Так они добрались до пролома, ведущего в Яркую комнату.

Аня замедлила шаг.

Она пыталась восстановить, что происходило здесь, но в памяти всплывали лишь отдельные сцены. Лица, разговоры, несколько коротких эпизодов из той жизни. Всё остальное расплывалось, стоило попытаться вспомнить.

Три года — и между разрозненными воспоминаниями почти полная пустота.

Аня ещё раз посмотрела на пролом и поспешила за Данилом.

Пробравшись через разломы, оставленные Левиафаном, они вышли к лаборатории, где когда-то собирали и восстанавливали гиганта.

Помещение встретило их тишиной.

Никого.

Данил осветил посохом ближайшие стены, затем пол и остатки оборудования. Часть приборов исчезла, а на металлическом покрытии и стенах появились новые следы борьбы.

Среди обломков темнели большие пятна запёкшейся крови.

— Думаешь, с ними всё в порядке? — спросила Аня.

Она посмотрела на одно из пятен и поспешно отвернулась.

Данил не ответил.

Он обвёл взглядом лабораторию, вспоминая людей, которых оставил здесь. Айзек, Лиза, комендант, Белый Проводник и десятки вооружённых Псов. Они собирались восстановить контроль над комплексом.

Теперь от их присутствия остались только следы боя.

Восемьдесят четыре дня.

За это время друзья могли покинуть комплекс, найти другое убежище, продолжить борьбу где-нибудь ещё. Но могли и погибнуть.

Данил посмотрел на пустое место, где прежде находился Левиафан. Ни самого гиганта, ни его друзей здесь больше не было.

Хотелось верить, что им удалось выбраться.

— Идём, — наконец сказал он. — Здесь мы ничего не найдём.

— Куда?

— В блок «Я».

— Ты знаешь, где он? — спросила Аня, вспомнив, как в первый день блуждала по коридорам ‘О’.

— Нет, — признался Данил. — Дальше блока «К» я не бывал. ‘О’ спроектирован так, что каждый следующий блок уходит глубже. Но временные аномалии иногда буквально разрезают комплекс: блоки и центральные убежища смещаются. За три месяца здесь могло всё измениться.

— То есть мы будем просто блуждать по ‘О’, надеясь случайно найти блок «Я»?

— Есть идея получше?

Аня посмотрела на него. Данил стоял с посохом в руках и ждал ответа.

— Судя по тому, что вы мне рассказывали, это может занять месяцы. А может, и годы, — сказала она. — Нам нужно есть, пить. И где-то спать, как минимум.

Данил опустил взгляд на посох. Некоторое время молчал, затем кивнул.

— Знаешь… ты права.

— И что предлагаешь?

— Давай я отведу тебя обратно. В Петербург-6. А потом вернусь и продолжу поиски.

Аня уставилась на него.

— Что? Ты серьёзно?

— По большому счёту тебя ничего не обязывает мне помогать.

— Хочешь сказать, это не моё дело?

— Ну… типа того.

Аня шагнула ближе.

— После того как ты протащил меня через всё это… через весь этот ад, ты хочешь сказать: «Ну всё, пока»?

— Аня… — Данил замялся. — Ты же видишь, как здесь опасно. Я… не уверен, что вдвоём мы сможем пройти через всё это.

— Да пошёл ты, — отрезала она.

Данил открыл рот, собираясь что-то ответить, но передумал.

Аня отвернулась. Ещё совсем недавно она мечтала вернуться домой, в Петербург-6. А теперь, когда они наконец получили хоть какую-то зацепку о Борисе, Данил предлагал ей уйти. И собирался продолжить поиски один.

Она посмотрела на него, ожидая, что он скажет что-нибудь ещё.

— Хорошо, — произнёс Данил после паузы. — Давай попробуем найти еду и воду.

Аня промолчала и снова отвернулась.

За единственным обычным входом в лабораторию что-то заскрежетало.

Следом раздался металлический грохот, будто на пол рухнул тяжёлый предмет.

Данил развернулся к двери и выставил перед собой посох.

Из-за неё донеслись шаги.

Он начал пятиться к Ане, продолжая следить за входом.

— Прячемся, — едва слышно прошептал он и указал на поваленный мэйнфрейм.

Они пригнулись и двинулись к массивному корпусу. Шаги за дверью становились громче. Кто-то приближался, тяжело переставляя ноги.

Данил первым опустился за укрытие. Аня устроилась рядом, стараясь не задеть лежавшие на полу обломки.

Они осторожно выглянули из-за укрытия.

В дверном проёме показались две фигуры.

Одержимые.

Они вошли в лабораторию, водя головами из стороны в сторону. Рты оставались приоткрытыми, глаза безучастно шарили по помещению.

В прошлую встречу на их лицах ещё сохранялись следы паники и ужаса. Теперь не осталось даже этого. Лица застыли, движения стали ещё более механическими.

Перед ребятами были словно ожившие мертвецы. От прежних людей сохранились только оболочки, продолжавшие двигаться.

Одержимые разошлись по лаборатории. Со стороны их движения казались бесцельными, но постепенно Данил заметил в них определённый порядок. Они перемещались между оборудованием, останавливались, меняли направление и снова шли, точно следовали заранее проложенному маршруту.

Даже Куклы казались ему понятнее. Те хотя бы проживали свои забытые роли и жизни. Эти же методично обшаривали помещение, и невозможно было понять, что именно ими управляло.

Данил крепче сжал посох.

Мимо них так просто не проскользнуть. Он проследил за ближайшим Одержимым, дождался, пока тот повернётся, и начал подниматься из-за укрытия.

Но в дверном проёме мелькнули ещё силуэты.

На этот раз — живые.

Один из них двигался пригнувшись, осторожно переставляя ноги и стараясь не привлечь внимания Одержимых.

Это был Пёс.

Его шлем разбился, забрало было оторвано, открывая лицо и внимательные глаза. Часть брони отсутствовала, оставшиеся пластины держались на скотче и пластиковых хомутах. На пальцах виднелись грязные бинты.

В руке Пёс держал железный прут с примотанным к концу ножом. Оружие напоминало самодельное копьё.

Данил замер, наблюдая за ним из-за укрытия.

Пёс заметил его. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Затем боец указал перебинтованным пальцем на Одержимого, находившегося дальше от входа. Потом показал на Данила и перевёл палец на второго — того, что стоял ближе к Проводнику.

Данил посмотрел на обоих противников.

Пёс ждал, продолжая держать руку поднятой.

Данил кивнул.

Боец поднял три пальца и начал отсчёт.

Три.

Данил перелез через укрытие, удерживая посох перед собой.

Два.

Он перехватил оружие поудобнее, приготовившись к удару.

Один.

Данил и Пёс одновременно бросились на Одержимых.

Пёс первым настиг своего противника. Он вогнал самодельное копьё ему в тело, навалился всем весом и повалил на пол. Выдернув оружие, боец принялся наносить короткие, яростные удары, не позволяя Одержимому подняться.

Данил обрушил посох на голову второго.

Раздался хруст. Голова Одержимого неестественно повернулась, но тот даже не пошатнулся. Он тут же бросился на Данила, вытянув руки.

Проводник отшатнулся и ударил под колено, пытаясь сбить противника с ног.

Без толку.

Одержимый продолжал наступать. Повреждения словно не имели для него значения. Он двигался рывками, иногда теряя равновесие, но всякий раз восстанавливал его и снова тянулся к Данилу.

Данил отступил ещё на шаг, стараясь удержать расстояние между собой и противником. Посох вновь ударил по телу Одержимого. Тот дёрнулся, однако продолжил движение.

Одержимый снова бросился вперёд.

Данил попытался уйти в сторону, но противник уже оказался вплотную.

И тут его сбили с ног.

Раздался металлический лязг. Мелькнул клинок — и вошёл Одержимому в голову.

Тело рухнуло на пол.

Данил отступил, тяжело дыша, и поднял взгляд на своего спасителя.

Перед ним стоял старший комендант Игорь Иванович.

Потрёпанная шинель, заштопанная форма, недельная щетина, исхудавшее лицо. От прежнего начальника, державшего Большое ‘О’ под железным контролем, мало что осталось.

Но стоял он всё так же прямо, крепко удерживая оружие.

— Сперва надо повалить эту тварь. Только потом наносить удар, — спокойно проговорил он.

Комендант ещё раз ударил клинком по шее поверженного Одержимого.

— И бить в контроллеры. Железные штуки есть такие на каждом.

В его руке была наградная шашка — та самая, что когда-то висела над столом в кабинете коменданта.

Игорь Иванович выпрямился, расправил плечи и наконец внимательно посмотрел на ребят.