Восемь щупалец для попаданки

Глава 5. Кувшин

К концу второй недели работы из-за меня кружка едва не попала человеку в голову.

Не специально.

Хотя тот, кто подставил мне хвост, потом уверял обратное.

Вечер был шумный. В порт пришли три грузовых корабля, столовая забилась докерами, матросами, возчиками. Мэйра впервые разрешила мне работать в зале, потому что иначе мы просто не успевали.

Я несла четыре кружки пива, когда кто-то за соседним столом сказал:

– Смотри, пустая.

Я уже научилась не реагировать.

– Эй, пустая.

Я поставила кружки перед заказчиками.

– Ещё хлеб?

– Да.

– Пустая, я к тебе обращаюсь.

Мэйра была у стойки и видела всё. Я по её лицу поняла: если начнётся драка, она выставит всех, включая меня.

Я повернулась.

За столом сидели трое молодых мужчин. Один кошачий, с полосатым хвостом. Второй с короткими козьими рогами. Третий выглядел почти человеком, если не считать раздвоенного языка, который мелькнул, когда он улыбнулся.

– Чего?

– Подойди.

– Закажете что-то?

– Тебя.

Друзья засмеялись.

Я посмотрела на Мэйру.

Она едва заметно качнула головой.

Не надо.

– Меня нет в меню.

– А жаль.

Я ушла за хлебом.

Когда вернулась, кошачий подставил хвост под мою ногу.

Я споткнулась.

Кружка полетела со стола и разбилась о стену возле головы мужчины за соседним столом.

Стало тихо.

– Ты совсем дура? – спросил мужчина.

– Простите. Меня подставили.

– Кто?

Я обернулась.

Троица смотрела невинно.

– Никто, – сказал кошачий.

– Я видел.

Риан сидел у дальней стены.

Я его не заметила.

Кошачий фыркнул.

– И что?

– Ничего.

Риан продолжил есть.

Я почувствовала раздражение.

Не на троицу. На него.

Зачем вообще открывал рот, если собирался делать вид, что всё нормально?

– Убери стекло, – сказала Мэйра.

Я принесла совок.

Кошачий снова заговорил:

– Слушай, пустая, а у тебя правда нигде ничего нет?

Я продолжала собирать осколки.

– Есть мозг. Попробуйте как-нибудь.

Козлорогий рассмеялся.

Кошачий перестал.

– Покажи спину.

– Нет.

– Я заплачу.

– Нет.

– Один серебряный.

– За серебряный могу показать дверь.

Он схватил меня за край кофты.

Всё произошло быстро.

Я дёрнулась.

Его пальцы сжались сильнее.

И тут синее щупальце обвилось вокруг его запястья.

Не резко. Почти лениво.

– Отпусти, – сказал Риан.

– Не лезь.

– Не хочу.

– Тогда убери лапу.

– Это не лапа.

Риан даже не встал.

Щупальце сжалось.

Кошачий побледнел.

– Больно.

– Значит, информация дошла.

Он разжал пальцы на моей одежде.

Риан сразу отпустил.

– Всё.

Кошачий вскочил.

– Ты что, за уродину вписался?

Я почувствовала, как что-то внутри оборвалось.

Не потому, что слово было новым.

Потому что я устала.

– Сядь, – сказал Риан.

– А то что?

Я не дождалась ответа.

Взяла кувшин с водой и вылила кошачьему на голову.

Тишина стала идеальной.

Мэйра закрыла глаза.

– Ася.

– Он меня достал.

– Я вижу.

Кошачий стоял мокрый, ошеломлённый.

Потом бросился на меня.

Я успела отойти. Риан перехватил его двумя щупальцами, но второй мужчина уже поднялся. Кто-то толкнул стол. Полетела посуда.

Через минуту дрались почти все.

Я сама не поняла, почему.

Мэйра орала громче всех.

Стража пришла через пять минут.

Барен вошёл первым.

Увидел перевёрнутые столы, разбитую посуду, мужчину с разбитым носом, меня с мокрыми волосами и Риана, который спокойно сидел на стойке, удерживая хвостом… нет, щупальцем… одного из драчунов за лодыжку.

– Я даже спрашивать не хочу, – сказал Барен.

– Она начала, – сказал кошачий.

– Он схватил меня за одежду.

– Она облила меня!

– После того, как ты схватил.

– Потому что она…

– Замолчи, – сказал Барен.

Он посмотрел на меня.

– Ты ударила кого-нибудь?

– Только водой.

– Это не удар.

– Тогда нет.

Риан поднял палец.

– Она ещё наступила ему на ногу.

Я повернулась.

– Ты на чьей стороне?

– На стороне точности.

– Ненавижу тебя.

– Мы почти не знакомы.

Барен тяжело вздохнул.

В итоге меня задержали на ночь за участие в нарушении порядка.

Кошачьего тоже.

Риана – нет.

– Почему его отпустили? – спросила я через решётку.

– Он не дрался, – сказал Барен.

– Он держал человека вниз головой.

– Это было прекращение драки.

– Очень удобно иметь восемь рук.

Барен посмотрел на меня.

– У него не восемь рук.

– Я знаю.

– Тогда почему сказала?

– Потому что злюсь.

– Странный обычай.

Я села на нары.

– Он действительно ничего не нарушил?

– Нет.

– А тот, который меня схватил?

– Заплатит штраф.

– И всё?

– А что ты хочешь?

Я не знала.

Чтобы ему стало стыдно? Чтобы кто-нибудь сказал, что со мной нельзя обращаться как с вещью? Чтобы я перестала быть человеком, которого можно трогать из любопытства?

– Ничего.

Барен задержался у двери.

– Ты можешь подать жалобу за оскорбление достоинства.

Я удивилась.

– У вас есть такое?

– У нас не дикари.

– Иногда сомневаюсь.

– Я тоже.

Он ушёл.

Утром Мэйра заплатила мой штраф.

– Я верну.

– Вернёшь.

– Вы злитесь?

– Очень.

– На меня?

– На всех.

Она сунула мне метлу.

– Убирать будешь неделю после закрытия.

– Справедливо.

– И если ещё раз начнёшь драку в моём зале…

– Я не начинала.

– Если ещё раз закончишь её кувшином, бери дешёвый. Тот был хороший.

Я рассмеялась.

Она тоже.

А вечером Риан пришёл как ни в чём не бывало.

Я поставила перед ним кружку.

– Ты мог помочь раньше.

– Мог.

– И?

– Ты справлялась.

– Пока меня не схватили.

– Тогда я помог.

– Очень благородно.

– Нет.

Он посмотрел на меня.

– Просто не люблю, когда трогают людей без разрешения.

Я хотела съязвить.

Не получилось.

– Спасибо.

– Не привыкай.

– Уже жалею, что сказала.

– Поздно.

Он отпил.

– Кстати, ты плохо дерёшься.

– Я вообще не дралась.

– Именно.

– Уйди.

– Я заплатил за суп.

– Тогда ешь молча.

Он послушался.

Почти.

Глава 6. Восемь щупалец

Первый настоящий разговор с Рианом случился через три дня после драки.

Я вышла из столовой поздно. Вторая луна уже поднялась над крышами, улицы опустели, фонари горели зелёным светом. До моего дома было минут двадцать пешком.

Через пять я услышала шаги сзади.

Я ускорилась.

Шаги тоже.

Сердце забилось быстрее.

Я свернула к каналу и пожалела. Там было темнее, людей почти не было.

– Если собираешься бежать, лучше не туда, – сказал знакомый голос.

Я резко обернулась.

Риан стоял метрах в десяти.

– Ты совсем больной?

– Возможно.

– Ты зачем крадёшься?

– Я иду домой.

– За мной.

– У нас похожий маршрут.

– Мог предупредить.

– Я только что предупредил.

Я выдохнула.

– Ненавижу этот город.

– Уже меньше, чем неделю назад.

– Почему ты так решил?

– Ты перестала смотреть на каждый хвост.

– Я не смотрела на каждый.

– На каждый второй.

Он поравнялся со мной.

Сегодня его щупальца были почти чёрными, с тонкими серебристыми пятнами по краям. Два держали ремни сумки, остальные двигались свободно, иногда касаясь камней мостовой.

– Они всегда сами двигаются? – спросила я.

– Не сами.

– Но ты же не думаешь: сейчас левое третье щупальце поставить сюда?

– Ты думаешь, куда ставить ногу?

– Обычно нет.

– Вот.

– А если нервничаешь?

Он посмотрел на меня.

– Почему спрашиваешь?

– Любопытно.

– Иногда выдают.

– Как хвост у Мэйры?

– Примерно.

– И сейчас?

– Сейчас я иду.

– Удобный ответ.

– Мне платят за удобные ответы.

Я вспомнила слова Мэйры.

– Ты правда торгуешь информацией?

– Иногда.

– О людях?

– Чаще всего информация почему-то о людях.

– Например?

– Муж хочет узнать, куда уходит жена каждый третий день. Купец хочет понять, кто сливает цены конкурентам. Стража ищет человека, который не хочет быть найден. Иногда наоборот.

– И тебя это не смущает?

– Что именно?

– Лезть в чужую жизнь.

Риан задумался.

– Иногда смущает.

– Но делаешь.

– Да.

Мне понравилась эта честность и одновременно не понравилось, что она мне понравилась.

– У тебя восемь щупалец?

– Восемь.

– У всех мужчин твоего народа?

– У большинства морских. Бывают исключения.

– А женщины?

– Тоже.

– И ещё у вас…

Я замолчала.

Риан повернул голову.

– Что?

– Ничего.

– Теперь уже интересно.

– Я не буду спрашивать.

– Тогда зачем начала?

– Потому что у меня иногда рот работает раньше мозга.

– Это я заметил.

– Спасибо.

Он шёл ещё несколько шагов молча.

– Да, – сказал потом.

– Что да?

– То, что ты не спросила.

Я почувствовала, как лицо становится горячим.

– Господи.

– Опять он.

– Забудь.

– Я ничего не говорил.

– Ты всё сказал.

– Не всё.

Я остановилась.

– Риан.

Он тоже остановился.

– Что?

– Ты надо мной издеваешься?

– Немного.

– Прекрати.

– Хорошо.

И действительно прекратил.

Это было настолько неожиданно, что я не знала, куда деть раздражение.

Мы дошли до моего дома.

Риан посмотрел на облупившийся фасад.

– Ты здесь живёшь?

– Уже две недели.

– Замок меняла?

– Что?

– На двери.

– Нет.

– Поменяй.

– Почему?

– Хозяин этого дома продавал копии ключей лет пять назад.

Я уставилась на него.

– И ты говоришь это сейчас?

– Сейчас узнал, где ты живёшь.

– Очень успокаивает.

– Завтра принесу нормальный замок.

– Я не просила.

– Знаю.

– Тогда зачем?

Он пожал плечом.

– У меня есть лишний.

– Бесплатно?

– Можешь заплатить супом.

– Один суп за замок?

– Я плохо торгуюсь после полуночи.

Я открыла дверь.

– Ладно.

– Ладно что?

– Принеси.

– Хорошо.

Он развернулся.

– Риан.

– М?

– Почему ты тогда не вмешался сразу? В столовой.

Он не сделал вид, что не понял.

– Потому что ты не просила и могла уйти сама.

– А когда схватили?

– Тогда уже не могла.

– И ты решил за меня.

– Да.

– А если бы я не хотела помощи?

– Сказала бы отпустить.

Я подумала.

– Странная логика.

– Моя.

Он ушёл.

На следующий день действительно принёс замок.

И съел суп.

Глава 7. Город, который слышит

К концу первого месяца в Талассаре я научилась определять некоторые народы ещё до того, как видела лицо.

Не потому, что стала чувствовать их резонанс. С этим ничего не изменилось. Для меня любой человек оставался просто человеком, если не считать очевидных частей тела.

Но у каждого были привычки.

Кошачьи почти всегда выбирали места спиной к стене. Собачьи сначала здоровались с Мэйрой, потом незаметно втягивали воздух, проверяя кухню, посетителей и, подозреваю, жизнь вообще. Морские предпочитали столы ближе к фонтану, встроенному в стену, и время от времени смачивали присоски водой. Быки терпеть не могли низкие потолки. Крылатые садились на край скамьи, чтобы не мять перья.

Я тоже стала набором привычек для них.

– Пустая опять ножом режет хлеб, – сказал однажды постоянный клиент.

– А чем его резать? – спросила я.

– Руками.

– У меня нет ваших когтей.

– Вот именно.

Он сказал это без злости. Просто как факт.

Я посмотрела на свои ногти.

Раньше я никогда не считала их недостатком.

Мир делал это за меня.

Хуже всего было с собачьими.

Большинство старалось быть вежливым, но рядом со мной заметно напрягались. Один молодой стражник как-то признался, что его пугает отсутствие запаха эмоций.

– Я пахну, – возразила я. – Поверь, после смены ещё как.

Он засмеялся.

– Не так. Мы чувствуем страх, злость, возбуждение. Не мысли. Просто… фон.

– А от меня?

Он помялся.

– Ничего.

– Совсем?

– Мыло.

Я фыркнула.

– Хоть что-то.

Но вечером долго думала об этом.

Для них рядом со мной не было привычного подтверждения, что внутри кто-то существует.

Я могла понять, почему это тревожит.

Понять не значило простить всё остальное.

Мужчина-кот, который работал в лавке напротив, перестал брать монеты прямо из моей ладони. Он просил класть их на стол. Женщина-птица в прачечной отказывалась стирать мою одежду вместе с чужой. Дети иногда бегали за мной по улице, пока матери не уводили их.

Однажды я поймала себя на том, что меняю маршрут, чтобы не проходить мимо школы.

И разозлилась.

На себя больше, чем на детей.

В тот же вечер я пошла именно там.

– Она! – закричал мальчишка с полосатым хвостом.

– Да, я, – сказала я.

Он остановился.

– Ты правда ничего не чувствуешь?

– Сейчас чувствую, что хочу домой.

– Нет, я про резонанс.

– Не чувствую.

Девочка рядом спросила:

– А тебе не страшно?

– Что именно?

– Не слышать никого.

Вопрос выбил меня сильнее оскорблений.

– Я никогда не слышала, – ответила я. – Для меня так всегда было.

– Даже маму?

Я сжала ремень сумки.

– Даже маму.

Они смотрели с искренним ужасом.

Впервые не на меня, а как будто на саму мысль о моём мире.

– И как вы узнавали, что вас любят? – спросила девочка.

Я не сразу нашла ответ.

– Говорили. Делали что-нибудь. Обнимали.

– Но если соврут?

– Тогда можно не узнать.

Мальчик поморщился.

– Ужас.

– Иногда.

Я пошла дальше.

На углу меня ждал Риан.

– Ты следишь за мной? – спросила я.

– Нет.

– Очень подозрительно часто оказываешься рядом.

– Город маленький.

– Здесь тысяч сто жителей.

– Тогда судьба.

Я посмотрела на него.

– Ты умеешь быть невыносимым специально?

– Это природный дар.

Мы пошли вместе.

– Ты слышал? – спросила я.

– Про любовь?

– Да.

– Слышал.

– А вы правда чувствуете, когда вас любят?

Он задумался.

– Нет.

– Но девочка сказала…

– Резонанс передаёт эмоцию, а не правду. Можно чувствовать привязанность и всё равно лгать. Можно злиться на человека, которого любишь. Можно бояться его потерять и вести себя как идиот.

– То есть вы просто лучше замечаете некоторые вещи.

– Иногда хуже. Если привык считать ощущение доказательством.

Я посмотрела на его щупальца. Одно медленно двигалось по каменному бордюру, будто ощупывало дорогу.

– А меня ты вообще не чувствуешь?

– Нет.

– Это неприятно?

Он ответил не сразу.

– Вначале было.

– А сейчас?

– Сейчас я смотрю, что ты делаешь.

– Очень философски.

– Нет. Просто ты громкая.

– Я не громкая.

– Не голосом.

Я хотела спросить подробнее, но он остановился возле лавки замочника.

– Тебе нужен второй ключ.

– У меня есть.

– Тот кривой.

– Работает.

– Пока.

– Риан, ты планируешь чинить всю мою жизнь по одному предмету за раз?

– Нет. Только те, которые раздражают.

– Я тебя раздражаю?

Он посмотрел мне в лицо.

– Иногда.

– Честно.

– Ты спрашиваешь слишком много.

– А ты отвечаешь слишком мало.

– Видишь? Раздражает.

Я засмеялась.

На секунду забыла, что прохожие на нас смотрят.

Потом женщина с лисьим хвостом прошла мимо и тихо сказала спутнице:

– Он её касается?

Я посмотрела вниз.

Одно из щупалец Риана лежало на камне совсем рядом с моим ботинком. Не касалось.

Он тоже услышал.

Щупальце отодвинулось.

Не резко. Но я заметила.

И почему-то именно это испортило вечер.

Глава 8. Жалоба

Хозяйка дома подняла мне плату за комнату.

– Почему?

– Потому что соседи жалуются.

– На что?

Женщина была из мышиного рода: маленькие круглые уши, тонкий хвост, быстрые руки. Она явно не любила конфликты и поэтому сообщала плохие новости, не глядя на меня.

– На ощущение.

– Какое ощущение?

– Отсутствие.

Я молчала.

– Они говорят, ночью тревожно.

– Я сплю ночью.

– Я знаю.

– Не шумлю.

– Знаю.

– Не ворую.

– Ася…

– Тогда что именно я должна исправить?

Она наконец посмотрела.

– Ничего. Поэтому я и не выселяю.

– Просто беру больше денег за то, что я существую.

– За неудобство другим жильцам.

Я почувствовала знакомую горячую злость.

– А если кому-то не нравится хвост соседа, тоже поднимете плату?

– Это другое.

– Конечно.

Я собрала вещи в тот же вечер.

Их было мало. Две сменные рубашки, юбка, купленная на рынке, разрядившийся телефон, расчёска, кружка, замок Риана, который я сняла с двери, потому что он был мой. Или почти мой. Суп за него я отдала.

Мэйра увидела сумку.

– Что случилось?

– Переезжаю.

– Куда?

– Ещё не решила.

– То есть на улицу.

– Временно.

Она выругалась.

– У меня кладовка.

– Нет.

– Почему?

– Потому что я уже работаю у вас. Если ещё и жить буду, вы скоро начнёте выбирать мне мужа.

– Я бы выбрала лучше, чем ты.

– Вот видите.

– Не дури.

– Я найду комнату.

Нашла я койку в общем доме для портовых рабочих.

Там никто не повышал цену за мой резонанс, потому что людей было двадцать в комнате и половина приходила только спать.

Зато там украли мою кружку в первый день.

Я решила считать это прогрессом. Нормальное человеческое преступление без ксенофобии.

Через несколько дней Барен пришёл в столовую.

– Кузнецова.

– О, фамилию выучили.

– Пойдём.

– Куда?

– В участок.

Мэйра высунулась из кухни.

– Что она сделала?

– Пока ничего.

– Тогда зачем?

– Жалоба.

Я вздохнула.

– Кто на этот раз?

– Тот кот из драки.

– Я уже заплатила штраф.

– Не он жалуется.

Оказалось, жаловалась его мать.

Она утверждала, что после контакта со мной у сына начались кошмары, потеря аппетита и «нарушение родовой гармонии».

– Я вылила на него воду, – сказала я чиновнику. – Не проклятие.

– Мы обязаны проверить.

– Как?

– Лекарь осмотрит вас обоих.

– Он меня схватил без разрешения, а теперь я должна проходить медицинский осмотр?

Чиновник поморщился.

– Формально да.

– Формально ваш закон идиотский.

Барен кашлянул.

– Это тоже можно записать в протокол, – сказал чиновник.

– Запишите крупно.

Осмотр показал, что кот здоров, кошмары были из-за страха перед возможным проклятием, а нарушение гармонии лекарь назвал «богатым воображением».

Я вышла из участка злая.

На ступенях сидел Риан.

– Мэйра сказала, ты здесь.

– Что, пришёл предложить нормальный закон за суп?

– Дорого.

Я села рядом.

– Они реально решили, что я его прокляла.

– Мать решила.

– А они проверяют.

– Потому что обязаны.

– Не защищай их.

– Я не защищаю.

– Звучит как защита.

Он помолчал.

– Хочешь, я скажу, что все вокруг идиоты?

– Да.

– Все вокруг идиоты.

– Спасибо.

– Не за что.

Мы сидели молча.

Потом я спросила:

– Ты когда-нибудь был уродом?

Он повернул голову.

– В каком смысле?

– Для всех. Не в смысле «не понравился одному человеку». А так, чтобы ты заходил в комнату, и люди сразу знали, что с тобой что-то не так.

Риан смотрел на улицу.

– Нет.

– Вот.

– Но я был бедным морским в Верхнем городе.

– Это то же самое?

– Нет.

Я ожидала объяснения. Он не стал.

– Иногда ты ужасно неудобный собеседник.

– Знаю.

– Нормальный человек сейчас бы рассказал историю, чтобы мне стало легче.

– Тебе стало бы легче от того, что я сравню твою жизнь со своей, когда они не похожи?

Я открыла рот.

Закрыла.

– Возможно, нет.

– Вот.

– Но можно было сказать что-нибудь доброе.

– Например?

– Не знаю.

– Тогда мы оба в тупике.

Я фыркнула.

Он встал.

– Где ты сейчас живёшь?

– В общем доме.

– В каком?

– У Южных ворот.

Его кожа возле виска едва заметно посветлела.

– Что?

– Ничего.

– Это было что-то.

– Там воруют.

– У меня уже украли кружку.

– Тебе повезло.

– Риан.

– Что?

– Не начинай.

Он опустил щупальце, которое уже потянулось к ремню сумки, будто собирался достать что-то.

– Не начинаю.

– Я сама найду жильё.

– Хорошо.

– И не надо искать мне жильё через знакомых.

– Хорошо.

– Ты слишком легко согласился.

– Потому что уже понял: если сделать без спроса, ты будешь злиться.

Я посмотрела на него.

– Учишься.

– Медленно.

– Ничего. Я терпеливая.

Он улыбнулся.

– Это неправда.

И ушёл раньше, чем я успела ответить.

Глава 9. Золото в небе

Золотые драконы появились в полдень.

Моя сумка лежала в маленьком шкафчике возле кухни. В ней, завёрнутый в ткань, лежал мёртвый телефон. Я уже почти перестала каждый день проверять, не включится ли он чудом.

Я мыла стол.

Мэйра спорила с поставщиком масла. На кухне что-то шипело. За окном двое портовых рабочих тащили ящик и ругались из-за того, кто неправильно завязал верёвку.

Потом свет стал жёлтым.

Не ярче. Именно желтее.

Я подняла голову.

Через окно было видно кусок неба между крышами.

Над городом двигалось золото.

Сначала я решила, что это дирижабль или какая-то местная машина. Потом крыло закрыло солнце.

Тарелка выпала у кого-то из рук.

– Что это? – спросила я.

Никто не ответил.

Мэйра вышла из-за стойки.

Её хвост раздулся.

– В подвал.

– Что?

– Все в подвал! Сейчас!

За окном зазвонили колокола.

Не церковные. Тревожные. Резкие удары шли с башен один за другим.

Люди вскочили.

Стол перевернулся.

Кто-то закричал: «Драконы!»

Я осталась стоять.

– Ася!

Мэйра схватила меня за руку.

– Что делать?

– Вниз.

– А городская защита?

– Вниз!

Мы побежали к кухне.

Первый удар пришёлся куда-то далеко, со стороны стены. Пол качнулся. Со шкафа посыпались кружки.

Я вцепилась в косяк.

Второй удар был ближе.

Потом раздался звук, который я запомнила навсегда: не взрыв, не гром, а протяжный треск, будто над всем городом ломалось огромное стекло.