– Ты ещё кто такой? – Спустя небольшую паузу меняет кретин тон на более заинтересованный и одновременно настороженный.
– Тебя должно волновать не это, – исправляю наставительно и подмигиваю Варьке в машине, – а то, как в ближайшее время собрать свои вещи и свалить из Вариной жизни.
Пауза, и я вот вообще не удивляюсь, когда слышу разъярённое:
– Ты там совсем охуел?!
Оно ещё и выражается. Варя-Варя, как же ты могла связаться с вот этим?
Глава десятая. Варя
Егор возвращается в машину злой, как чёрт. Широко улыбается мне, небрежно швыряет мобильный на сиденье между нами, разрешает водителю ехать и отворачивается к окну.
Правда, всего на секунду, потому что уже во вторую звучит его весёлое:
– Это что за ошибка природы?
И направленный на меня взгляд требует незамедлительного и, естественно, самого честного ответа. Который я не собираюсь ему давать.
Тяну руку, осторожно забираю телефон и, не глядя на Егора, тихо, но уверенно говорю:
– Это не твоё дело.
На самом деле, мне просто страшно. Я не знаю, что сейчас сказать злому мужчине, чтобы он не наделал глупостей. И я не знаю, что сказать вечером ещё одному злому мужчине, которого, кажется, боюсь даже больше. Вот так парадокс: я знаю Пашу уже давно, полгода мы живём вместе, но он вызывает во мне куда больше страха, чем практически незнакомый Егор. Или, может, всё дело в том, что Минина я как раз и не знаю? Мне просто хочется верить в то, что он хороший.
И я почти убеждаюсь в этом, потому что Егор не спорит и не ругается. Когда я поднимаю на него взгляд, он лишь вздыхает.
– Что ты сказал ему? – Спрашиваю осторожно, пытаясь оценить весь размах своих проблем.
Егор дарит мне кривую улыбку и молча отворачивается к окну.
Остаток пути мы едем в молчании. Доезжаем почти до окраины города, плавно заворачиваем на просторную парковку перед большим бело-стальным зданием и тормозим у выхода.
Егор выскакивает из машины первым и оказывается у моей двери раньше, чем я успеваю неуклюже её открыть. Без разрешения и лишних слов помогает осторожно выбраться на улицу, а когда я снова поднимаю на него взгляд и хочу поблагодарить за такой простой жест помощи, Минин смотрит куда-то поверх моей головы в ту сторону, с который мы только что приехали.
Я прикусываю язык и не говорю ничего, только хмурюсь. Я обидела его? Видимо, он просто не понимает, какие неприятности устроит мне Паша за этот разговор с Мининым. Чёрт.
Когда мы отходим от машины и Егор уверенно ведёт нас прямо к главному входу, из стеклянных дверей как раз выходит какая-то пара. Женщина на вид явно больше тридцати лет, с ярко-рыжими кудрями и хмурым видом, и светловолосый мужчина с бритыми висками и улыбкой, которая появляется на его губах, едва он замечает Егора.
– О, Минин! – Весело здоровается он, после чего оба обмениваются крепкими рукопожатиями.
– Воронцов, – Егор, в отличие от своего знакомого, ведёт себя куда более сдержанно, а после ещё и поворачивается к девушке и вежливо здоровается и с ней: – Анна, приятно увидеть вас вновь.
Анна только лишь кивает, скользит незаинтересованным взглядом по мне и поворачивается к своему спутнику. Я не слышу, что она говорит, но он кивает, и девушка, виновато улыбнувшись, уходит в сторону стоящего неподалёку белоснежного автомобиля.
А тот самый Воронцов вдруг обращает своё внимание на меня. Точнее, на нас. Его взгляд сам собой опускается с моего лица на мой живот, и под этим взглядом моим малышам становится не очень уютно, потому что они тут же принимаются слабо возиться.
– Ого, Минин, – тянет мужчина слова, – ты где эту красоту от нас прятал?
Не знаю, как Егор, но я чувствую себя не очень уютно. И, сама себе удивляясь, делаю осторожный шаг в сторону – так, чтобы спрятаться за Егора. Хотя бы частично. Он большой и кажется сильным, за его спиной я чувствую себя куда лучше.
А незнакомец все не замолкает.
– Твоя жена? А где кольцо? Или просто девочка по залёту? – Смеется он громко и неприятно.
Девочка по залёту. Какое точное определение.
Но Егор удивляет нас обоих, когда тихо, но грозно говорит:
– Ещё раз такое от тебя услышу, Воронцов, череп проломлю, понял?
Минин разворачивается, сгребает меня подмышку и спокойно ведёт мимо задумчиво нас рассматривающего мужчины. Наверно, ему так же странно, как и мне.
Внутри, в тёплом светлом помещении, нас тут же встречает какая-то улыбчивая миловидная девушка. Она что-то щебечет, обратив всё своё внимание исключительно на Егора, пытается узнать, не нужна ли мне каталка и какой у меня срок. Видимо, она решила, что мы здесь именно из-за меня.
Егор говорит с ней довольно прохладно, хоть и пытается улыбаться, делая вид, что всё отлично. Получается у него так себе.
В итоге через минуту нас оставляют одних, а уже через пять Минин непреклонно заводит меня в кабинет для обследований. И даже выходит за дверь, оставляя только меня и доктора.
Всё это затягивается на добрый час, в конце которого я чувствую себя совершенно без сил и желания передвигаться. А усатый доктор в возрасте, что появляется в коридоре следом за мной, улыбается Егору и радует:
– Всё в порядке.
Час мучений ради «всё в порядке». Я очень рада, что со мной всё хорошо, но он мог бы сказать ещё хоть пару слов. В конце концов, я даже кровь с пальца сдала, а для меня это то ещё испытание.
Я не слушаю, о чём эти двое остаются говорить, но Егор догоняет меня уже у лестницы, что приютилась в конце коридора третьего этажа. Пристраивается рядом, без спроса цепляет ладонью за локоть и позволяет сделать первый шаг на лестницу, которой я даже и не видела.
– С малышами всё в порядке. Это мальчик и девочка, ты знала? – Егор переводит взгляд со ступенек на меня и улыбается, словно он – самый счастливый человек во всём мире.
А я почему-то забываю сделать следующий шаг. В горле щекочет от того, с какой нежностью Егор это сказал. Паша никогда не говорит о моих детях так. Даже мама о них так не говорит. Она не называет их малышами, только детьми. Кажется, кроме меня их вообще никто не называет малышами.
– Скажи ещё раз, – прошу хрипло.
Это похоже на навязчивую мысль, почти на потребность: мне нужно, чтобы он ещё раз назвал их малышами. Так, как он только что это сделал.
Но вместо того, чтобы сделать, как я прошу, Егор отпускает мою руку, приседает на корточки и с неожиданным трепетом кладёт обе ладони на мой живот. Они у него большие и очень тёплые. И его прикосновения нравятся не только мне – прямо в левую руку Минина тут же приходится ощутимый удар. Он не самый приятный, но после этого Егор вскидывает голову и смотрит на меня с неприкрытым восторгом в глазах и широкой счастливой улыбкой на губах.
Я невольно улыбаюсь ему в ответ. Мне немного сложно поверить, но я вижу, что его чувства – искренние. Это так… странно. И волнительно. Знать, что твои дети нужны не только тебе. Делить с кем-то эти чувства и эмоции. Просто стоять и глупо улыбаться, видя не осуждение и недовольство, а точно такую же улыбку.
В какой-то момент я не могу сдержать предательских мыслей и на некоторое время представляю, что мы – одна семья. Наши малыши, Егор и я. Что бы с нами было? Как бы мы жили? Я почти уверена: наши дети росли бы в любви. Они бы не знали осуждения – то, с чем им, кажется, всё же придётся столкнуться с самого своего рождения.
Или?..
Я не понимаю, почему эти мысли так пугают меня. Наверно, потому, что я не знаю, что будет. Что, если я сделаю неправильный шаг? Приму неверное решение. Я в ответе не только за себя, но и за моих крошек.
В Паше я уверена. Точнее, я уверена во влиянии тех денег, что платит ему мой отец. Паша никуда не уйдёт. Он не исчезнет.
Сказать то же самое про Егора я не могу.