Пером и шпагой
Валентин Саввич Пикуль

1 2 3 4 5 ... 26 >>
Пером и шпагой
Валентин Саввич Пикуль

Роман-хроника «Пером и шпагой» посвящен одному из интереснейших периодов русской истории – участию России в Семилетней войне, подвигам и славе русских войск, дошедших в битвах до Берлина. В основу событий, помимо боевых эпизодов, положена вся подоплека секретной дипломатии середины XVIII века. Шпионаж и придворные интриги, где любовь тесно переплеталась с подкупом и даже прямым предательством, привели к сколачиванию антирусского блока. Один из главных героев романа – кавалер де Еон, шпион Версаля при русском дворе, «который 48 лет прожил мужчиной, а 34 года считался женщиной, и в мундире и в кружевах сумел прославить себя, одинаково доблестно владея пером и шпагой». Этот роман стал той книгой, после которой о В.С. Пикуле заговорили как о писателе-исследователе.

Валентин Пикуль

Пером и шпагой

© Пикуль В.С., наследники, 2007

© ООО «Издательство «Вече», 2007

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2017

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Роман-хроника из истории секретной дипломатии в период той войны, которая получила название войны Семилетней; о подвигах и славе российских войск, дошедших в битвах до Берлина, столицы курфюршества Бранденбургского; а также достоверная повесть о днях и делах знатного шевалье де Еона, который 48 лет прожил мужчиной, а 34 года считался женщиной, и в мундире и в кружевах сумел прославить себя, одинаково доблестно владея пером и шпагой.

* * *

Плох тот народ, который не помнит,

не ценит и не любит своей истории!

    В. М. Васнецов

Начнем с конца

В ночь на 21 марта 1810 года французскому консулу при Сент-Джеймском дворе, барону Сегье, крупно везло. Он играл в доме леди Пэмброк-Монтгомери, урожденной графини Воронцовой, лихорадочно делая ставки на удвоение.

Время было уже далеко за полночь, когда лакей, обнося игроков крепким чаем, протянул Сегье поднос, на котором лежало письмо:

– Курьер из посольства. Извольте, барон.

Поглощенный выигрышем, консул наспех рванул конверт:

– Извините, господа. Я не задержу вас…

И вдруг вскочил, отбросив карты (и все заметили, что удачливый Сегье играл совсем без козырей).

– Война? – переглянулись русские. – Опять война?

– Нет, нет, – утешил их Сегье, чем-то взволнованный.

Легкомысленная красавица Екатерина Багратион, которая, колеся всю жизнь по Европе, давно уже забыла и мужа, и отечество, вдруг раскапризничалась:

– Барон, вы меня интригуете, и я не смогу отыграться…

Консул глянул на рассыпанные перед ним карты:

– Прошу прощения, я вынужден срочно покинуть вас.

Семен Романович Воронцов (отец хозяйки дома) спросил француза небрежно, с равнодушием старого прожженного дипломата:

– Что случилось, дорогой Сегье?.. – Воронцов сделал паузу. – Ежели это не секрет?.. – Опять пауза. – Секрет вашего строптивого императора?

– Господа! – объявил консул. – Секрета никакого нет… Только что отошла в лучший мир девица и кавалер Женевьева де Еон, которая в молодости была послом Версаля при таких высоких дворах, как Санкт-Петербургский и Сент-Джеймский!

Лица игроков вытянулись.

– Я уже забыл про эту кляузную старуху, – удивился лорд Пэмброк, фыркнув. – Ах, сколько было шуму из-за этой женщины!..

Посольский кеб, стуча колесами по камням, довез Сегье до пустынной улочки Нью-Уилмен; дежурный констебль поднял фонарь, присматриваясь:

– Кто идет? Отзовитесь…

Сегье захлопнул за собой лакированную дверцу кеба:

– Идет консул Наполеона – императора всех французов!

Полицейский услужливо осветил фонарем подъезд дома – черный, как провал рудничного штрека, давно заброшенного. В пролете лестницы из-под ног Сегье шарахнулась бездомная кошка. Шаткие перила колебались над темью колодца.

На площадке верхнего этажа вдруг брызнуло светом из раскрытых дверей.

– Прибыл консул, – возвестил констебль.

Королевский хирург, сэр Томас Кампеланд, раскрыл саквояж и, засучив рукава, натянул длинные шелковые перчатки.

– Великолепно, – сказал он. – Во имя закона и справедливости приступим к осмотру, пока бренное тело покойницы еще хранит тепло прошлой жизни…

Барон Сегье осмотрелся. Бог мой! Он даже не знал, что девица де Еон, этот таинственный дипломат и забытая писательница Франции, жила в такой отвратительной бедности. Почти голые стены, холодный камин, заброшенное рукоделие на пяльцах.

И всюду – шпаги, шпаги, шпаги!..

К нему подошла мадам Колль – приживалка покойницы.

– Когда это случилось? – шепотом спросил ее консул.

– Около полуночи, месье.

– Бумаги, – намекнул Сегье. – Бумаги… где?

Мадам Колль кивнула в угол. Там лежал большой узел, завернутый в шкуру медведя, до полу свисали печати короля и пахло сургучом. Англичане – опередили. «Как всегда…» Впрочем, в этой поспешной описи имущества ничего не было удивительного, ибо полиция Лондона давно подозревала покойницу в чеканке фальшивых денег…

– Внимание! – провозгласил Кампеланд. – Понятых, прокурора и консула прошу сюда подойти… Ближе, ближе.

Сегье шагнул к неряшливой постели, на которой лежала маленькая, но величавая покойница с желтым личиком. Тонкие губы старухи еще хранили предсмертную улыбку, и один глаз ее тускло взирал на любопытных гостей.
1 2 3 4 5 ... 26 >>