Дом Эльмиры

Глава 5: Не обычный отпуск

Я шел по пустынной дороге, когда внезапно почувствовал, что кто-то дотронулся до моего плеча. Я обернулся и увидел женщину, одетую с головы до ног в белое.

Уилки Коллинз «Женщина в белом»

Проснулся Виктор, как ни странно, в отличном расположении духа, прекрасно отдохнувшим. На часах было почти десять утра – как же, все-таки, прекрасно просыпаться без будильника!

Он какое-то время лежал под одеялом, вспоминая события этой ночи. В окно било утреннее солнце, в ярких лучах плясали пылинки, пахло нагретым паркетом и чистым бельем. Ночной разговор казался абсолютно фантастическим, и он быстро списал его в особо реалистичные сновидения: «Конечно, ты поселился в доме, где недавно умер человек, вот тебе и снится чертовщина. Колодцы, плачущие дети, призраки. Ты просто слишком устал. Поэтому – давай отдыхать на всю катушку!»

Внизу раздался какой-то шум, и Виктор сразу напрягся: неужели все-таки призрак? Он встал, сменил пижаму на светлую рубашку и джинсы, и осторожно спустился вниз. На кухне хозяйничала симпатичная молодая женщина: совсем миниатюрная, тоненькая фигура обтянута ярким летним платьем, на голове – два хвостика. Резкими, но точными движениями девушка готовила завтрак.

– Доброе утро… вы, вероятно, Иса? – поздоровался Виктор с облегчением.

При всей своей миловидности, девушка почему-то не вызвала в нем симпатии. Было в ней что-то неприятно нервное – Виктор не любил работать с такими пациентами, но сейчас, слава богу, в этом и не было необходимости.

– Ааа, господин Левандер! – с каким-то преувеличенным восторгом поприветствовала его она. Лицо ее было довольно красивым, но его слегка портили неподвижные глаза и, пожалуй, слишком большой рот. Улыбалась она во все зубы – не девушка, а рекламный плакат стоматологии. – Да, я – это Иса… в смысле, да, это я. Очень рада! Сейчас будет готов завтрак, вы любите омлет с колбасками?

Виктор любил омлет с колбасками, а кроме того, он был голоден, как волк: вчера ужинал всем, что захватил с собой из дома, и этого «всего» было явно недостаточно. Он с наслаждением съел поданный омлет, запил полной чашкой молока и попросил кофе.

– Я так рада, что вы здесь живете. После смерти… ой, простите, не за завтраком же… в общем – в последнее время здесь стало как-то так пусто, я приезжала, чтобы наводить порядок в доме, это же не очень хорошо, когда дом просто стоит пустой, и это было так странно – приезжать сюда одной и уезжать одной. Ваш кофе!

От ее словесного потока у Виктора слегка заныло в висках – знакомое чувство, он не раз ощущал то же самое во время сеансов с маниакально-депрессивными пациентками в их самой активной фазе. Выдержать это было несложно, но раздражало. Он решил поступить так же, как на работе – перенаправить бурный поток на благо. Подстроившись под ее тон и расширив улыбку до собственных, весьма скромных, пределов, он с энтузиазмом откликнулся:

– Взаимно, Иса, я тоже рад вас видеть, благодарю за завтрак. У меня есть небольшой список покупок, я вам его чуть позже принесу, а пока, может быть, вы присядете рядом со мной, и расскажете, как тут вообще… вокруг? Кто соседи, чем тут занимаются, в общем – все, что знаете. Да и про госпожу Эльмиру и Филипа я вовсе не прочь поговорить, я не суеверный!

Произнеся последнюю фразу, он хмыкнул про себя: «Несуеверный Виктор, который всю ночь занимался охотой на привидений…»

Тактика сработала: получив направление, поток речи Исы выбросил на него миллион сведений разной степени ценности. В течение ближайших пятнадцати минут Виктор узнал, что по соседству живут супруги Вернаны: старый индюк с молодой женой-нимфоманкой, с которой встречаются все жители окрестностей вплоть до Равеля, унылая семья Ласкеров – они приезжают в дом буквально на один месяц в году, непонятно, зачем держать такой дорогой дом и не жить в нем, одинокий сумасшедший Сильван – в том огромном доме, он постоянно таскался к ним, пока хозяйка была жива, скорее всего, они спали вместе, может, из-за него она и развелась с мужем, остальные жители слишком далеко, чтобы ими интересоваться, хорошее кафе – в самом дальнем конце пляжа, который ближе к городку Айвиц, там, кстати, ближайший нормальный магазин, оттуда приходится возить все, включая самые элементарные продукты, сама Иса живет еще дальше по берегу, приезжает сюда на машине, готовит, убирает и уезжает, а хотите я сделаю вам еще кофе?

Наскоро рассортировав в голове полученные сведения, Виктор кивнул и попросил добавить в кофе виски. Девушка посмотрела не него с удивлением:

– Виски? В кофе? – Это ее немного затормозило, и Виктор чуть перевел дух.

– Да, виски в кофе. Я вам в список покупок включил коньяк, мне его очень не хватает. Но пока его нет – пусть уж будет виски.

Затем, получив еще кучу сплетен о соседях, он переключил поток в сторону усопшей госпожи. Иса рассказала, как они сосуществовали с Эльмирой последние два года с момента ее поступления к ней на службу. До этого у Эльмиры работала пожилая женщина, которая вынуждена была оставить работу и уехать к детям, поэтому Виктору пришлось довольствоваться сведениями за последние два года. Впрочем, и этого было с избытком.

Госпожа Кастель вела активный образ жизни: общалась с соседями, часто ездила в город на встречи, иногда устраивала в доме приемы гостей, и тогда на подмогу Исе из Айвица приезжала ее подруга – готовить, мыть посуду и подавать блюда. Работа? Насколько Исе известно, никакой работы у госпожи не было, и да, она сама не понимает, откуда та брала деньги. После развода с мужем, Радославом Кастелем, она, конечно, получила какую-то сумму, но странно предполагать, что этого хватило на пятнадцать лет безбедной жизни.

Болтая, Иса прибралась в кухне, взяла пипидастр и пошла по дому сметать пыль. Виктор ходил за ней, слушая и задавая вопросы. Информации было слишком много, но в своей психотерапевтической работе он привык собирать ее сразу, как только удавалось, второго шанса могло и не быть. К тому же ему все равно было совершенно нечем заняться, а сориентироваться на месте было нелишним. Он подавил профессиональное желание открыть блокнот и начать конспектировать все, что говорила девушка, и старался просто запомнить.

Он даже толком не знал, зачем. Но с одной стороны – ему здесь жить, хоть и недолго, с другой – просьба Филипа составить мнение о жизни матери, а с третьей… где-то на задворках сознания маячило воспоминание о ночном разговоре, и, к сожалению, он так и не смог себя полностью убедить, что его не было. А значит – в нем проснулся азарт исследователя.

Стоп. Азарт исследователя? Это что-то новое. Точнее, хорошо забытое старое: когда-то он пошел обучаться психотерапии именно из-за своего любопытства к чужим тайнам. Но по дороге, к сожалению, почти полностью растерял свой энтузиазм, и пришел к полному презрению – знать что-то о людях еще пару дней назад ему казалось скорее обременительным. И вот – пожалуйста. Как действует на человека море, свежий воздух и посещения призраков.

Прибирая гостиную, Иса рассказывала ему о встречах госпожи с Сильваном Корицем, а вытирая пыль наверху, закатывала глаза и артистично буквально по ролям пересказывала встречу госпожи с Филипом. Потом девушка взялась за швабру и выложила примерную структуру приемов, куда приходили сплошь богатые люди, включая руководителей из мэрии Равеля, крупных бизнесменов и даже актеров. Они играли в покер, слушали музыку и говорили о политике, акциях и многом непонятном.

Когда Иса, наконец, уехала, забрав у Виктора список покупок, он ощутил сильнейшее желание остаток дня побыть в полном одиночестве и тишине.

«Раз уж я на природе – сам бог велел пойти прогуляться!» – решил Виктор. Он налил полный термостакан ледяного лимонада из холодильника, надел кроссовки, и вышел за ворота.

Он обошел все окрестности, убедившись в том, что Ласкеры покинули дом: машин не было, дом стоял пустым, видимо, они уехали утром. На пляже издалека заметил стройную красавицу, вероятно, Лидию Вернан, купающуюся в одиночестве. Посидел в кафе, о котором говорила Иса, – и впрямь неплохое кафе, даже непонятно, что оно делает в таком безлюдном месте? Впрочем, с другой стороны от кафе начинался городок Айвиц, тамошний пляж посещало больше людей, а кафе было чем-то вроде пограничного столба между пляжами.

Виктор купил себе пирожное (в кафе не было ничего несладкого) и съел, запивая неожиданно крепким эспрессо. На попытки скучающего баристы завязать разговор ответил привычным взглядом «Не влезай – убьет!», и бариста ретировался в дальний угол стойки. Посетителей было совсем немного, и Виктор, наконец, смог начать приводить мысли в порядок.

Больше всего его, как ни странно, волновало ночное происшествие. «Все-таки, сон или не сон? Ладно, мы не допускаем, что призраки существуют, а это значит, что ты, вероятно, спятил. И при этом ведешь себя так, будто ничего не случилось – подумаешь, призрак, что тут такого?»

Он стал вспоминать, чему его учили в институте. Связь с реальностью? Ее никак изнутри не проверить, это он знал точно. Но косвенно тот факт, что он вообще задается вопросами, говорил скорее против теории психоза. «Хотя… возможно, я ими задаюсь именно потому, что моя граница реальности стала зыбкой?»

«Ну хорошо. Бред. Есть ли у меня какая-то особенная уверенность в чем-либо, что может быть необычным? Вроде, нет, иначе, я бы точно знал, что призрак Эльмиры существует. Хотя… сейчас же я его и не вижу, а вот ночью, при всех моих сомнениях, я с ним разговаривал, разве это не говорит о моей вере в его существование?»

Его слегка передернуло, и чтобы отвлечься, он откусил приторный кусок пирожного, посыпанный кокосовой стружкой. «Так, что у нас… аффект. Соразмерны ли эмоции происходящему? Кажется, я спокоен, это хорошо… или нет. Вот почему я ночью был спокоен, как мертвец? Разве так люди реагируют на появление призрака? Тянет это на несоответствие?»

Придя к выводу, что, как бы ни старался, списать версию о сумасшествии не может, он почувствовал, как его скверное настроение возвращается.

«Ладно. Посмотрим, как пойдет дальше. Может, это разовая вспышка, обусловленная сонным состоянием, стрессом от перемены места и ночным кошмаром. Это было бы неплохо».

Почему-то его сейчас не столько пугала сама мысль о психозе, сколько было крайне неприятным предполагать, что именно его разум мог помутиться. Виктор верил в свой ум – он был его гордостью и форпостом самооценки – тем, что отделяло его от большинства людей. И… кто может быть ничтожнее сумасшедшего? Что скажет, например, Ирина? «Виктор, вам всерьез стоит задуматься о завершении практики и, возможно, о госпитализации». Его снова передернуло.

Виктор заплатил баристе, который поглядывал на него с опасением, и отправился в обратный путь. Купавшаяся женщина теперь лежала на пледе, загорая, практически на его пути. «Интересно, пляж пустой, зачем располагаться на таком расстоянии от воды?»

Загадка разрешилась быстро: как только он приблизился, она тут же окликнула его:

– Хорошего дня!

«Видимо, это засада. Ну что ж – а я и не против!» – подумал Виктор. Ему надо было как-то отвлечься от мрачных мыслей.

– И вам! Виктор Левандер.

– Я так поняла, вы теперь живете в доме госпожи Эльмиры… – ее голос дрогнул, но глаза скрывались под солнечными очками, и невозможно было понять, что она чувствует.

– Скорее, я бы сказал не «теперь», а «сейчас» – я ненадолго, в отпуске. А вы?..

– Лидия. Очень приятно. Вам нравится у нас? – Она села, чтобы хотя бы как-то выровнять позиции – разговаривать лежа со стоящим собеседником было неудобно.

– Да, очень хорошо. Море, природа… я сто лет не выезжал из города, уже начал покрываться плесенью понемногу. Давно тут живете?

– Почти десять лет. Мы купили этот дом уже готовым, раньше здесь жила почтенная чета. И с тех пор практически не выезжаем: муж часто работает из дома, он нотариус, сидит целый день в своем кабинете, зарывшись в документы, а потом едет в город и пропадает там. А я… а я просто живу. Гуляю, купаюсь, общаюсь с соседями, смотрю сериалы. В общем – скучная жизнь домохозяйки.

Она поднялась – на ней был совершенно умопомрачительный купальник, который скорее демонстрировал, чем скрывал, –засунула маленький томик, который до этого читала, в пляжную сумку, накинула парео и шагнула к Виктору:

– Нам по дороге.

Виктор галантно подставил ей локоть, и они пошли в сторону домов.

– И что, вы один отдыхаете? – как бы невзначай спросила Лидия.

«Ничего себе…» – подумал Виктор, вспомнив характеристику, которую ей дала Иса.

– Да, совершенно один. В этом, собственно, и вся идея.

– Отдохнуть от семьи? Или от работы? – Ее прямота поражала воображение.

– От работы. Семьи у меня нет, спасибо, что спросили, – вырвалось у него. «О, узнаю старого-доброго себя. Ни разу не съехидничал – считай день прошел зря», – подумал он с некоторым запоздалым сожалением. Женщина была красивой, да и связи с соседями не помешают.

Она немного резко глянула на него с неясным выражением лица, но продолжила:

– Наверное, вы с людьми работаете. Я очень устаю от людей, поэтому жизнь в глуши мне полезна.

– Да, я психотерапевт. Мало кто так работает с людьми, как я.

– О, очень вам сочувствую… в смысле, вам, наверное, нравится, конечно, но я бы точно не стала. Сидеть, слушать все это нытье и жалобы от скучающих женщин средних лет. Ужас.

«Ужас. Точно. Ровно то, что я об этом думаю, ни слова обмана».

– Да нет, не все так плохо… но отдыхать нужно. А вы часто общаетесь с господином Сильваном? – перевел он тему.

– Общаемся… да не сказала бы, что мы вообще с ним общаемся. Он довольно угрюмый и неприятный, сидит у себя дома и почти не вылезает. Он владеет какой-то фирмой, что-то очень сложное техническое, богат, как дьявол, мизантроп. А что? – Она была явно недовольна сменой темы. Они уже подходили к воротам ее дома, и ей, видимо, хотелось продолжить знакомство.

– Да ничего… я же на отдыхе, что мне еще делать, кроме как сплетни собирать. Ну вот и ваш дом. Приглашайте на пляж, познакомите с мужем.

– Договорились. Правда, вытащить Густава купаться – это целый отдельный проект со своими сроками, исполнителями и ценой. Но ради вас он, возможно, высунет свой бледный нос из дома. До свидания.

Она скрылась за дверью калитки, рядом с которой висела видеокамера.

Виктор зашагал к своему дому. Настроение чуть исправилось – общение с женщинами обычно действовало на него именно так.

***

Виктор проснулся около часа ночи: что-то его разбудило, но не сообразить, что именно. Немного поворочался, устраиваясь в непривычной чужой кровати поудобнее, и вдруг услышал: что-то шумело внизу, в гостиной. Он сразу вспомнил события прошлой ночи: темная гостиная, Эльмира на диване, странный, совершенно неуместный разговор. Сердце гулко застучало: если выяснится, что это не было сном, значит… значит он сошел с ума, теперь уже точно.

Глубоко вдохнув пару раз, чтобы окончательно проснуться и прийти в себя, он встал с кровати и зашлепал босыми ногами по холодным ступеням.

В гостиной было достаточно светло: квадрат лунного света лежал в центре комнаты, освещая край столика. Там никого не было. Виктор с облегчением выдохнул, и уже было собирался вернуться в постель, как услышал тихое звяканье, доносящееся из-за перегородки, отделяющей гостиную от кухни. Он прокрался чуть вперед и заглянул за нее.

На кухне стояла Эльмира. Она насыпáла в бокал кусочки льда, которые достала из холодильника. В бокале было что-то прозрачное.

«Так… рецидив налицо. Все-таки отделаться простой рационализацией не удалось…» – Виктор пытался мыслить ясно, но сердце билось куда быстрее обычного, а руки заметно дрожали.

Эльмира убрала контейнер с оставшимся льдом обратно в холодильник, взяла бокал и обернулась. Увидев Виктора, она слегка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки:

– А, господин Левандер. Я вас разбудила? Простите, я не хотела. Просто мне захотелось выпить и… – она как будто не нашла, как продолжить и замолчала.

«А что, привидения могут пить? Открывать холодильники, колоть лед… Виктор, дорогуша, такое невозможно даже в мире, где есть привидения, ты точно спятил». Усилием воли подавив желание закрыть глаза и потрясти головой, Виктор ответил слегка дрожащим голосом:

– Да… я услышал звуки отсюда и подумал, что в дом кто-то забрался… – Ответ был бы естественным, если бы они просто были двумя людьми в одном доме.

– Простите, еще раз. Видимо, вы испытываете классические неудобства жизни в доме с привидением: ночные шорохи, таинственный стук… Вы не возражаете, если я не стану замогильно хохотать и греметь цепями? У меня и цепей-то нет, если не считать цепочку на шее, – ее тон был ироничным, но Виктору было не до шуток. Он не нашел ничего умнее, чем открыть шкафчик бара, достать оттуда бутылку виски, налить себе полстакана и, достать лед, отколоть пару кусков и бросить в бокал.

Эльмира изящно прошла в гостиную: на этот раз она была в мягких комнатных туфлях, которые издавали отчетливый шорох. Виктор двинулся за ней. Они сели, как в прошлый раз, на диваны и, не сговариваясь, отхлебнули из своих бокалов.

– Вы знаете, Виктор… все время с нашей последней встречи я размышляла. Понимаю, прозвучит странно, но… я подумала, что не зря именно вы оказались именно здесь. Что-то в этом есть. Психотерапевт. Вы же помогаете людям разобраться в их жизни?

Мысли Виктора скакали, как обезумевшие кролики: «К чему она клонит? Что ей надо? Кому – ей, если она мне просто мерещится? Как со всем этим разобраться?» Но он был опытным специалистом, и мог вести разговор даже в таком состоянии, сохраняя внешнюю невозмутимость:

– Да, Эльмира. Именно так.

– Именно так, – повторила она задумчиво. – Знаете, а ведь мне очень нужно разобраться в своей жизни. Той, которая уже завершилась, но при этом не стала для меня более понятной. Я помню про ваш отпуск, но, быть может, вы не откажете мне… я постараюсь не занять у вас много времени.

«Ааа! Вот как сходят с ума психотерапевты! Они галлюцинируют свою работу. Понятно» – Эх, надо было ехать не сюда, а прямиком в клинику глубинной терапии «Резиденция», где он учился, и где имел неплохие связи.

– Вы… хотите пройти курс психотерапии?

– Да, – просто сказала она. – Мне это нужно. Согласитесь ли вы?

«В конце концов, игра уже проиграна, черт с ним. Буду играть по правилам. Пусть это будет настоящий призрак, а что? Хотя бы развлекусь напоследок, потом уже можно смело ложиться в стационар».

– Эльмира… у психотерапии есть четкие требования. Я не могу их нарушать. Допустим, мы могли бы работать здесь, в этом доме есть хороший рабочий кабинет. Предположим, я закрою глаза на тот факт, что вас нет в живых. Я и не такое видел в своей практике, – зачем-то соврал он. Ничего более «не такого» в его практике не было даже рядом. – Но как быть с оплатой? Это важная часть терапии! – Ему казалось, он нашел хорошее обоснование для отказа.

– Очень просто. Я вам заплачу за каждую сессию. Я довольно богата, в чем вы видите проблему? – Она, казалось, не замечала никакой неувязки.

Виктор почувствовал себя в западне. «Дурак, о чем ты думал? Она может пить, топать по полу, скрипеть мебелью, конечно же она может просто оплатить свою терапию. С другой стороны, где она возьмет деньги?»

Она смотрела на него и, как будто, читала мысли.

Виктор раздумывал. «И что, ты будешь супервизировать этот случай? „Здравствуйте, я тут с призраком работаю…“ Хотя, если не говорить про призрака, то это вполне обычный случай. Наверное. Да ты что, серьезно? Хочешь взять ее в работу?» – Виктор нервно забарабанил пальцами по колену: «Ну хорошо. К черту. Почему нет?» Он понятия не имел, как правильно сходить с ума, но загадка происходящего манила его. Он не хотел себе в этом признаваться, но внутри допускал мысль о том, что призрак может быть и настоящим. Поэтому решился:

– Хорошо. Это подходит. Предлагаю встречаться каждый день на один час. Вас это устраивает?

– Устраивает. Только не день, а ночь. Днем я почему-то совсем не могу собраться – я вся сонная и не могу даже толком двигаться. И еще… днем меня не видно.

«У с ума сойти…» – только и подумал Виктор.

Глава 6: Не Шерлок Холмс

– Убийца, – продолжал он, – всегда в момент преступления бывает болен. Он подчиняется не разуму, а какому-то болезненному наваждению, и именно потому почти неизбежно оставляет след.

Ф. М. Достоевский «Преступление и наказание»

Они прошли в кабинет, где расположились в креслах слегка под углом друг к другу. Виктор хотел зажечь торшер, но Эльмира жестом его остановила:

– Если вы не против, я бы предпочла естественное освещение.

Естественное освещение представляло собой сумрак: кусты за окном отбрасывали лунные блики на потолок кабинета, и в этом тусклом свете привыкшие к темноте глаза Виктора едва различали собеседницу.

– Хорошо. Тогда начнем. Расскажите о себе, все, что посчитаете нужным.

Эльмира задумалась, но ненадолго:

– Я прожила здесь довольно большую часть своей жизни. Замуж вышла рано, брак был разумным решением. Муж обеспечивал стабильность, я – порядок. Любви не было, но она и не требовалась. У нас был сын – Филип. Я не занималась им постоянно. Считала и считаю, что избыточная вовлеченность портит детей. Он вырос самостоятельным, получил образование, живет своей жизнью. Я выполнила свою часть.

Она как-то рассеяно посмотрела в сторону, помолчала и продолжила:

– Когда Филип повзрослел, наши встречи стали редкими. Это не было конфликтом. Просто необходимость в тесном контакте исчезла. Я не считаю это трагедией. С мужем мы разошлись, можно сказать, без скандалов. К тому моменту мы давно были чужими людьми… разумеется, у него была ко мне масса претензий, но, говоря откровенно, скандалы со мной он к тому времени уже не тянул: за время нашего брака я перестала быть той растерянной скромницей, какой была, когда мы познакомились. В общем… я переехала в этот дом, а он остался в своей квартире вместе со своими претензиями, желанием, чтобы я все поняла, и сыном, который, увы, не настолько одарен интеллектуально, чтобы рано покинуть отчий дом. Средств хватало, работать я не собиралась – не видела в этом смысла. Я много читала, принимала гостей, поддерживала связи.