Зачем ты ушел к ней?

Глава 17

Утром я поднимаюсь первая и иду в кухню. Ночью я не стала выяснять отношения и спрашивать, о чем именно разговарили Слава с Лесей. Да и что я могла предъявить? Может, сестра решила обсудить ту самую проблему, по которой ей понадобился адвокат? В любом случае я бы оказалась снова излишне подозрительной ревнивицей. Поэтому, пока они шли по сеням, я успела закрыть окно и вернуться в зал.

Но все равно этот подслушанный разговор не давал покоя. Конспирация, проболтаешься, не догадается — слова, которые они употребляли, явно не предназначались для чужих ушей, тем более для моих. А это значит… Конечно, первая моя мысль о том, что у них интрижка. И, кажется, Леся за столом пыталась мне на это намекнуть. А Слава… Он же ни словом, ни взглядом. Он очень уверенно дистанцировался от Леси, как будто поддерживал разговор только из вежливости.

— Анечка, — тихо входит в кухню бабуля, закрывая за собой дверь, — рано ты что-то встала.

— Зато так тихо, так хорошо, — улыбаюсь я ей.

Она — это ещё одна причина, по которой я не дождалась мужа и сестру с улицы. Если бы бабушка услышала наш спор, наверняка бы ей стало плохо. Конечно, она у меня ещё бодрячком держится, старается, по крайней мере, но я-то знаю, что возраст понемногу даёт о себе знать. Да и подозрения свои я ей не выскажу. Все же и я, и Леся — обе ее внучки, и бабуля никогда не видела разницы между нами, любила одинаково.

— Такая ты у меня, Анюта, — ласково говорит она и гладит меня по спине. — Романтичная, — подумав, делает заключение.

— Доброе утро, — присоединяется к нам и Слава.

— Леська, как обычно, позже всех, — смеётся бабушка.

— А вот и нет! — следом за мужем появляется и сестра, которая будто и не ложилась спать.

Стрелки, губы, брови — перманентный макияж в помощь. Наращенные ресницы. Но я в первую очередь обращаю внимание не на лицо сестры. Приехала она вчера без домашней одежды, в отличие от нас со Славой. И сейчас она где-то достала старую футболку моего мужа, которая при любом движении открывала вид на кружевные стринги. При этом Леся явно забыла надеть бюстгальтер.

Продефилировав мимо нас, сестра тянется за кружкой, и тут уже не выдерживает бабушка:

— Олеся Валерьевна, извольте одеться прилично!

— А что? — искренне не понимает Леська. — Все же свои.

«Какого черта она устроила этот спектакль?» — не укладывается у меня в голове.

Снова намеки? Или вообще сестрица без тормозов? Смотрю на мужа, он помешивает ложкой кофе, глядя в чашку, и совсем не обращает внимания на полуголые ягодицы Леськи.

— Леся! — бабушка уже даже покраснела. — В шкафу полно одежды. И мать твоя оставляла, и мои халаты висят.

— Да хорошо, хорошо, — соглашается сестра. — Ты, бабуль, просто отопление врубила, как в бане себя чувствую.

Я только сейчас понимаю, что сжала свою кружку так, что руки побелели. Спасибо бабушке, иначе бы я сказала по-другому.

— Галина Федоровна, — ровным голосом прерывает паузу Слава, — может, вам здесь помочь чем? Давайте я снег уберу, чтобы вам по двору было проще ходить.

— Перестань, дорогой, — отмахивается бабуля. — Праздник же сегодня. Новый год. Давайте лучше завтракать.

Она поднимается, но я останавливаю. Вижу, что муж хмурится и изучающе на меня смотрит. Да, я ни слова не сказала, но я как открытая книга, которую он изучил. Наверняка все мои мысли шли субтитрами для него на моем лице.

— Я сейчас все достану, — улыбаюсь исключительно бабушке.

Еды у нас осталось ещё предостаточно. Я достаю из холодильника тарелки, чувствуя, как Слава наблюдает за мной. Стараюсь на него не смотреть, потому что… Да потому что я просто не знаю, что делать дальше!

Леська появляется все в той же футболке, но хотя бы натянула спортивные штаны. Завтракаем мы в молчании, иногда перебрасываясь парой фраз.

Наконец, за очередной чашкой кофе Леська обращается к моему мужу:

— Слав, можешь меня подбросить в местный магазинчик? Надеюсь, найду там, что мне надо.

Точно, она же ночью говорила, что у нее электронка заканчивается. Вот только до магазина можно и пешком прогуляться. Кстати, говорят, что это полезно для здоровья.

— Лесь, так сама сходи, — озвучивает мои мысли бабушка.

— Не могу, — отвечает сестра, — кажется, я вчера потянула ногу, — гладит она себя по щиколотке.

Даже фантазии ноль. Скопировала травму Соньки. Но я все ещё молчу и наблюдаю. Это становится даже интересно. Леська ломает комедию, Слава отнекивается, но как истинный джентльмен не может отказать даме.

— Скажи, что тебе надо, — улыбаюсь я. — Мы со Славой съездим и купим. А ты отдыхай.

— Хочется проветриться, не могу же я постоянно дома сидеть, — говорит сестра.

— А когда ты успела ногу повредить? — вложив в голос всю заботу, которую могла в этот момент выдавить из себя, интересуюсь. — Может, ночью куда выходила?

Наверное, это заразно. Ладно, если бы Леська отпустила подобное в чей-то адрес. Но наблюдать за фарсом, который здесь происходит, очень даже любопытно. Слава сверлит меня взглядом — опять пытается что-то считать. Леся на секунду замирает, но быстро берет себя в руки и собирается что-то ответить.

— Куда ж ей выходить? — опережая сестру, говорит бабуля. — Тут же никого нет по соседству. Не к Михалне же она ходила.

— Действительно, — пожимаю плечами.

Иду в зал заправлять диван, за мной тут же направляется Слава. Закрывает дверь и тихо спрашивает:

— Ты видела, что меня не было ночью?

— А тебя не было? — прижав к себе подушку, будто щит, поворачиваюсь к нему.

— Ань, тебе не идёт такое поведение, — качает он головой. — Я вышел попить воды, следом за мной вышла Леся, попросила составить ей компанию. Мы вышли буквально на десять минут.

— Слав, — открыв дверь, заглядывает сестра, — так подвезешь меня?

— Подвезет, конечно, — киваю я. — Куда же ты с больной ногой.

— Аня, поедешь с нами? — спрашивает муж.

— Я с бабушкой останусь, — отвернувшись, продолжаю складывать постельное.

Я не понимаю, что делать, как себя вести. Может, подобное поведение — это моя защитная реакция? Хоть так и не выглядит со стороны, но я полностью дезориентирована. У моего мужа с моей сестрой есть какая-то общая тайна — единственное, что я знаю наверняка. А в остальном… Так не хочу делать поспешные выводы, но пока назревает только один вариант.

Они любовники…

Глава 18

— Ты точно не поедешь? — ещё раз уточняет Слава, уже собираясь выходить.

— Нет, — качаю головой.

Муж, кивнув, уходит, а я начинаю мерить шагами кухню. Наверное, стоило поехать с ними, теперь же буду изводить себя. Нет, они же не настолько сумасшедшие, чтобы прямо у меня под носом…

Взяв телефон, набрасываю куртку и слышу, как меня из зала зовёт бабушка:

— Анют, куда-то собралась?

— Выйду позвонить, — отвечаю ей, на ходу набирая номер Соньки.

Не думаю, что подруга спит, даже если и смотрела до утра телевизор. Так и есть. Она радостно вопит в трубку:

— С новым годом, Ань! С новым счастьем!

— Счастьем пока и не пахнет, — выдыхаю я, отходя от крыльца.

— Так, подруга, — Сонька сразу понимает, что что-то случилось. — Только не говори, что у Славы появились срочные дела или что эта кикимора явилась к вам нежданно-негаданно.

— Второе, — подтверждаю я. — Воспылала любовью к родственникам.

— А почему во множественном числе? — не сдерживается от язвительности подруга. — И что? Долго она собирается с вами торчать?

— Не знаю, — пожимаю плечами, поняв, что своими планами на ближайшие дни сестра не делилась.

— Анька, уезжайте, — вздыхает Соня. — Вот придумай что-нибудь.

— Да что я придумаю? — повышаю голос, хотя подруга права. — На работу мне не надо, ты относительно здорова, так что помощь тоже не вариант. Да и бабуля расстроится.

— Так, ладно, Анют, — задумчиво говорит Соня. — А Слава как себя ведёт? Хотя о чем я спрашиваю? — не даёт мне ответить, продолжая свою мысль: — Он же адвокат, красиво говорить и держать лицо в любых ситуациях он умеет.

— Я видела их ночью, точнее, слышала разговор, — замолкаю, слушая возмущённое дыхание подруги, а потом передаю почти слово в слово и делюсь своими мыслями: — Не хотелось бы делать поспешных выводов, но мне кажется, что они что-то скрывают.

— Что-то, Анька? Что-то?! — Соня орет так, что приходится убрать смартфон от уха. — Да тут все как на ладони. Какие тебе ещё нужны доказательства?

Может, она и права. А может… не знаю. Я же их не в постели, в конце концов, застукала. Да мало ли о чем они могли говорить!

Я убеждаю себя, ищу варианты, которые могли бы объяснить разговор Славы и Леси. Ладно сестрица, она всегда была без царя в голове, но муж… Никогда он не давал повода сомневаться. Или Соня права, он как человек, который привык убеждать, может любой лапши на уши навешать.

— Эй, ты там где? Анют? — волнуется подруга, а я даже забыла, что не повесила трубку.

— Здесь я, — глубоко вдыхаю морозный воздух, чтобы хоть немного остудить голову.

— Анька, я бы их обоих… к стенке и потребовала ответы, — продолжает возмущаться Сонька. — Да они же тебя за дуру держат! Что он тебе сказал? — и сама тут же отвечает: — Ах, мы случайно одновременно вышли попить водички, вот и разговорились. Так?

— В принципе, да, — сейчас я, чувствуя себя действительно дурой.

Зачем убеждать себя в чем-то, если все умозаключения ведут только к одному варианту.

— Хорошо, Ань, — продолжает рассуждать Соня. — А та брюнетка, которая одноклассница? У нее там вроде какое-то агентство, но это пока секрет. А ты не думала, что риэлтерское? Может, он Леське квартиру присматривает? Вот будет сюрприз так сюрприз. Или, например, туристическое. Не удивлюсь, если вскоре у твоего мужа вдруг нарисуется срочная командировка. А потом и тебе какие-то крохи прилетят. Например, сгоняй-ка ты, Анют, в Египет на свой день рождения, но я с тобой не могу, у меня дел много.

Пока слушаю Сонькин монолог, даже хватаюсь за штакетник. Даже голова закружилась, как только представила, что все может быть так, как она говорит.

— Сонь, хватит, — прошу я почти с мольбой. — Я, наверное, пойду к бабуле. Когда вернусь — поговорим.

— Присматривайся к ним. Люди всегда себя выдают, — даёт наставление подруга. — Если Слава закалённый судами, то эта мымра вряд ли.

Попрощавшись с Соней, слышу позади стук в окно. Когда оборачиваюсь и бабушка понимает, что я вижу ее, то подзывает взмахом руки и открывает окно.

— Простудишься, — говорю я. — Сейчас иду в дом.

— Анют, позвони Славке или Лесе, а то я не могу телефон свой найти, — просит бабуля. — Хлеба-то у нас и нет. Может, ещё не уехали из магазина.

— Хорошо, — сразу же набираю мужу. — А ты закрывай окно.

— Да, Ань, — отвечает муж. — Мы уже собираемся ехать домой.

— Слава, бабушка просила хлеб купить, — немного растерянно произношу.

— Я купил. Утром заметил, что нет, — голос Славы сопровождает хлопок двери машины.

— Хорошо, — тихо говорю, продолжая стоять с телефоном у уха.

Я серьезно сейчас допустила мысль, что муж мне не ответит. Или скажет, что машина сломалась. Но нет, вроде все по времени сходится. Мисс Марпл, блин. Что-то высчитываю, анализирую, предполагаю.

— Слав, так что? — слышу в трубке голос Леси.

Он доносится как будто издалека. Видимо, муж не сбросил вызов, а просто бросил телефон по привычке в подстаканник между сидениями.

— Ты вообще на все ради денег готова? — отвечает вопросом на вопрос Слава. — Это просто…

— Давай без лекций, — обрывает его сестра. — Я не хотела этого ребенка, но поделать ничего не могла. Да он даже няню мамой называет, а не меня.

— Если твой норвежец… — напряжённо, даже немного зло начинает муж.

— Он не мой, Слав, — смеётся Леся. — Но я понимаю, о чем ты хочешь сказать. Если Йоханнес узнает, что он не отец, то мне придется вернуть ему все, что я получила при разводе. Но ведь он об этом не узнает, правда? А я думаю, что продешевила, надо было больше просить.

— Значит, так, — Слава повышает голос. — Я в этом участвовать не буду. И больше мы разговаривать об этом не будем. Твое право говорить родственникам, я промолчу.

— И что я скажу? У меня есть сын, но я оставила его с бывшим мужем, который на самом деле не его родной отец? Да Анька первая начнет причитать, а бабулю инфаркт хватит. Вот если бы родной отец…

И все. Смотрю на свой телефон — батарея села. А сдвинуться с места не могу.

У Леси есть ребенок — раз.

Она убедила бывшего мужа, что ребенок его — два.

И она хочет ещё поиметь денег со своего норвежца — три.

«Вот если бы родной отец…»

Вспоминаю последние слова сестры и боюсь предположить худшее. А если Слава и Леся встречались ещё до ее отъезда в Норвегию? Не зря же на нашей свадьбе было столько громких слов.

Глава 19

Наверное, если бы я верила в какие-то высшие силы, то подумала бы, что вселенная посылает мне какие-то знаки. Только почему-то все не особо на поверхности. Вот услышь я, что Олеся и Слава договариваются о встрече где-то, признаются друг другу в чувствах или обсуждают, как им было хорошо вместе, тогда бы вопросов не осталось.

А так… Только мои подозрения, слова, которые можно отнести к чему угодно. И что мне со всем этим делать? Что и кому предъявить?

Я так и стою во дворе, сжимая в замёрзшей руке телефон, пока не слышу смех Леси. Сестра замечает меня.

— Ой, Анют, а ты что здесь мерзнешь? — спрашивает удивлённо.

Я смотрю на нее и не могу поверить, что именно она пять минут назад обсуждала своего ребенка, который… Который где сейчас? Точно, в Норвегии. И на ее лице ни капли раскаяния, ни капли волнения. Неужели можно быть такой бессердечной?

Господи, да если бабуля узнает, то ее точно инфаркт хватит. А Леся что? А ей плевать.

— Аня, на тебе лица нет, — нахмурившись, говорит Слава.

— Я… — не знаю, что сказать, а потом, обернувшись на дом и убедившись, что бабули в зоне слышимости нет, интересуюсь: — Леся, сколько лет твоему ребенку?

Сестра молчит, поджав губы. Взгляд ее меняется. Теперь в нем явно читается раздражение и вопрос: «Какого черта ты лезешь не в свое дело?»

— Черт, телефон, — сразу догадывается муж.

По моему лицу наверняка видно, как я напряжена в ожидании ответа. И тут Леська меня добивает:

— Четыре, Анют, — бросает ответ, как кость собаке, и идёт в дом.

В голове крутятся расчеты, и я понимаю, что забеременела сестра ещё в России. Но да, она же говорила Славе, что ее бывший муж не биологический отец.

— Аня, — муж так и стоит рядом со мной, держа в руках пакет из магазина, — она не хочет, чтобы кто-то знал.

— Но ты-то узнал, — смотрю на Славу, пытаясь хоть одну эмоцию считать с его лица. — Почему? Потому, что ты адвокат? Или есть ещё какая-то причина?

— Лесе просто нужна была консультация, — вполне убедительно отвечает он. — Идём в дом, ты совсем замёрзла. И не говори ничего Галине Федоровне.

— Как так можно? — шепчу я себе под нос.

— Аня, как бы грубо ни звучало, но это не наше дело, — тоже тихо продолжает муж. — Это ее выбор, тем более ребенка же она не в детдом отправила, а оставила с отцом.

Слава говорит так, что и к словам не придраться, но и новой информации из его ответов не почерпнуть. Он не знает, сколько я услышала, а вот сестра, кажется, совсем не переживает, что я стала свидетелем такого личного разговора.

Леська, как будто никто и не раскрыл ее тайну пару минут назад, уже весело щебечет, рассказывая что-то бабуле. Нет, мне точно отсюда надо уезжать, Сонька была права. Как теперь мне реагировать, когда бабушка снова заведет разговор о правнуках? Сидеть с натянутой улыбкой и думать, как бы не высказаться? И ведь вчера у Леси абсолютно никакой реакции не было, когда бабуля говорила об этом. Неужели ничего внутри даже не дрогнуло?

Время для меня становится просто резиновым. Я сижу как на иголках, иногда ловлю взгляд Леси, который будто говорит мне: «Молчи». К вечеру уже совершенно невыносимо. Меня будто душит что-то в этом доме. Никому не говоря ни слова, подрываюсь с дивана, сбросив с себя руки мужа, и выхожу на улицу.

— Аня, — Слава выходит следом.

— Я здесь, — не оборачиваясь, говорю из-за ствола старой яблони.

Лавочку от снега не стала чистить, а стоять тяжело. Все тело будто налито свинцом. Поэтому прислонилась к дереву, чтобы удержаться на ногах.

— Вот поэтому, Ань, я тебе ничего и не сказал, — муж, взяв меня за плечи, заглядывает в глаза. — Я отнёсся к этому как к консультации клиента, хотя тоже не одобряю поступок Леси. А ты места себе не находишь, как только узнала.

— Давай уедем, — прошу я. — Завтра с самого утра.

— О, голубки, вот вы где! — слышу голос сестры. — Как подростки, честное слово, — смеётся она. — Не целуйтесь на морозе, а то губы потрескаются.

— Лесь, ты что-то хотела? — спрашивает Слава, пропуская шутки мимо ушей.

— Да, хотела, — не ходит вокруг да около. — Мне тут позвонили, завтра срочно нужно быть в городе. Не подбросишь меня?

— А тех денег, которые получила в качестве отступных, не хватит на такси? — интересуюсь я, не скрывая своего отношения ко всему, что творит Олеся.

Она понимает, что разыгрывать из себя черт пойми кого здесь не перед кем. Подходит ближе, и в ее голосе уже нет наигранной радости.

— Я понимаю, систер, что ты та ещё моралистка, но не надо на меня нападать, — вот и показывает она свое истинное лицо. — Я поступила так, как посчитала нужным. Что бы я делала одна с ребенком здесь? Без работы, без денег. Хорошо быть правильной, когда рядом с тобой такой мужчина, — кивает на Славу, — и ты в ус не дуешь. Так что не надо, Анют, делать из меня какого-то монстра. Зря я вообще…

— Так, хватит! — не даёт Лесе договорить Слава.

А вот мне очень даже интересно, я бы послушала. Обычно в таком состоянии человек может сболтнуть лишнего. Может, этого мой муж и опасался, поэтому прервал?

— Ты так говоришь, как будто мне должно быть стыдно перед тобой за то, что у меня такой муж. Помнишь, что ты мне сказала в день нашей свадьбы? — спрашиваю я.

— Аня! — снова пытается Слава задушить в зародыше назревающий скандал.

А вот я говорю, и мне становится легче. Будто изнутри уходит тяжесть. Наверное, это все невысказанные слова, которые я проглатывала, а надо было произносить.

— Что Аня? — поворачиваюсь к мужу.

— Зачем о чем-то вспоминать, что было много лет назад? — не понимает Слава. — Вы бы ещё вспомнили куклу, которую в детстве не поделили?

Леся, запрокинув голову, громко смеётся. И что ее так развеселило?

— А что, Ань, давай. Хотя ты на меня второй день так смотришь, что твои взгляды красноречивее любых слов. Что, появилась трещинка, да? В ком сомневаешься? В себе?

— Леся! — Слава уже почти рычит на сестрицу.

— Все, — неожиданно слушается она его и поднимает руки.

— Что вы раскричались на весь двор? — появляется на крыльце бабуля. — Ругаетесь, что ли?

— Нет, Галина Федоровна, — первым берет себя в руки муж. — Немного повспоминали.

Ага, о неподеленных куклах. Но вопрос так и остаётся открытым: только ли кукол мы делили?

Глава 20

Удивительно, но на следующий день с самого утра Леська уезжает. Слышу, как вызывает такси, а потом звонит какой-то Светлане и говорит, что планы изменились.

Я делаю вид, что сплю, потому что после вчерашнего разговора не хочу сталкиваться с сестрой. Бабуля тоже поднимается и провожает Лесю.

Со Славой я вчера так и не поговорила. И сегодня как раз подходящий момент. Новый год начался совсем не так, как я планировала.

Когда слышу, что Леся уходит, встаю, глядя на спящего мужа, и иду заваривать чай. Говорят, на праздники нельзя ходить на кладбище, но ни в приметы, ни в бога, ни в черта я не верю.

— Бабуль, — когда она возвращается, проводив сестру, прошу я, — давай на кладбище сходим.

— Анька, так там же не чистят дороги, почти километр придется идти пешком. Я не смогу, там снега наверняка по колено, — качает головой бабушка. — Подожди до весны, Анют. Тем более завтра у тебя день рождения, нельзя.