Терпила

— Я тебя потерял, — сказал он.

— Я отвечала Инге.

— Астахов тоже?

Дамир спокойно посмотрел на него.

— Я искал кофе.

— Нашёл?

— Пока нет.

— Там, кажется, подают.

— Спасибо.

Дамир кивнул Вере.

— Доброй ночи, Вера.

— Доброй.

Он ушёл. Роман смотрел ему вслед.

— Быстро вы перешли на имена.

Вера почувствовала раздражение.

— Ты сам нас представил.

— Я не об этом.

— А о чём?

Он повернулся к ней.

— Тебе он нравится?

Вопрос был произнесён тихо. Без улыбки. Вера не ожидала его и потому ответила не сразу.

— Я почти с ним не разговаривала.

— Это не ответ.

— А какой ответ тебе нужен?

— Правдивый.

— Я не знаю его настолько, чтобы он мне нравился или не нравился.

Роман смотрел в её лицо, будто искал там то, что она сама ещё не успела понять.

— Ты сегодня весь вечер на него смотрела.

— Я смотрела на человека, который говорил.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Ничего.

Он взял её за локоть. Не больно. Но крепко.

— Поехали домой.

— Мы даже не попрощались.

— Я попрощаюсь.

— А я?

Роман посмотрел на её руку в своей ладони и медленно отпустил.

— И ты, конечно.

Вера вернулась в салон первой. Домой они ехали почти молча. Город за окнами машины казался размытым от мелкого дождя. Вера смотрела на капли, бегущие по стеклу, и чувствовала рядом напряжение мужа.

Наконец Роман сказал:

— Не люблю таких мужчин.

— Каких?

— Которые считают, что если говорят тихо, им можно говорить что угодно.

— По-моему, ты сейчас описал себя.

Он повернулся к ней. Вера сама удивилась этой фразе. Роман усмехнулся.

— Инга всё-таки плохо на тебя влияет.

— При чём тут Инга?

— Ты стала колючая.

— Может быть, я просто стала отвечать.

— На что?

Вера хотела сказать: на всё. Но промолчала. Роман снова посмотрел в окно.

— Не путай вежливость мужчины с интересом к тебе.

Вера медленно повернула голову.

— Что?

— Астахов. Он умеет производить впечатление. Это часть профессии.

— Ты сейчас предупреждаешь меня?

— Я просто говорю, чтобы ты не придумала лишнего.

— А если лишнее придумал ты?

Роман коротко рассмеялся.

— Вера, не делай из этого драму.

Снова эта фраза. Только теперь она не ранила. Она раздражала.

— Хорошо, — сказала Вера. — Не буду.

На следующий день Роман приехал в офис раньше обычного. Совещание с Дамиром было назначено на десять, но он попросил секретаря пригласить архитектора к половине десятого. Дамир вошёл без папки, только с телефоном в руке.

— Ты хотел поговорить?

— Да. Сядь.

— Я постою.

Роман кивнул. Несколько секунд он перебирал бумаги на столе, хотя нужного документа среди них не было.

— Проект мне нравится, — сказал наконец. — И ты хороший специалист.

— Похоже на начало неприятного разговора.

— Не обязательно.

Дамир ждал. Роман поднял глаза.

— Просто не смешивай работу и личное.

— Я не смешиваю.

— Вчера мне показалось иначе.

— Тебе показалось.

Роман улыбнулся.

— Давай без игр. Я видел, как ты смотришь на Веру.

В кабинете стало тихо. Дамир не отвёл взгляда.

— И как я на неё смотрю?

— Так, как не надо смотреть на чужую жену.

Дамир чуть склонил голову.

— Интересная формулировка.

— Какая есть.

— «Чужая жена».

Роман перестал улыбаться.

— Не цепляйся к словам.

— Я архитектор. Я цепляюсь к конструкции.

— Тогда конструкция простая. В моём доме чужое не трогают.

Дамир смотрел на него несколько секунд. Потом произнёс очень спокойно:

— А человек может быть чужой собственностью?

Лицо Романа стало неподвижным.

— Не умничай.

— Я спросил.

— А я тебе отвечу. Не смотри на мою жену.

— Смотри, Роман. Ты сейчас говоришь не о ней. Ты говоришь о себе.

— Не тебе объяснять мне мой брак.

— Согласен.

Дамир взял со стола карандаш, который лежал рядом с чертежами, покрутил между пальцами и снова положил.

— Тогда объясни его себе сам.

Роман встал.

— Это предупреждение.

— Я услышал.

— Надеюсь.

Дамир направился к двери. У самого выхода остановился.

— Кстати.

Роман молча смотрел на него.

— Вчера Вера сама выбрала платье?

Тишина стала почти осязаемой.

— Пошёл к чёрту, — тихо сказал Роман.

Дамир едва заметно улыбнулся.

— Значит, сама.

Дверь закрылась. Роман остался один. Он подошёл к окну, сунул руки в карманы и долго смотрел на город. Впервые за много лет его раздражал не мужчина рядом с Верой. Его раздражала сама мысль, что Вера может стать женщиной, на которую кто-то смотрит не как на его жену. А как на Веру.