– Сомневаюсь. Для их возраста четыре года – это целая жизнь. Моя Марго вон уже «а-ля своей семьей» живет, – Маша недовольно изобразила пальцами кавычки, – а твоя еще только прикидывает, как школу закончить и куда поступить… О, да мы соседи? – воскликнула она, увидев, что Алексей отпирает соседнюю с ее каютой дверь.
– Естественно! Лёшик оплатил для близких все имеющиеся каюты с выходом на корму. Три двухкомнатных люкса – нам, его дочери Ольге с Егором и Светику с дедом, они решили в одной каюте жить, и твой полулюкс. Нонну по моей настоятельной рекомендации отселили подальше. Она в обычной каюте. Завтра какой-то Кит приедет, массовик-затейник. У него тоже обычная каюта.
– Представляешь, я в одном вагоне с Ольгой и Егором ехала, – вспомнила Маша, – как же ты их не увидела, когда встречала меня?
– Точно! – воскликнула Кристина, – а я все думала, почему лица кажутся знакомыми! Понятно! Я ж их сегодня видела на вокзале. Кто ж знал, что это моя падчерица, а то довезли бы их, куда надо. Мы с Ольгой раньше не встречались, они ж в Москве обитают, а на фотографиях, что мне Лёшик показывал, его дочь вообще другая.
– Кристинушка, – прервал болтовню подруг Алексей, – давай-ка, золотце, сюда документы. Я их уберу.
– Какой хозяйственный мужчина, – засмеялась Маша, глядя на подругу, которая нырнула в сумочку за паспортами, – счастливые, летите в Сочи, а я с самолетами теперь не дружу.
– Так можно на поезде, – удивился мужчина, – правда, долго. Лично я не любитель.
– С поездами дальнего следования, тем более не дружу, – улыбнулась Маша, – там для меня слишком маленькие купе. В большом вагоне-то еле доехала в Питер, а ведь всего четыре часа.
– Ну да, точно. Я слышал про твою клаустрофобию. Так почему не лечишься? От нее же можно избавиться. Мне всегда казалось, что это не самое тяжелое заболевание, – Алексей оглянулся на копошащуюся в сумке невесту, – милая, ты чего там заковырялась? Забыла от счастья, как паспорта выглядят?
Кристина перестала рыться в дамской сумочке и с недоумением уставилась на жениха.
– Что за… Не могу их найти, – выплеснула она недовольство, – наверняка, ты их куда-нибудь к себе положил!
– Нет, я точно помню, что на ресепшене после регистрации их взяла ты, потому что у тебя было, куда положить, – говоря это Алексей демонстративно похлопал себя по карманам, – у меня их нет. Не могла оставить на ресепшене? Пойду схожу.
***
– Ну началось! Так и знала, – как только жених вышел из каюты, Кристина плюхнулась на диван, – вот чувствовала, что присутствие на свадьбе Нонки до добра не доведет.
– Вы же, наверняка, уже расписались, – на всякий случай уточнила Маша, – сейчас же все сначала в МФЦ оформляют бумаги, а уж потом, как подготовятся, гуляют свадьбу. Это мы раньше – ЗАГС, прогулка по Москве и ресторан всё в один день. Зато какой насыщенный! Помню, мы с Виталькой после свадьбы домой без ног вернулись и просто рухнули в кровать. Какая там, нафиг, первая брачная ночь! На следующий день опять вставать надо было с утра пораньше, потому что гостей была полна квартира, всем требовалось общение с молодыми.
– Расписались… – раздраженно хмыкнула Кристина и заговорила дурным голосом, изображая, не понятно кого, – мы тоже желаем как раньше: «ЗАГС, прогулка и ресторан все в один день». Правда с небольшими правками на сегодняшнюю жизнь – представитель ЗАГСа приедет на «Пересвет». Так что все будет в лучших традициях. Гости будут свидетелями реального рождения новой ячейки общества. А чтоб с утра не требовали аудиенции и дали поспать, так сваливаем сразу после торжества, а общение планируем выдавать в неограниченном количестве авансом, так сказать, не дожидаясь официальной церемонии. Процедуру специально растянули аж на три дня, чтобы не создавать ажиотажных пробок.
– Ну прекрати, – ласково попыталась урезонить подругу Маша, глядя, как Кристина лихорадочно потрошит на кровати содержимое своей сумки, – сейчас Лёшка принесет паспорта.
– Да ничего он не принесет, – рявкнула подруга, – я точно помню, как взяла их на ресепшене и положила в эту самую сумку! Ты понимаешь, что это значит? Если не найдутся паспорта, мы не сможем расписаться. Вся эта декорация, – Кристина обвела вокруг себя рукой, – никому не нужный муляж, мишура. Не могла я потерять паспорта. Сумка была закрыта. Понимаешь? Я в нее вообще не залезала. Понимаешь? Положила паспорта и закрыла. Их можно было только украсть. Понимаешь? Их могли только специально тайно вытащить из сумки.
– Ну не знаю, что и думать, – растерялась Маша. Она, конечно, подозревала, что присутствие Нонны негативно скажется на поведении Тинки, но никак не ожидала, что едва отойдя от берега, они столкнутся с кражей документов, – никто же не будет красть просто так. Должна быть какая-то причина.
– Ха! Манюня! Да ты прям как наивный журавленок! Тут далеко ходить не надо, – сверкая глазами воскликнула обворованная невеста и тут же подтвердила Машины подозрения, – я так и чувствовала. Нонка! Наверняка, эта коза постаралась. Не получилось рассорить нас с Лёшиком, так напросилась на свадьбу, чтобы хоть так, а подгадить.
– Кристинушка, на ресепшене паспортов нет, – вошедший Алексей озабоченно посмотрел на невесту, – давай вспоминай, куда могла положить их.
– Лёш, ну что вспоминать? Пока я оформлялась на ресепшене, ты отнес сюда наши вещи. Паспортов там быть не могло. Потом мы встречали гостей, потом заглянули в каюту, чтобы надеть жилеты, а потом заглянули еще раз, чтобы снять их и переодеться к ужину. Сумка все время была со мной, кроме тренировки. Пока нам впаривали, с какого борта следует нырять в воду в случае чего, сумка лежала здесь в запертой каюте. Дальше я взяла ее в ресторан. Она все время была закрыта, мне не нужно было открывать ее, потому что ключи от каюты у тебя.
– Ты хочешь сказать…
– Да, Лёш, я именно это и хочу сказать! – от злости у Кристины на щеках выступили красные пятна, – паспорта украдены. И я точно знаю, кто это сделал.
– Хорошо, – выдохнул Алексей, понимая намек невесты, уставившейся на него тяжелым немигающим взглядом, – сейчас приведу сюда Нонну.
– Ребят, может, я пойду к себе? – Маше не хотелось участвовать в семейных разборках между бывшими и будущими женами, больше беспокоили свои проблемы. Будучи разведенной, она не представляла себе, как сможет строить диалог с новой женой своего Виталика, хотя инициатором развода и была она сама. Особенно пугала мысль, что та может захотеть напроситься в матери к Маргарите.
– Манюнь, не бросай меня, – неожиданно жалобно попросила Кристина, – я же могу не удержаться и вцеплюсь этой шмаре в ее крашеные волосенки. А ты хоть меня остановить сможешь.
Маша представила, что останется от мелкокалиберной Нонны, если в нее вцепится крупногабаритная подруга, и невольно улыбнулась. Очевидно, Алексей догадался о ходе ее мыслей, потому что тоже усмехнулся:
– Да, Маш, и меня тоже пожалей. Что я буду делать, если мои дамы вцепятся друг другу в волосы.
– А нечего было бывшую на свадьбу звать! – не смогла промолчать Кристина.
– Так кто ж ее звал… – с досадой закатил глаза Алексей и подошел к двери, – короче, ждите, сейчас придем. Или, может, мне без вас, самому с ней поговорить?
– Точно. Поговори с ней сам, – тут же откликнулась невеста, – видеть ее не желаю. Тем более пачкать ее присутствием свою каюту. Достаточно того, что она на теплоходе и весь круиз будет перед глазами маячить.
***
Через час, в течение которого Маша для подруги поработала и подушкой, в которую можно поплакать, и плечом, на которое можно опереться, и психологом, который помогает уменьшить масштаб проблемы до размера горошины, Алексей бодро вошел в каюту.
– Девчонки, – воскликнул он, распространяя легкий аромат коньяка, – как я и предупреждал, Нонна не при чем.
– Нисколько не сомневалась! – вскинулась успокоившаяся было Кристина, – что она тебе такое наболтала, что ты уши поразвесил. Ты с ней пил, что ли? – подозрительно принюхалась она. – Я тут места себе не нахожу, а женишок распивает с бывшей женой. Ты точно ничего и никого не перепутал? Или празднуете несостоявшуюся свадьбу?
– Кристинушка, бельчонок, ты с ума сошла. Мы же с тобой вместе пили за обедом. Что ты такое говоришь? – Алексей обнял спутницу, заблокировав готовые вскинуться на него руки, – детка, паспорта не проблема! В конце концов, распишемся сразу, как только получим дубликаты. А в Сочи полетим по загранпаспортам. Зайка моя, я все улажу.
Маша, не желающая присутствовать при обработке подруги, вышла на балкон и с удовольствием вдыхала свежий влажный воздух. На безоблачном небе непонимающе сияли звезды, удивляясь мелким копошениями на далекой для них Земле. Гостье захотелось уйти к себе, она чувствовала себя лишней в этой почти интимной сцене примирения молодых. Самое обидное было, что она легко могла перебраться через невысокую перегородку на кусочек кормы перед своей балконной дверью, даже могла бы зайти к себе, если бы эта самая балконная дверь была открыта. Так ведь нет, Маша лично заперла ее перед уходом. Пришлось идти в коридор мимо вовсю милующейся парочки.
– Манюнь, – окликнула Кристина, когда гостья, закосив под невидимку, прокралась к двери и собралась покинуть помещение, – не бросай меня. Помоги найти, кто спер паспорта. Вдруг, они пока на борту и целы, а не плавают в Ладожском озере. Судя по всему, на Лёшика надежды мало. Ему все по фигу, вот целоваться, паразит, хорошо умеет.
– Точно, – поддержал невесту довольный Алексей, – завтра с утра к нам присоединится мой хороший друг Кит. Он, конечно, планировал заняться организацией праздника, но надеюсь, не откажется помочь в поисках похитителя. Сами знаете, одна голова хорошо, а две красивше. Так что сейчас расслабляемся, а завтра в бой.
– От тебя пахнет коньяком, – пригвоздила жениха Кристина, – а мы с тобой пили сухое вино.
– Олененок, как думаешь, если я тебя как следует поцелую, от тебя тоже будет пахнуть коньяком? – мужчина, дурачась, затащил недовольную женщину в спальню и повалил на кровать.
Путь был свободен, и Маша выскользнула в коридор. Зайдя к себе, она сразу же раскрыла настежь балконную дверь. Звезды такими же холодными огоньками сияли на небе, и все также удивлялись непонятным страстям, кипевшим на далекой Земле.
На память пришел разговор в поезде, когда чей-то до жути знакомый голос из прошлого предупреждал собеседника не афишировать знакомство. Она же так и не смогла прийти к окончательному мнению, кто мог быть этим собеседником угрожавшего. Да и похожесть голоса могла показаться. Но самое интересное заключалось в том, что все три человека, к которым могла быть адресована эта угроза, оказались на «Пересвете». А теперь еще и паспорта у новобрачных пропали. Случайное совпадение?
Ложась спать, Маша решила, что ей просто необходимо услышать завтра голос Егора. Про голос Гарика, спутника ее собственной дочери, она могла абсолютно точно сказать, что он совершенно не похож на тот, что угрожал кому-то в поезде.
Глава 4. Следствие. (День второй. Сортавала)
День начался ярким солнечным зайчиком, считающим, что сон в такое прекрасное утро – это большой грех, а потому долго предаваться ему не следует. Маша сползла с кровати, кляня на чем свет стоит свою болезнь, в последний год запрещавшую ей спать с зашторенными окнами. Однако, выглянув наружу, прекратила бухтеть. Улыбчивое раннее солнышко, переливаясь в водах Ладожского озера, манило к себе. Маша забыла про свое недовольство и выскользнула на балкон, подставляя лицо под его теплые лучики.
В самом деле, вся жизнь офисного работника проходит внутри помещения. Летом по пути на работу и с работы можно схватить небольшую дозу полезного ультрафиолета, а зимой… Всю жизнь, за исключением последнего года, зимой Маша ежедневно бежала утором к метро, когда было еще темно, а возвращалась домой, когда было уже темно. В самом метро ни о каком солнечном свете говорить вообще не приходилось. В этом плане приобретенная клаустрофобия сыграла положительную роль, заставив перейти на наземный транспорт.
«Пересвет» никуда не плыл, но к немалому удивлению Маши, стоял не у причала, как она ожидала, а на значительном отдалении от него – посередине большого залива. В голове всплыло загадочное слово «на рейде». Тут и там сновали разных размеров небольшие теплоходики, катерки и лодочки. «И не спится им в такую рань», – Маша бросила взгляд на часы, которые изображали семь тридцать утра.
Гостья вернулась в каюту за одеялом, чтобы, завернувшись в него, немного понежиться перед завтраком на своей лоджии. Подойдя второй раз к балконной двери, она услыхала мужские голоса. Один из них принадлежал Алексею. Это было нормально – их «балконы», точнее кусочки кормы, располагались по соседству. Но вот второй, до последней нотки знакомый голос принадлежал человеку, с которым она уже год отказывалась общаться.