Эннеады Плотина. Книга 6

8. Созерцание Ума и пять высших родов

Чтобы удостовериться в истинности выделенных родов, необходимо обратиться к непосредственному созерцанию чистого Ума, отбросив телесные представления. В этом созерцании открывается средоточие сущности – светящееся, самотождественное и вечно актуальное. Ум пребывает в себе, но в этом единстве ясно различимы аспекты: его устойчивое, нерушимое присутствие – это бытие; его вечная, направленная на самое себя познавательная активность – это движение (мышление); а его самотождественность и неизменность в этой активности – это покой. Эти три нераздельны: Ум есть, мысля себя, и его бытие есть мыслящее бытие. Движение (мышление) исходит от бытия и направлено к бытию; само бытие есть и предмет, и основа созерцания. В своей актуальности Ум соединяет оба полюса, не разделяя их.

При этом покой не есть нечто привнесённое; он – сама устойчивость и самодостаточность бытия, точка опоры, от которой исходит и к которой возвращается мысль. Даже идея (эйдос) как определённый предел мысли пребывает в покое, тогда как сам Ум есть движение между этими пределами.

Таким образом, бытие, движение и покой суть всеобщие определения самого умопостигаемого мира. Они пронизывают всё последующее, и каждое сущее в этом мире обладает модусом бытия, покоя и движения. Однако, мысленно раздвигая это единство, чтобы различить в нём три аспекта, мы совершаем акт различения. Сама возможность этого различения указывает на наличие ещё двух фундаментальных принципов, без которых множественность внутри единства немыслима. Чтобы видеть три как три, а каждое как одно, необходимо, чтобы они были отличны друг от друга и одновременно тождественны самим себе.

Следовательно, к трём первоначальным родам необходимо добавить ещё два: Тождество (тавтотэс) и Инаковость (этеротэс). Эти пять родов – Бытие, Движение, Покой, Тождество, Инаковость – являются первыми и высшими. Они не суть виды какого-либо более общего рода (ибо ни один из них не сказывается в «чтойности» другого), но каждое сущее в умопостигаемом мире причастно им всем. Бытие сказывается об остальных четырёх (они суть), но не как их род, а как их основа. Движение и покой не суть виды бытия, но особые модусы его актуализации. Само бытие не причастно им как своим родам, ибо они не предшествуют ему и не возвышаются над ним как более общие понятия. Все пять соприсутствуют и взаимопроникают, образуя живую ткань умопостигаемой реальности, где всякое определённое сущее есть нечто тождественное себе и отличное от иного благодаря этим всеобщим принципам.

9. Обоснование пяти родов и исключение Единого.

Утверждение о том, что высших родов именно пять и что это Бытие, Движение, Покой, Тождество и Инаковость, требует как позитивного обоснования, так и ответа на возможные возражения. Почему, например, не включить в их число Единое или аристотелевские категории, такие как количество, качество и отношение?

Рассмотрение Единого является наиболее важным. Здесь необходимо строго различать:

1. Абсолютно Единое (Трансцендентное Начало): Оно не может быть родом, ибо пребывает за пределами сущего и мышления. Оно не является предикатом чего-либо и не может быть разделено на виды, так как всякое различие и прибавление разрушило бы его природу. Будучи неразличимым, оно не способно производить виды – существенный признак рода.

2. Единое, сопутствующее сущему («единое сущее»): Это единое, присущее умопостигаемым сущностям. Оно не первично, так как зависит от сущего, в котором присутствует. Если попытаться сделать его общим родом, возникает парадокс: при разделении на виды к нему необходимо что-то добавить (видовое отличие). Но эти отличия не могут находиться в самом едином (они бы его множили), а значит, должны браться извне – например, из сущего. В таком случае единое не будет самодостаточным родом. Кроме того, если оно присуще всем сущим, то оно не предшествует им как род, а сопутствует им. Если же оно тождественно сущему, то это лишь другое имя для одного из уже признанных родов (Бытия). Если оно отлично от сущего и предшествует ему, то оно уже не род сущего, а его запредельная причина, что возвращает нас к первому пункту. Таким образом, единое либо трансцендентно и потому не род, либо имманентно сущему как его атрибут и потому не высший род.

Что касается остальных аристотелевских категорий (количество, качество, отношение и т.д.), они не могут претендовать на статус первых родов умопостигаемого мира. Они суть либо более конкретные определения, возникающие уже внутри сферы сущего, подпадающие под действие пяти высших родов, либо применимы прежде всего к миру становления и чувственных вещей. Например, отношение предполагает уже существование многого, между чем оно устанавливается, а значит, вторично по отношению к Тождеству и Инаковости. Количество и качество являются уже специфическими модусами бытия, которые можно проанализировать через призму пяти родов (например, количество как бытие, определённое через инаковость его частей). Пять избранных родов обладают всеобщностью и необходимостью для самого существования структурированного умопостигаемого мира, тогда как другие категории выводятся из них или относятся к производным уровням реальности.

10. Единое как не-род: окончательное обоснование.

Продолжая анализ статуса Единого, следует прояснить, каким образом каждое сущее в умопостигаемом мире может называться «единым». Это единство не тождественно трансцендентному Единому и не является общим родом, присутствующим одинаково во всём. Оно скорее омонимно: разные вещи называются «едиными» по-разному, в зависимости от их природы. Например, вид называется единым не в смысле абсолютной простоты, а как организованное множество, подобное единству войска или хора. Следовательно, то высшее Единое не присутствует в них непосредственно; «единое» в сущем и в отдельных сущностях не есть тождественное общее понятие.

Это приводит к решающему аргументу: всякий истинный род должен быть истинным для своих видов, но не для их противоположностей (например, «живое» истинно для животных, но не для камней). Единое же приписывается всякому сущему, включая противоположности (покой и движение, тождество и инаковость – каждое из них едино). Поэтому оно не может быть родом для каких-либо из них. Оно не род ни для пяти высших родов (ибо каждый из них, будучи единым, внутренне множествен), ни для производных сущностей (которые по определению суть сложные единства).

Более того, сам род как понятие, охватывающее множество видов, не единичен, а множествен. Если бы Единое было родом, оно утратило бы свой характер абсолютной единичности, став числом (множеством видов). Единое в собственном смысле – это не число, а его принцип. Подобно тому, как в арифметике единое есть начало чисел, но не их род (числа не суть виды единого), так и в онтологии Единое есть начало сущего, но не его род. Род предполагает однородность видов под ним, но Единое, будучи началом, порождает нечто отличное от себя – множественное сущее. Если бы последующее было видом Единого, оно оставалось бы простым, что абсурдно.

Возражение, что Единое, подобно сущему, соразделяется на многие вещи и потому могло бы быть родом, основано на смешении уровней. Сущее становится родом для своих видов потому, что оно уже включает в себя внутреннее различение (через движение, покой и т.д.), позволяющее образовать виды. Единое же, как начало, предшествует всякому различию; оно не может разделиться, оставаясь собой. Его «присутствие» во многом – не присутствие общего понятия в частных случаях, а производный результат: сущее, возникая из Единого, обретает свойство единства как вторичный атрибут. Таким образом, Единое остаётся за пределами системы родов – трансцендентным источником, но не имманентной категорией умопостигаемого мира.

11. Структура присутствия Единого в сущем.

Чтобы окончательно прояснить статус Единого, необходимо детально рассмотреть, каким образом оно присутствует в сущем и каков характер этого «присутствия». Во-первых, очевидно, что «единое» говорится не одинаково во всём. Существует иерархия единства: в чувственных вещах оно присутствует по-разному (единство хора – организационное, единство дома – структурное, единство непрерывного тела – количественное), и все эти формы суть лишь удалённые подражания высшему единству. В умопостигаемой же сфере единство истиннее: душа едина, Ум – ещё более един, а само Сущее (Бытие) есть высшее единство на своём уровне.

Когда мы говорим «единое сущее», возникает вопрос: является ли единство для сущего привходящим свойством или сущностным? Если бы оно было лишь привходящим, то сущее могло бы быть в большей или меньшей степени единым, подобно тому как войско менее едино, чем дом, хотя оба существуют. Однако наблюдение показывает, что степень единства коррелирует не со степенью бытия, а со степенью блага и совершенства. Всякая вещь стремится быть не просто существующей, но хорошо существующей, то есть внутренне согласованной и целостной. Это стремление к единству есть одновременно стремление к благу. Таким образом, единство оказывается мерилом совершенства и осуществлённости: чем больше вещь причастна благу, тем более она едина. Единое выступает здесь и как начало (источник существования), и как цель (к которой всё стремится для сохранения и совершенства).

Следовательно, в сущем единство присутствует не как нейтральный предикат, а как показатель его близости к благому первоначалу. «Единое сущее» – это указание на тесную связь сущего с благом, на его внутреннюю собранность и совершенство. Однако это присутствие структурно неоднородно: в самом сущем есть первичные и вторичные, простые и составные модусы, и степень их единства различна.

Если же рассматривать единство как некое общее понятие, одинаково присутствующее во всех сущих (как точка в линиях или единица в числах), то оно окажется не родом, а лишь общим элементом. Род предполагает возможность видовых различий внутри самого родового понятия. Но единство, взятое само по себе, не имеет внутренних различий; оно просто и неразложимо. Поэтому оно не может порождать виды. Если же оно тождественно присутствует во всём без различий, то оно не является родом. Если же оно присутствует по-разному, то эти различия заимствуются не из него самого, а из сущего, в котором оно присутствует. Таким образом, Единое не вписывается в логику родового деления: оно – трансцендентный принцип совершенства и цель стремления, а не имманентная категория умопостигаемого мира. Его функция – не классифицировать, а конституировать и завершать.

12. Единое, благо и причастность в неодушевлённом.

Возражение о присутствии единства и блага даже в неодушевлённых и абстрактных сущностях (таких как числа или геометрические точки) требует отдельного рассмотрения. В самом деле, если каждое число есть некое единство (монада, диада и т.д.), можно ли сказать, что оно причастно благу? Следует различать: неодушевлённые или идеальные объекты не обладают собственным стремлением. Их «благо» не есть внутреннее желание, а заключается в их функциональном или формальном совершенстве по отношению к целому, в которое они входят или которое они делают возможным. Например, точка сама по себе, рассматриваемая абстрактно, не «стремится» к благу. Но как элемент круга, она обретает своё значение и совершенство через роль в конституировании этой совершенной фигуры. Её «благо» – это благо круга, реализуемое через её необходимое положение. Точно так же число «два» обретает своё совершенство не как изолированная единица, а как член числового ряда и как принцип определённости. Таким образом, причастность неодушевлённого благу и единству носит не психологический, а телеологический и структурный характер: она определяется местом и функцией в упорядоченном целом.

Что касается самих пяти родов, их способ присутствия в видах и индивидах составляет отдельную проблему. Род не разделяется на части, как материальная субстанция. Он присутствует целиком в каждом из своих видов, оставаясь при этом единым сам по себе. Это парадоксальное единство-во-многом (одновременная целостность и вездеприсутствие) является отличительным признаком умопостигаемых реальностей. Род существует не только в причастных ему видах, но и сам по себе, как определённая умопостигаемая форма. Однако полное прояснение механизма такого присутствия – каким образом единая сущность может быть полностью актуальной во множестве различных носителей, не дробясь и не умаляясь – требует более детального онтологического анализа, который будет проведён в дальнейшем. Этот вопрос касается самой природы универсалий в умопостигаемом мире.

13. О вторичности количества и качества.

Переходя к вопросу о том, почему количество и качество не входят в число первых родов, необходимо подчеркнуть критерий первичности и одновременности. Пять выделенных родов (Бытие, Движение, Покой, Тождество, Инаковость) суть не просто классификационные рубрики, а взаимопроникающие и соприсутствующие аспекты самого акта умопостигаемого существования. Они существуют одновременно с бытием: движение – это его актуальность, покой – его самотождественность, тождество и инаковость – условия его внутренней структурированности. Они созерцаются вместе как нераздельные моменты единой природы.

Количество, напротив, является последующим. Оно предполагает уже существование некоего сущего, которое затем может быть определено как «сколько». Его природа производна и сложна. Число, как первичная форма количества, возникает уже на основе предыдущих родов. Можно предположить, что оно происходит из взаимодействия движения и покоя: движение как принцип различия и инаковости даёт возможность умножения, а покой как принцип тождественности полагает единицу, основу счёта. Таким образом, число не первично, а опосредовано более фундаментальными началами. Величина (протяжённое количество) ещё более вторична, так как включает в себя число (например, линия мыслится как «два» – два предела, плоскость – как «три») и, возможно, связана с определённым видом движения, устремляющимся в беспредельное и ограничиваемым покоем.

Если искать нечто общее между числом и величиной – «количественность» как таковую, – то это будет уже абстрактное понятие, выводимое из более конкретных форм. Такой род не может быть первым; его необходимо возвести к первым родам, которые делают возможным само различение единого и многого, меры и измеряемого. Качество, в свою очередь, также является определением уже сущего, обозначая «какое» оно, и потому вторично. Оно предполагает наличие носителя (бытия) и определённого модуса его проявления, который может быть проанализирован через сочетание устойчивости (покой) и специфической активности (движение). Таким образом, количество и качество суть производные, комплексные категории, развёртывающиеся внутри поля, заданного пятью первыми родами, и потому не могут претендовать на статус первоначал умопостигаемого мира.

14. Качество как определение уже состоявшегося сущего.

Качество, подобно количеству, исключается из числа первых родов по причине своей вторичности и зависимости. Первые роды суть не составные части сущего, а его имманентные и одновременные модусы. Качество же предполагает уже имеющуюся сущность, которую оно определяет как «какое». Если бы сущность состояла из качеств или дополнялась ими как своими первичными составляющими, то она сама оказалась бы производной от них, что абсурдно. Подлинная сущность первична; она существует до всякого определённого качества.

В сложных, составных сущностях (таких как живые существа или артефакты) качества, безусловно, присутствуют и даже могут служить для их различения. Однако в сфере первых начал деление должно проводиться не на простое и сложное, а на то, что конституирует саму возможность сущности как таковой, и на то, что лишь специфицирует уже конституированную сущность. Качество относится ко второму.

Это различение важно: есть качества, которые суть сама деятельность сущности, её энергия (например, мышление для ума), а есть качества-состояния, привходящие извне. Но даже первые, будучи сущностными, не тождественны самой сущности; они являются её проявлениями. Качество всегда определяет некую конкретную сущность, добавляясь к уже существующей основе. Например, «разумное» присоединяется к уже существующему понятию «животное», чтобы образовать вид «человек». Сама же сущность «животного» предшествует этому качественному различию. Таким образом, качество не может быть первым родом, ибо оно всегда предполагает нечто, чему оно присуще, а это нечто есть бытие, уже определённое через первые пять родов. Качество – это модус оформления и спецификации сущего, а не один из его конститутивных первоначал.

15. Пять родов как конститутивные, а не квалифицирующие принципы.

Возникает закономерный вопрос: если пять родов (Бытие, Движение, Покой, Тождество, Инаковость) «дополняют» сущность, не превращают ли они её тем самым в «какую-то», то есть в качественно определённую? Ответ заключается в том, что эти роды не «дополняют» сущность извне, а суть её собственные внутренние моменты, конституирующие её как таковую. Они не делают её качественной, ибо предшествуют самому разделению на сущность и качество.

Бытие первично. Движение в этом контексте – не случайный или привходящий атрибут, а сама деятельность бытия, его актуальная жизнь. Оно не есть нечто, что бытие приобретает после того, как уже есть; бытие существует именно как движущееся (мыслящее) бытие. Покой – не состояние, в которое оно приходит, а его имманентная устойчивость и самотождественность в этой деятельности. Тождество и Инаковость – не вторичные отношения, а необходимые условия самой возможности внутренней множественности в единстве: если сущее есть «единое многoe», то оно уже содержит в себе инаковость (множество) и тождество (единство). Все эти моменты одновременны и неотделимы.

Таким образом, пять родов не определяют сущность как «такую-то» среди других; они составляют само её определение как умопостигаемой сущности. Они дают сущности быть тем, что она есть – актуальным, живым, устойчивым, самоидентичным и отличным от иного. Этого «достаточно для сущности» на её высшем уровне. Лишь когда эта первичная сущность начинает «нисходить», порождая или относясь к низшим уровням реальности (например, к оформленной материи), возникают определения количественной сущности или качественной сущности. Эти определения (количество и качество) могут быть родами, но не первыми; они суть модусы проявления и организации уже конституированной сущности в производных сферах бытия. Первые же роды суть условия самой возможности сущности как актуального умопостигаемого единства-множества.

16. Исключение производных и составных категорий.

Категория отношения (относительное) также не может быть причислена к первым родам, поскольку она по своей природе вторична. Отношение предполагает существование уже двух (или более) терминов, которые соотносятся друг с другом. Оно не является чем-то самодостаточным, но существует лишь «к другому». Таким образом, оно производно от наличия многого и, следовательно, от родов Тождества и Инаковости, которые делают это множество возможным. Отношение подобно побегу, вырастающему из уже установившегося ствола сущего.

Аналогичным образом исключаются и другие аристотелевские категории, такие как «где» (место) и «когда» (время). Категория «где» предполагает одно в другом (содержимое в вместилище), то есть как минимум два элемента и их взаимное внешнее расположение. Это составное понятие, неприменимое к умопостигаемому миру, лишённому пространственной внешности. «Когда» (время), если понимать его как меру движения, также является составным (оно включает движение и меру) и производным от движения. В вечном и неизменном умопостигаемом мире время как мера становления отсутствует; там есть лишь вечное настоящее актуальности.

Категории «действие» и «страдание» могут быть рассмотрены как аспекты или виды движения, а не самостоятельные первые роды. Они уже предполагают различение действующего и претерпевающего, то есть множественность. То же относится к «иметь» (обладание) и «лежать» (положение): они подразумевают наличие носителя и того, чем он обладает или как расположен, то есть сложность и множественность. Все эти категории являются составными и производными; они развёртываются внутри реальности, уже конституированной пятью первыми родами. Поэтому они не могут претендовать на статус первоначал. Истинно первым родом, согласно Плотину, может быть только нечто простое, самодостаточное и конститутивное для самой возможности сущего как такового.

17. Благо и прекрасное как трансцендентное и производное

Вопрос о статусе блага, прекрасного и добродетелей среди первых родов требует чёткого различения уровней. Абсолютное Благо (тождественное трансцендентному Единому) не может быть родом, поскольку оно пребывает за пределами сущего и не сказывается о чём-либо в качестве его сущностного предиката. Оно есть начало всего, но не род чего-либо. Оно «прежде сущности».

Если же рассматривать благо как качество (например, «благое сущее»), то оно, как и любое качество, вторично и не может быть первым родом. Однако возникает вопрос: почему сама природа сущего (Бытие как один из пяти родов) не есть благо? Потому что благо в абсолютном смысле – иное и выше сущего. Сущее является благом не как качество, а в силу своей причастности и направленности к высшему началу. Его собственное благо состоит в его совершенной актуальности, то есть в его жизни и деятельности (движении), которые уже входят в число первых родов.