Одним из разработчиков и проводников этих планов являлся дрезденский банкир Ялмар Горацио Грили Шахт. Впрочем, он был в большей степени американцем, чем немцем. Отец его был гражданином США, крупным предпринимателем. В США у Ялмара жили два брата и три дяди – все банкиры. А сам Шахт очутился вдруг рядом с Гитлером, стал его финансовым советником! У фюрера появился и экономический советник, Вильгельм Кепплер. Владелец 50 % акций заводов фотопленки «Один-верке». Вторая половина акций принадлежала американской фирме «Истмен-кодак». Наконец, возле Гитлера нарисовалась фигура Курта фон Шредера. Его родственникам принадлежали британский банк Scroders, американский банк J. Henry Scroder Bank amp; Trust Co. Шредеры были связаны с Морганами, Рокфеллерами. А упомянутый Курт фон Шредер, владелец кельнского банка «Штайн», являлся зятем Рихарда Шницлера, хозяина химического концерна «ИГ Фарбениндустри». Который, между прочим, состоял в картельной связи с рокфеллеровской компанией «Стандарт ойл». Куда ни кинь, мы всюду натыкаемся на «американский след» [9]!
Усилиями теневых «друзей» к финансированию нацистов были подключены многие фирмы. В 1926 г. Гитлер дважды выступал перед тузами немецкой промышленности, в 1927 г. написал брошюру «Пути к возрождению», где изложил свою программу для делового мира. «Отмывочной» структурой, через которую потекли деньги, стала партийная «касса взаимопомощи». Ведали ею Гесс и Борман, она предназначалась для выплат штурмовикам, пострадавшим в драках или арестованным. Но имела официальные счета и принимала пожертвования – мало ли кто захочет помочь покалеченным? Суммы переводились такие, что на предвыборные кампании хватало. Среди спонсоров были не только немцы. Историки называют британского нефтяного магната Детердинга, чьи субсидии Гитлеру достигли 10 млн марок, английского «газетного короля» Ротермира, австрийских Ротшильдов.
В 1929 г. в США разразилась Великая депрессия. Современные исследователи доказали, что она была организована искусственно. Причем среди авторов называют фамилии, уже мелькавшие выше, – Барух, Диллон, Кан, Варбурги, Морган. В самый день «черного вторника», 23 октября 1929 г., Барух привел на Нью-Йоркскую биржу своего друга, Уинстона Черчилля. Похоже, чтобы продемонстрировать собственное могущество – начало обвала акций, катастрофы мирового значения. Кризис помог группировке олигархов раздавить конкурентов, а кроме того, привести к власти Франклина Делано Рузвельта. Он был одним из выдвиженцев Вильсона. Режиссерами его предвыборной кампании в 1933 г. стали бывшие советники Вильсона Хаус и Барух. Они же вошли в «команду Рузвельта» вместе с Варбургами, Маршаллом и др.
Этот кризис немало способствовал и переменам в Германии. Она была слишком тесно связана с американским капиталом и пострадала очень сильно. Число безработных достигло 6,5 млн. Под предлогом чрезвычайных мер началось давление на президента Гинденбурга и канцлера Брюнинга, чтобы они отдали власть нацистам. Посольство США в Берлине 23 сентября 1930 г. доносило в госдепартамент: «Нет сомнения в том, что Гитлер получает значительную финансовую поддержку от крупных промышленников… В последнее время складывается впечатление, что влиятельные финансовые круги оказывали и оказывают на канцлера давление, чтобы предпринять эксперимент и допустить нацистов к власти… Как раз сегодня получены сведения из обычно хорошо информированных источников, что представленные здесь различные американские финансовые круги проявляют большую активность именно в этом направлении».
Бесценное свидетельство, исходящее от самих американцев! А канцлер Брюннинг писал, что «группа крупных предпринимателей», продвигавших Гитлера, наведывалась для совещаний к послу США в Берлине М. Секетту. В 1931 г. Гитлер поручил своему экономическому советнику Кепплеру организовать кружок тузов бизнеса, которые будут консультировать партию по всем экономическим и финансовым вопросам. В кружок вошли Шахт, Шредер, Хельферих (глава германо-американской фирмы «Эссо»), Бингель (глава связанного с американцами концерна «Сименс – Шуккерт») и др. 19 ноября 1932 г. эта когорта подала Гинденбургу коллективную петицию, решительно требуя передать власть Гитлеру.
Нацистов поддерживали германские военные – ведь Гитлер обещал отменить ограничения армии и вооружений, наложенные после Первой мировой. За НСДАП голосовали рабочие, крестьяне – им были обещаны всяческие льготы, выход из кризиса, возрождение великой державы. Но в этом же направлении развернули бурную деятельность оккультные круги! В 1932 г. Германский орден и другие родственные структуры предложили Гитлеру сан Великого магистра – и фюрер не отказался, принял его. Исследователи отмечали, что с этого времени на массовых действах Гитлер демонстрировал один и тот же жест, характерным образом скрещивал руки на груди. Именно так в документах Германского ордена описывается знак власти, ритуальный жест Великого магистра. Он известен и в манускриптах чернокнижников, розенкрейцеров – как «символ смерти и воскресения, используемый в ритуале вызывания мертвых» или «символ Осириса, который является синонимом Рогатого Бога или Бога Смерти…».
Фюрер таким образом показывал посвященным – ему надо повиноваться. Но и взывал к потусторонним силам, он вправе рассчитывать на их помощь. Кстати, основатель «Общества Туле» Глауэр-Зеботтендорф, ездивший в эти годы по Америке, тоже счел нужным прикатить в Германию. Он попытался примазаться к нацистам, накропал и издал книжку «Прежде чем пришел Гитлер», где выпячивал оккультную предысторию партии, заслуги «Туле». Поведал он и о возведении фюрера в сан Великого магистра. Правда, после победы нацистов тираж книги изъяли, а Глауэра арестовали. Но смело можно предположить, что он проболтался не случайно, а согласовал утечку информации с руководством НСДАП. Просто Глауэр оповестил Германию о таких вещах, о которых нельзя было оповещать официальным образом. Конфискация книги привлекла к ней внимание, стали расползаться слухи: Гитлер – не какой-нибудь функционер, а священный вождь нации! В пользу данной версии говорит тот факт, что Глауэра не устранили, не отправили в концлагерь. Он был принят на государственную службу в военную разведку, абвер. Получил важное и высокооплачиваемое назначение резидентом в Турции.
Наряду с оккультными интригами закручивались и политические. 4 января 1933 г. на вилле Шредера состоялась секретная встреча Гитлера с недавним рейхсканцлером (и другом Шредера) фон Папеном. На ней фюрер, банкир и его приятель выработали соглашение о конкретных условиях передачи власти. После чего, по уговорам Папена, впадающий в старческий маразм Гинденбург отправил в отставку правительство Шлейхера и назначил рейхсканцлером Гитлера… На 5 марта были назначены выборы в рейхстаг, и уж с деньгами для предвыборной кампании проблем не возникло. Шахт созвал финансистов и промышленников, и за несколько минут ему накидали 3 млн марок. Нацисты одержали победу, а Шахт стал президентом Рейхсбанка.
Правда, хозяйство ему досталось незавидное. Внешний долг Германии составлял 23,3 млрд марок. Только по процентам она платила каждый год 1 млрд. Крепко захомутали. Но Шахт в мае поехал в США. Встретился с президентом, его советниками, тузами Уолл-стрит. Произносил речи, что «нет в мире более демократического правительства, чем правительство Гитлера». В Германии уже царил террор, повальные аресты политических противников, страну покрыла сеть концлагерей. Однако американцы «поверили» Шахту, выделили дополнительные займы!
В июне Шахт прибыл на экономическую конференцию в Лондон. Встретился с директором Английского банка Норманом и тоже получил заем, миллиард фунтов. Его называли «финансовым чародеем», и он действительно творил «чудеса»! Добился сокращения, а потом вообще прекращения платежей по старым займам! Уж кто-кто, а западные банкиры всегда очень скрупулезно относились к долгам (о долгах царского правительства почти сто лет помнили). Но немцам с какой-то стати простили миллиарды! Одним махом!
В августе 1933 г. на прием к Гитлеру явилась первая делегация крупных дельцов США. Возглавил ее руководитель концерна «Интернэшнл телефон энд телеграф корпорейшн» Состенес Бенн. Его фирма уже широко сотрудничала с немцами, совместно с «Сименс – Шуккерт» основала свои филиалы «Лоренц» и «Стандарт электрик». От Гитлера «Стандарт электрик» получил выгодные военные заказы, а «Лоренц» приобрел 28 % акций заводов «Фокке – Вульф», которые вскоре начнут штамповать самолеты. Подсуетились и другие. Компания «Стандарт ойл» начала строить в Гамбурге огромный завод по производству авиационного бензина. Концерн «Дженерал моторс» входил в единый картельный организм с фирмой «Опель» (бронетранспортеры, тягачи, машины), вложил 30 млн долларов в предприятия «ИГ Фарбениндустри». Морган финансировал строительство авиационных заводов.
Картина-то открывается, мягко говоря, своеобразная! Большинство военных предприятий гитлеровской Германии стали совместными и так или иначе и связанными с США! И при этом все филиалы американских фирм в Германии исправно отчисляли положенную часть прибыли в «Фонд немецкой экономики имени Адольфа Гитлера» – средства из которого шли на вооружение. Значительно позже, во время Нюрнбергского процесса, в беседе с тюремным психиатром Джильбертом Шахт будет смеяться: «Если вы, американцы, хотите предъявить обвинение промышленникам, которые помогали вооружить Германию, то вы должны предъявить обвинение самим себе».
Спрашивается, ради чего предпринимались усилия? Французам и англичанам морочили головы – что Германия вооружается против СССР. Но в ближайшем окружении фюpep озвучивал совсем другие планы. Сперва сокрушить Запад, и только после этого повернуть на Восток! Именно это в полной мере устраивало заокеанских олигархов. Немцам предстояло сломать старый, европейский «мировой порядок», где первые скрипки играли Англия и Франция. Конечно, возвышение Германии для США тоже было неинтересно. Но фюрер намеревался схлестнуться с русскими. Пускай завязнет, измочалится в борьбе, а потом можно будет как-нибудь устранить его. Тогда-то откроются пути к установлению американского господства.
Разумеется, сам фюрер не представлял, что в планах американской «закулисы» ему отводится роль «ледокола». Но до поры до времени его планы совпадали с американскими. Поэтому Гитлеру прощалось все! Он перечеркнул Версальские ограничения, наращивал армию, флот. Разрастались структуры гестапо, функционировали Бухенвальд и Равенсбрюк – но мировая общественность этого «не замечала». Даже расовых Нюрнбергских законов «не заметила»! В 1936 г. в Германии прошли Олимпийские игры – ни одна страна не отказалась в них участвовать. Французская делегация, выйдя на стадион, изобразила нацистское приветствие, публика ответила ревом восторга. В 1937 г. Франция пригласила Германию принять участие во Всемирной выставке. Нацистских вождей приняли в Париже весьма радушно, никто не устраивал им обструкций, не выражал отвращения.
Британская газета «Дейли мейл» писала: «Выдающаяся личность нашего времени – Адольф Гитлер… стоит в ряду тех великих вождей человечества, которые редко появляются в истории». Фюрером восхищался Ллойд Джордж, приезжал в гости. Видный американский политик С. Уоллес провозглашал: «Экономические круги в каждой отдельной западноевропейской стране и Новом Свете приветствуют гитлеризм». Да и почему бы не приветствовать, если надвигающаяся война уже приносила колоссальные выгоды и сулила еще большие?
Здесь можно сопоставить два факта. Фюрер окончательно упрочил свое положение летом 1934 г. В «Ночь длинных ножей» истребил буйную оппозицию штурмовиков. Заодно перебил прочих неугодных деятелей. А престарелый Гинденбург засобирался в мир иной. 1 августа 1934 г. Гитлер издал закон о совмещении функций рейхсканцлера и президента. Стал единовластным хозяином Германии. Отныне никто не мог отправить его в отставку. Как вы думаете, случайное ли совпадение? В это самое время, 1 августа 1934 г., в Швейцарии был принят беспрецедентный закон о тайне банковских вкладов. Согласно которому тайна не может быть раскрыта никому, даже по решению суда. Отныне никто и никогда не мог узнать, какие средства и откуда потекут через швейцарские банки в соседнюю Германию.
Кстати, при изучении загадок Второй мировой войны обычно не обращают внимания на одну из самых явных. Почему Гитлер, захватив почти всю Европу, не тронул Швейцарию и Швецию? Другие нейтральные страны захватывал запросто, между делом. Но две сохранил. Одну с портами, через которые Германия могла получать товары откуда угодно. В том числе из держав противника! Вторую – с мощным узлом банков. В Базеле можно было перейти через улицу и попасть в другое государство. Или одна половина дома располагалась в Германии, а вторая в Швейцарии. В подобных условиях работало, например, «Бюро международных расчетов». Британские, французские, германские солдаты могли убивать друг друга, а британские, французские, немецкие, американские банки в мирном швейцарском городке проводили взаимные расчеты – здесь было тихо, выстрелы не мешали.
4. Где начиналась война?
Историческая наука далеко не всегда бывает объективной. Взять хотя бы вопрос – когда началась Вторая мировая война? Даже в таком, казалось бы, простом вопросе хватает разночтений. В СССР было принято рассматривать события с 22 июня. С одной стороны, для нашей страны серьезная война началась только с этой даты. С другой, до 22 июня Советский Союз выступал фактическим союзником Германии. Вспоминать об этом было не слишком приятно. Войну с финнами 1939/40 гг., походы в Западную Украину и Западную Белоруссию, Бессарабию, сражения на оз. Хасан и Халхин-Голе рассматривали не в рамках Второй мировой, а в качестве отдельных событий.
В международной традиции начало Второй мировой связывают с нападением на Польшу 1 сентября 1939 г. Вступились Англия, Франция – и покатилось… Но ведь до Польши были захвачены Австрия и Чехословакия. Правда, без крови. Их подарили немцам западные державы. Вот тут-то и загвоздка. Если брать дату 1 сентября 1939 г., то подарили еще в мирное время. Нацисты еще не были врагами «цивилизованного человечества», сотрудничество с Гитлером вроде не было преступлением. Ну мало ли, натравливали Германию на русских. Разве это серьезный грех?
На самом же деле сражения мировой войны загрохотали гораздо раньше. 18 сентября 1931 г. Япония вторглась в Китай (явные нестыковки официальная история решает чисто казуистически – дескать, 10 лет войны в Китае и сопредельных странах велись сами по себе и только потом стали частью Второй мировой). В Токио давно уже выжидали удобный момент. После Первой мировой западные державы обидели японцев, не позволили господствовать в Китае и на островах Тихого океана. Между тем Китай уже шесть лет раздирала гражданская война. Правящая партия Гоминьдан под руководством Чан Кайши подавляла самостийных генералов и маршалов, растащивших страну по провинциям. Потом яростно сцепилась с коммунистами.
А Америку и другие западные страны как раз корежила Великая депрессия, лопались банки, останавливались предприятия. Им было не до китайцев, и в Токио ситуацию сочли подходящей. Японцам принадлежала Южно-Маньчжурская железная дорога. Под видом охраны туда собрали войска. Объявили, будто китайцы устроили взрыв на железной дороге, одним махом захватили ближайшие города. Извлекли из политического небытия Пу И, последнего императора династии Цин, свергнутой в 1911 г., и объявили Маньчжурию (северо-восточную часть Китая) отдельной империей Маньчжоу-Го. Хотя Пу И только подписывал документы, подготовленные японскими советниками. А сама его империя стала плацдармом для дальнейших завоеваний.
Великие державы не предприняли никаких мер для обуздания агрессии. Правда, Англия и США оказывали покровительство Чан Кайши. Но… война сулила куда большие выгоды, чем просто покровительство! Китайцам теперь требовалось много оружия, боеприпасов, и зарубежные друзья выражали полную готовность продавать их. Только плати. А если нечем платить, рассчитывайся иными способами – предоставляй монополии, выделяй концессии. Но и для Японии Америка широко поставляла военные товары, а главное – нефть! У японцев нефти не хватало. Без американских поставок остановились бы двигатели их кораблей, автомобили, танки, самолеты [118]…
Но поставки шли без ограничений! Правда, Китай был слишком большой страной. Проглотить его одним махом Япония не могла. Она предпочла откусывать и переваривать постепенно, боевые действия перемежались перемириями. А занятые территории интенсивно осваивались. Японские фирмы прибирали к рукам здешние предприятия, рудники, основывали новые. Крестьян оккупанты облагали огромными налогами. Переписывали скот, землю и заставляли сдавать почти всю продукцию. Для снабжения городских жителей вводились карточки и жесткие нормы.
Ну а для окончательного закрепления в Китае японцы применили тот же метод, которым когда-то пользовались английские и французские колонизаторы. Наркотизацию. В любом городе, переходившем под контроль Японии, одним из первых приказов легализировалась продажа опиума. Расширялся его ввоз, всячески поощрялось производство на месте. Для крестьян Маньчжурии оккупационная администрация ввела особые нормативы по выращиванию мака. Лица, выполняющие их, освобождались от земельного налога. За перевыполнение предусматривались награды. В зависимости от площадей участка, занятого под опиумный мак, крестьяне освобождались от воинского призыва, получали почетные грамоты, самых активных производителей было велено ставить деревенскими и уездными старейшинами [118].
Города покрывались сетями опиумных притонов. Однако японцам посещать их строго запрещалось, за этим следила военная жандармерия. Хозяина притона, где обслужили японца, могли сразу же казнить. Наркотики оставляли на долю китайцев. Получалось очень удобно. Люди трудились до седьмого пота, чтобы заработать на дозу зелья. Витали в ядовитом дурмане, не доставляя никаких хлопот захватчикам. Неужели наркоман загорится освобождать родину? Китайцам предстояло постепенно вымирать – да еще и платить за это! Примерно так же, как в наши времена спиртом и наркотиками сводится в могилы население России…
В 1936 г. советская дипломатия сумела примирить Чан Кайши и коммунистов Мао Цзэдуна, сформировался единый антияпонский фронт. Однако японцы не стали ждать, когда Китай усилится. У них «война питала войну». Средства и продукция, которые выкачивались из захваченных областей, позволяли расширять военное производство, формировать новые соединения. В 1937 г. очередное перемирие было отброшено. Одна группировка ударила с севера, легко захватила Пекин. Вторая высадилась в Шанхае и с востока двинулась на Нанкин – в то время столицу Китая.
Войска Гоминьдана пытались обороняться, но на фронте царила неразбериха. Интервенты опрокидывали рыхлые и плохо обученные китайские армии ливнями снарядов, полками танков и броневиков. А к танкам и пушкам японские военные добавили еще одно оружие – ужас. Они не брали пленных, убивали всех китайских солдат, попавших к ним в руки. Оказавшиеся на пути города и села крушили артиллерией, бомбили с воздуха. Впереди наступающих захватчиков катилась волна дикой паники. 13 декабря 1937 г. они ворвались в Нанкин. И тут-то выяснилось, что прошлые кошмары – лишь «цветочки»…
Пленных китайцев гнали колоннами к реке, приказывали входить в воду и расстреливали. Или разбивали на партии поменьше, кололи штыками, рубили головы. Отряды японцев разошлись по кварталам. Грабили дома, убивали всех встречных. Женщин умерщвляли после чудовищных надругательств, кромсали тела, забивали колья между ног. Офицеры вспомнили какое-то старинное поверье – чем больше голов отрубишь, тем больше будет в тебе самурайской доблести. Соревновались, кто обезглавит больше людей? Это продолжалось не день, не два, а шесть недель! Превратив в царство смерти один район, солдаты планомерно переходили в следующий. В Нанкине было перебито более 200 тыс. человек, а по пригородам еще 150 тыс.
Но жуткие факты появились в зарубежной прессе, замелькали в донесениях дипломатов. Даже нацистское посольство в Китае доложило в Берлин о «зверствах японской армии», называло ее «дьявольской машиной». Для самих немцев подобные бойни были еще непривычными. А в Токио сочли, что скандалов лучше избежать, одернули своих военных. Впрочем, серьезных скандалов и не было! Публикаций о резне проскочило мало, они не вызвали никакого резонанса. Шокирующие фотоснимки со штабелями трупов и мертвыми изуродованными женщинами стали всплывать и тиражироваться только через четыре года. Когда Япония вступила в войну против США и Англии и пропаганда принялась демонстрировать облик врага. А поначалу-то японцы не были для них врагами. Они оставались политическими и торговыми партнерами! Стоило ли осуждать зверства собственных покупателей?
Ну а китайские войска после Нанкина дико боялись японцев. Как только неприятель начинал атаку или угрожал обходом, бросались прочь. Пали крупные города Ханькоу, Кантон. Снова были зверства, разве что масштабами поскромнее. Расстрелянных и зарезанных считали не сотнями тысяч, а просто тысячами. Некоторые китайские генералы склонялись к мысли, что сопротивление не имеет смысла, изменяли. Второе лицо в руководстве Китая Ван Цзинвэй тоже проповедовал, что надо сдаваться. Задумался и о том, что хватит быть вторым лицом, пора становиться первым. Перекинулся к победителям, и они учредили еще одно марионеточное государство, «Китайскую республику» Ван Цзинвэя.
Но к этому времени пожары войны уже занялись на других континентах. Муссолини возбудил Италию мечтами о возрождении Римской империи. Но как станешь их воплощать? Когда-то римские легионы маршировали по Европе, Азии, Африке, а в XX в. все было давно поделено. Единственным независимым государством в Африке оставалась Эфиопия, да и лежала очень удобно, между итальянскими владениями в Сомали и Эритрее. Если захватить, можно объединить их. Правда, Эфиопия была членом Лиги Наций, но предотвратить агрессию попытался только Советский Союз, прочие державы его не поддержали.
Осенью 1935 г. итальянцы с нескольких направлений навалились на Эфиопию. Она подняла все свои племена, 800 тыс. человек. Но многие были вооружены луками и копьями, в лучшем случае кремневыми ружьями или однозарядными берданами. А на них пустили танки, с воздуха громили стаями самолетов. Впрочем, итальянские армии проявили себя настолько отвратительно, что эфиопы все равно обращали их в бегство! Но взбешенный Муссолини отбросил Женевскую конвенцию, приказал применять химическое оружие. Летчики начали распылять над городами и селами иприт, фосген. На воинов смертоносный газ наводил суеверный ужас.
Весной 1936 г. сопротивление было сломлено. Эфиопию объединили с Эритреей и Итальянским Сомали в Итальянскую Восточную Африку. Ее население не сдалось, развернуло партизанскую войну. Но итальянцы закрепляли владычество строительством концлагерей. Каратели жгли деревни в непокорных районах, истребляли жителей. Население разбегалось кто куда, хозяйство было разрушено, в стране начался голод. В результате Эфиопия потеряла 750 тыс. жизней! 270 тыс. человек пали в боях, 180 тыс. уничтожили каратели или переморили в концлагерях, 300 тыс. унес голод. Но и эту трагедию «мировое сообщество» как бы не заметило. Лига Наций ввела против Италии чисто формальные санкции, но сама же отменила их через… две недели после падения Эфиопии!
А вслед за Азией и Африкой заполыхало в Европе – в Испании. Там на выборах победил Народный фронт из левых партий. Из тюрем выпустили политзаключенных, начались конфискации земельных владений, церковной собственности. Это выливалось в грабежи, погромы. Спасти страну решили военные, подняли мятеж. Поддержать Франко горячо вызвались Гитлер и Муссолини. А на помощь республиканцам со всего мира хлынули социалисты, анархисты, коммунисты. Втянули и Сталина. Уговорили, что дело важное и нужное. Однако участие Советского Союза в испанской авантюре обернулось грандиозной провокацией. Германия и Италия направляли туда куда больше войск и техники. Советских военных советников прошло через Испанию 5 тыс., а немцев и итальянцев – 90 тыс.! Но вся западная пресса разразилась шумихой о «коммунистической угрозе», о советской экспансии.
Зато действия Гитлера и Муссолини выглядели оправданными, благородными! Они-то выступали защитниками «цивилизации»! Выступали по-рыцарски, не требуя за это ничего! Хотя их участие в войне отнюдь не было бескорыстным. Они получили возможность испытывать новую технику, обучать военных специалистов. А что особенно важно, фюрер и дуче пускали пыль в глаза мировой «общественности». Теперь всем казалось очевидным, против кого они наращивают и вооружают армии. Германия не скрывала, даже выпячивала, против кого именно. В ноябре 1936 г. она заключила союз с Японией под выразительным названием «Антикоминтерновский пакт». В 1937 г. к нему присоединилась Италия. Война в Испании унесла полмиллиона человек. Но для Гитлера она принесла колоссальные политические дивиденды. Испания открыла ему дорогу к Мюнхенскому сговору с западными державами. Обеспечила те самые лакомые подарки: Австрию, Чехословакию.
В Азии аналогичным образом поощряли японцев. Намекали, не пора ли повернуть на север. В Токио тоже приходили к выводу, что надо испробовать русских на прочность. На границе участились стычки, провокации. В июле – августе 1938 г. в Приморье у озера Хасан они переросли в серьезные бои. С обеих сторон участвовало несколько дивизий. Японцев все-таки выгнали с нашей территории. Однако они сочли, что имеет смысл попробовать еще раз. Стянуть сил побольше и место выбрать поудобнее. Наметили участок в Монголии, у реки Халхин-Гол. У японцев рядом проходила железная дорога, а русским доставлять сюда подмогу было крайне трудно. От ближайшей станции больше тысячи километров через степи и пустыни!
В 1939 г. в Монголию вторглась 6-я японская армия генерала Огису. Не лишним будет отметить – в эти же самые дни, когда на Халхин-Голе разворачивалось сражение, британский посол в Токио Крейг провел переговоры с министром иностранных дел Аритой. Был заключен договор, согласно которому Англия… признала захваты Японии в Китае! И в эти же дни США продлили торговый договор с Токио о поставках нефтепродуктов. Как можно было расценить их шаги? Разве они не выглядели откровенным поощрением – идите на русских смело. С горючим проблем не будет! И тыл у вас обеспечен, мы не позволим Чан Кайши нападать на вас!
Однако Советский Союз все-таки смог перебросить в отдаленный угол Монголии достаточно войск, а командовать ими был назначен еще малоизвестный генерал Жуков. Армия Огису не просто была отбита. Ее почти полностью уничтожили. Только трупов было зарыто 45 тыс., японцы потеряли все танки, артиллерию [43, 53]. Такого разгрома Япония не знала еще никогда, после Халхин-Гола она весьма зауважала русских. К тому же не только англичане и американцы умели плести дипломатические интриги. Об их поползновениях сталинское правительство знало и реагировало адекватно. Жуков добивал армию Огису, а в Москве в это же время велись переговоры с немцами и был подписан пакт Молотова-Риббентропа. Что ж, в Токио согласились: политику надо менять. В 1940 г. к Сталину пожаловал министр иностранных дел Мацуока, между СССР и Японией был подписан пакт о ненападении.
5. Смоленское сражение
С началом Второй мировой войны США провозгласили нейтралитет, но дополнили его принципом – «плати наличными». За золото или твердую валюту они оставляли за собой право торговать с обеими сторонами. Рузвельт раздавал громогласные обещания – пока он является президентом, американские матери могут спать спокойно, их сыновья не окажутся на фронте. Хотя политическая позиция США выглядела далеко не нейтральной. Они не скрывали симпатий к «братской» Англии, а нацистов, которых сами же американцы помогли вскормить, объявляли агрессорами.
На поддержке «правого дела» заокеанские воротилы неплохо погрели руки. Когда англичан разгромили во Франции, им пришлось бросить под Дюнкерком всю боевую технику – США охотно отгрузили им новое вооружение, а за это подчистую откачали у «братьев» золотовалютные запасы, 4,5 млрд долларов наличными и 335 млн – в американских акциях [44, 138]. И только после того, как сейфы британского казначейства опустели, в декабре 1940 г., Рузвельт ввел закон о ленд-лизе. Оружие предоставлялось как бы в долг, а после войны подлежало возврату. В Конгрессе президент разъяснял – если сосед отбивается от вора, вполне оправданно одолжить ему ружье. Впрочем, Рузвельт умолчал, насколько справедливо снабжать одновременно и соседа, и вора. Ведь торговля с немцами отнюдь не прекращалась.
После германского нападения на СССР обстановка кардинальным образом изменилась. Уже 22 июня Черчилль заявил, что он был и остается противником коммунизма, но сейчас идеологические разногласия отходят на второй план. Все, кто воюет против Германии, – друзья Англии. 24 июня о поддержке советского народа заявил Рузвельт. Что ж, в катастрофической ситуации 41-го русские были рады любым союзникам, любой помощи. Сталин обратился к Черчиллю с просьбой об открытии второго фронта в Европе. Даже приглашал английские войска высадиться в Мурманске и Архангельске. В Англию и США пошли заказы на стратегические товары – истребители, автомашины, танки, зенитки. Но… все вопросы конкретной помощи и сотрудничества западные союзники обходили в это время деликатным молчанием. Они были уверены, что СССР скоро падет. Британские и американские дипломаты только пытались поточнее разузнать, сколько же он продержится? Две недели? Или месяц?…
Германские союзники вели себя куда более активно. Правда, воевали они все-таки похуже немцев. Были слабее вооружены, им не хватало выучки. Но их ружья и пушки ранили и убивали наших солдат так же, как немецкие. Румынский диктатор Антонеску бросил в наступление две армии. Однако Одесский округ был единственным, успевшим изготовиться к вторжению. Солдат удалось поднять по тревоге, рассредоточить авиацию по полевым аэродромам. У армейских частей было налажено взаимодействие с Черноморским флотом, с Дунайской флотилией. В Молдавии обе армии Антонеску крепко застряли.
Другая гитлеровская союзница, Финляндия, попыталась схитрить. Она вступила в войну чуть позже, чем ее партнеры. Убедилась, что немцы и впрямь побеждают, можно присоединиться к ним без опаски. Заодно и выждала, когда советское командование начнет забирать войска с ее участка на другие направления. Ко всему прочему, Финляндия силилась выставить себя невинной овечкой. С ее аэродромов немецкие самолеты начали бомбить русскую территорию, из ее портов выходили немецкие (и финские) корабли, ставили мины на русских коммуникациях. Но как только советская авиация ответила, нанесла удары по финским аэродромам и портам, в Хельсинки завопили, что на них напали. Стало быть, они находятся в состоянии «оборонительной» войны.
Впоследствии было сконструировало и другое оправдание. Дескать, бедная Финляндия, обиженная русскими в 1939–1940 гг., пыталась всего лишь вернуть отнятые у нее земли. Хотя в действительности финское руководство мечтало воплотить в жизнь проект Великой Финляндии – у Гитлера просили отдать Кольский полуостров, Карелию, Вологодский край. Уж эти земли можно было причислить к финским лишь в самых буйных фантазиях. Но для воплощения этих фантазий Финляндия не пожалела сил. Во Вторую мировую войну она поставила рекорд по проценту мобилизации. В строю оказалось 650 тыс. человек, 17,5 % всего населения. Одна армия развернула наступление на Ленинград, вторая вторглась в Карелию.
Но финны, выгадывая политические и пропагандистские козыри, потеряли фактор внезапности. Войска Северного фронта генерал-лейтенанта Попова ждали нападения с их стороны. Неприятели сумели оттеснить наши части от Выборга, но на старой границе в сохранившихся укреплениях они удержались и дали отпор. На территории самой Финляндии располагалась военная база на полуострове Ханко. Ее обороняли стрелковая бригада и артиллеристы береговой обороны – 25 тыс. человек. Маннергейм сосредоточил против Ханко две дивизии и части из шведских добровольцев. Но атаки захлебнулись в крови, врагу не удалось продвинуться ни на шаг.
На Кольском полуострове финны нанесли удар вместе с германской армией «Норвегия». Однако наши пограничники и армейские части отчаянно отбивались на рубежах полярных речек, в прибрежных скалах. Их поддержали моряки Северного флота, мощные корабельные орудия и крупнокалиберные батареи береговой обороны. Неприятель наседал яростно, остервенело. Но постепенно его натиск выдыхался, он принялся закрепляться, зарываться в землю. Завязались позиционные бои.
Хотя стабилизация фронта на северной и южной оконечностях, увы, не сказывалась на общем состоянии дел. Основная часть вооруженных сил была разгромлена за две недели! Были сняты со своих постов командующий Западным фронтом Павлов, его начальник штаба Климовских, командующий 4-й армией Коробов и еще несколько начальников. Их обвинили в измене. Конечно, они не были предателями. Они всего лишь натворили грубых ошибок. Но в Советском Союзе слишком часто сталкивались с преднамеренным вредительством и диверсиями. Павлов, Климовских, Коробов были осуждены и расстреляны.
Впрочем, это не было наказанием на поражение, поиском «козлов отпущения». Суровая кара коснулась только тех, кто проявил себя совсем уж плохо, утратил управление войсками, наломал дров неграмотными решениями. К командованию развалившегося Северо-Западного фронта таких обвинений не предъявляли. Да и на Западном большинство армий погибло, но их командующие выбирались из окружений, и их восстанавливали на высоких должностях. Но самого Западного фронта больше не существовало. На его месте расползалась хаотичная мешанина из неуправляемых частей и отрядов.