? Век – это летоисчисление, значит, значит… Р-р-р-рождение… год от рождения бога! ? закончил я размышления старца. – Тока кто мог родить бога?
? Молоток, подрастешь ? кувалдой станешь, тока вперед батьки не забегай, ? подшутил Старомир. – На это у бога и спрашивать ответ.
? Но как бог сотворил человека, а затем родился?
Один шкаф оказался пуст, две книги важно занимали полочку с надписью «История человечества в пятидесяти томах», к нашему счастью, написаны на планетарном языке. Где остальные сорок восемь, остается тайной, покрытой мраком времен. В центре на стене меж шкафов висел большой крест.
«Крест Ефросиньи Полоцкой».
? Деда, на табличке при входе написано «Полоцкая епархия», это она здесь жила? И дом ее Полоцкий.
? Не, дом ты читал Софийский, скорее, место называется Полоцком, как вы называете нас северянами.
? Во, голова, еще помирать собрался. Значит, крест носила Ефросинья, а храм построили в честь Софии, или «софийский» означает место? Мудрено.
? Чтобы в честь тебя построили храм, надо сильно заслужить, видно, София от бога посланница, а Ефросинья ее послушница.
? Лучше пойдем читать книги, не то своими догадками перевернем всю историю вверх дном, и бог снова накажет за кощунства.
? Типун тебе на язык, ? проворчал старик. – Лучше научи читать письмена.
– И как вы себе представляете такую картину? Малец собирается учить уму-разуму двухсотлетнего мудреца.
– Иди уже, обалдуй.
– Надо еще посмотреть, кто из нас обалдуй.
Получив пинка под зад, я сбежал со ступенек в подвал.
Два дня разбирались с книгами. Первый том истории описывал происхождение жизни на земле, как зарождалось человечество, эволюционировало от обезьян, распространялось по планете. На отвороте жирным курсивом напечатано: «У современной науки нет стопроцентных доказательств этой гипотезы, много существует противоречий. Более пятидесяти процентов ученых после обнаружения души человека и многомерности Вселенной склоняются к божественному созданию первых людей, читайте первоисточник «Библия».
Второй том начинался с развития египетской, месопотамской, шумерской цивилизаций. Средь текста проскакивали небольшие картинки, особо ничего не значащие, а без них текст превращался просто в историю без материализации. Пролистав через лист, отложил в сторону. Живот сердито заурчал. Еда подошла к концу.
? Что-то гонцы не спешат возвращаться, придется самому идти на охоту, добре, лук прихватил с собой, ? проворчал я.
? И впрямь долго нет, поди четвертый день настал. Придется сплавать тебе, разузнать, может, в селе беда? ? встревожился старец.
? Вчера лазил на колокольню, дымок, как всегда, струился над лесом.
Вдруг донеслись голоса, мы выскочили наружу, под гору кто-то шел. Голоса притихли, шаги остановились.
? Куда все исчезло? Давай возвращаться, вдруг и мы исчезнем? ? долетел тревожный голос воина.
? Ста-ро-мир! Я-рик! – прокричали голоса.
? Блин, защита, ? я вернулся в храм.
? Сюда, мы здесь, ? ответил Старомир.
? Ну, здорово будете! ? воскликнули воины.
? Подождите, вы кричали Ярик, он что, не у вас? ? поинтересовался я.
? Отчего ему быть с нами, если он ушел с вами? ? скороговоркой выпалил Эртман.
? Еще три дня назад они отплыли с первыми колоколами домой.
? Что я говорил? ? вскрикнул Эртман. ? Это был плот, вы мне не верили. Проплыл вдоль вашего берега.
? Как проплыл?
? Почем мне знать? Я заметил уже на повороте.
? Как они умудрились проплыть мимо? День, светло, ? Старомир не находил себе места. – Не получилось управлять, спрыгнули бы, добрались вплавь, а-я-я.
? Не могли они оставить плот, храмовые вещи везли, ? предположил я, сердце стучало, словно молоток.
Погостив у нас пару часов, воины разделились, двое пошли по правому берегу и двое поплыли на плоту к деревне. Решили, если они не появились в деревне, проплыть еще пару дней.
Эврика, Эврика, как я без тебя? Горькая мысль не покидала бедную головку. Сколько открытий предстоит сделать из этих двух книг, а когда познаем слова древнего белорусского народа?.. Книг хватит на годы, переваривать информацию и воплощать в жизнь. Перебирая книги в шкафах, я снова замечтался о великих открытиях, и, как всегда, мысли заканчивались полетом к звездам. Странная книга развернулась в руках, писана двумя языками: белорусским и планетарным. Закрыл ее и прочитал название: «Dictionary – Слоyнiк». В глазах появились слезы.
? Эврика! ? забыв о произошедшем, закричал я.
? Она вернулась? Где? ? в помещение ворвался, несмотря на больные ноги, старец.
? Извините, это я по привычке. Я нашел белорусско-планетарный словарь. Мы можем читать все книги храма!
? Мы можем выучить их речь?
? Да, мудрость древних не канет в Лету.
Старомир долго водил пальцем по буквам, пытаясь прочитать узорчатый шрифт.
– Какой мудрый человек был митрополит Федор.
– Это почему же?
– Напечатать для нас эту книгу, которая в их времена никому не нужна была и ценностью не являлась.
Снизу на табличке надпись гласила:
«Белорусско-планетарно-белорусский толковый словарь. Изготовлен по наставлению митрополита Полоцкого Федора на собранные паствой средства. Бумага куплена на аукционе Лондонстрит. Отпечатана на музейном экспонате «Canon-2000», струйном принтере, сохранившемся в единственном экземпляре, который любезно предоставил за символическую плату Красидо Евгений. Список прихожан, пожертвовавших средства на благое дело, прилагается к книге».
Развернув ее, мы открыли рты, список лиц, участвовавших в благом деянии, занимал пятьдесят страниц в две колонки.
– Очень дорого обходятся книги, – покачал головой старец.
В тот же час мы погрузились в изучение древних слов. Пробу в переводе слов начали с книги в золотом окладе. Вскоре, ломая язык, мы бэкали на белорусском языке. Старомир предложил для лучшего освоения языка общаться на нем. И мы, путаясь в словах, порой говоря нелепицу, смеша друг друга, через неделю сносно общались на языке древних.