Второй этаж

© Вера Цицулина, 2026

ISBN 978-5-0068-2518-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

От автора

В жизни бывает так, что ты не выбираешь, в какой семье родиться, какой внешностью тебя наградят свыше, каким характером, здоров ты или болен, в какое место тебя привезут после рождения жить. Я, как и все, не выбирала. И после рождения меня из роддома привезли в семейное общежитие секционного типа, где я прожила свои тридцать три года.

Имея при рождении неоперабельный врождённый порок сердца, я всегда слышала, что я сильный человек, но не все люди знают, что сильным человеком не может сделать лишь один какой-то фактор. Для этого нужен не только диагноз, но и характер, мышление, мировоззрение, интерес к жизни.

Люди по своей натуре ищут счастье и печаль в разном: в вещах, местах, словах, поступках.

Вот только я искала своё счастье и печаль в чём-то другом, что-то другое меня нашло само. Этим местом для меня стал второй этаж.

Счастливы вместе

Как вы представляете счастливую жизнь? Наверное, дайте угадаю, семья, карьера, здоровье — на первых местах, а уж потом — всё остальное. Всё остальное у этих людей, про которых я вам сейчас расскажу, было. Это место под названием второй этаж. Им они дорожили: кто с рождения, а кто по принуждению, остальные побывали раз и решили остаться.

1988 год. Куйбышев.

— Соседи, накрываем стол на кухне.

Кто-то крикнул:

— Может быть, в коридоре?

— Нет-нет, тут узко, на кухне. Решено и точка!

— А кто украшал помещение всё? Почему так мало мишуры? Как-то тускло.

Из других дверей раздавался шум, звучала музыка и звон хрусталя. Все спешили накрыть стол, проводить старый год и встретить новый. Бегая по коридору второго этажа туда-сюда, все спешили, споря друг с другом и смеясь. Танцуя, они накрыли стол. Тогда всё было дружно и время позволяло. Ещё не было перестройки, и мои соседи вместе с моими родителями надеялись, верили в лучшее.

— Давайте за Новый год?! — кто-то вскрикнул из-за стола.

— Давайте, — поддержали остальные, сидевшие за столом.

Громко чокаясь, кто-то из них разбил бокал — «это на счастье»! Тот Новый год в составе одиннадцати семей с детьми они праздновали все вместе. Долго в тот вечер не могли наговориться: столько радости у них было на тот момент, какая-то была потрясающая атмосфера добра и веселья. У них было всё: здоровье, семьи, карьера, дом.

Эту атмосферу нарушил скрип деревянной двери в общем коридоре.

— Сквозняк, — тихо сказала женщина в зелёном платье, с ярким макияжем, закуривая сигаретку.

— Тише. Кто-то идёт, — невнятно прошептал трёхлетний ребёнок.

За столом стояла гробовая тишина, длившаяся минуту, как им казалось…

Где-то вдалеке, точнее, за той же деревянной дверью, было слышно, как мужчина, спустившись с третьего этажа, не мог её открыть: она вся примёрзла. От резкого удара ногой лёд отлетел, и он смог открыть дверь. С недовольным лицом идя по коридору и подходя к кухне, он всё возмущался.

— Привет, соседи. Привет, второй этаж! Да… К вам тяжело пробраться, — смеялся он. — Вы, наверное, не рады видеть, поэтому так дверь заморозили? Я ненадолго, пришёл поздравить вас с наступающим 1989 годом! Не затрудняйте себя, не вставайте, я сам к вам присяду, лучше налейте что-то покрепче.

Жители второго этажа рады были видеть у себя дорогого гостя, которого они и так видели почти каждый день.

— Присаживайся. Где стакан? А закуска? Мы сегодня что-то всё теряем, разбиваем, спешим куда-то, — было слышно от семейной пары.

— Я нашёл, наливайте, и будем уже провожать этот год. Чудесный он выдался, согласитесь со мной? — спрашивал мужчина.

За столом сидела девушка на седьмом месяце беременности:

— Да, конечно, столько всего переделали. А я себе сшила платье.

Соседка в красном костюме хвасталась:

— А я вот с работы украла краску, будем продавать, ещё что-нибудь принесу — тоже продадим.

Девушка в голубой рубашке и юбке по колено, с кудрями на голове, присоединилась:

— Сегодня крайний день на работе, мы со всеми бухгалтерами закрыли год, отметили закрытие в пельменной.

Мужчина с третьего этажа удивлялся:

— Сколько вы всего переделали… Дорогие, милые соседи, вы пойдёте в красный уголок? Там вахтёры стол накрыли, игры настольные принесли, со всех этажей собираются прийти. Ох, будет весело! И детей берите, на стульях поспят.

Ребёнок лет шести, в полусне кое-как подняв голову со стола, спросил:

— Мы пойдём?

— Да, мы пойдём, но чуть позже, — с недовольным лицом сказала девушка, сидящая рядом с окном. — Мы сами встретим и придём.

Мужчина с третьего этажа улыбнулся.

— Хорошо, ну, а мне пора к семье, мы втроём отмечаем, никого в этот раз не ждали. Я вас буду всех ждать в красном уголке на первом этаже, — он встал, уронил стул, из-за чего стоял грохот, но не стал его поднимать, сделав вид, что ничего не произошло.

Сидевшие за столом переглянулись, закатив глаза.

— Он ушёл, слышишь, дверь грохнула.

— Остаётся полчаса до встречи Нового года, давайте поторопимся, проводим. Курицу из духовки кто-нибудь вытащите.

Женщина, сидевшая рядом с духовкой, знатно вспотела:

— Наконец-то мы её отключим!

— Может быть, не нужно? Так теплее. Где-то трубу прорвало, комендант сказала, что отопления точно все праздники не будет.

— Выключайте уже духовку, курица с картошкой в угли превратятся, — та женщина, которая сидела рядом, с радостью открыла духовку, и оттуда повалил дым.

Сосед, заходя на кухню:

— Что, духовка сломалась?

— Нет, сейчас постучу ногой по ней, отремонтирую, — ответила девушка с бантом на голове.

Стук.

— Всё, пар пропал, открывайте окно.

— Так, если его открыть, стекло выпадет, мы его на скотч недавно целую неделю клеили. Когда будет новое стекло — не известно, — послышался взволнованный ответ.

— Так нам же дали новое.

Кто-то рукой отмахнулся.

— Давайте мы этот вопрос решать сейчас не будем, кушать хочется. А от курицы что-то осталось?

— Кожа да кости, — кухня завалилась громким смехом. — Всё, давайте приступать. Ну что, кто говорит тост?

Слово дали вечно молчаливому человеку.

— Я? Тост?! Хорошо. С наступающим нас! Спасибо за этот год, за вкусную колбасу, за то, что мы здесь счастливы. Мы обязательно отсюда когда-нибудь уедем, это всё временно. Будем писать друг другу письма о том, что у нас всё получилось. Ура!

Часы, висевшие на кухне, пробили двенадцать.

— С Новым годом, соседи! С новым счастьем!

Они включили музыку, ели их чуть не сгоревшую курицу, запивая кто шампанским, кто компотом, кто-то из них любил покрепче. В этот момент они были счастливы вместе.

— Счастливы вместе? — мужчина с сигаретой в руке отошёл в проём кухни. — Помните, как мы все в восемьдесят пятом году заезжали?

— Да-да, — прозвучало хором. — Конечно, помним, как нам такое забыть.

Мужчина, держа бутылку в руках, продолжил:

— У нас был матрас, подушки, посуда, которую нам подарили на свадьбу, хрусталь и совсем немного вещей, — он потушил сигарету о стену коридора. — Мы не думали ни о чём, кроме жилья: мы не местные, из соседних сёл, устроились на заводы и через время ключами от этих комнат с радостью открыли двери и заехали, потом постепенно была куплена мебель. А помните, как мы несли эти серванты? Какие же они тяжёлые, настоящее дерево.

— Было ведь время, — ответила семейная пара. — Ах, жизнь такая непредсказуемая. Представьте, что будет через лет тридцать семь, в 2025 году… Может быть, прогресс дойдёт до того, что мы будем общаться по видеосвязи, возможно, будут машины, которые нас от подъезда до подъезда возить будут, а то в этих трамваях зимой не наездишься, едем с открытыми дверями что в жару, что в холод. А представьте, доставка продуктов будет из магазина… Это вообще песня. И путешествовать будем по всему миру… А может быть, про нас и наш дом напишет кто-то книгу… — после этих слов звучал смех.

— Да брось ты говорить ерунду! — воскликнула одна из соседок. — Такого точно никогда не будет. Фантастика.

Смех подхватили все сидящие за этим столом. За разговорами время шло быстро. Сосед, который вечно любил что-то праздновать, посмотрел на часы, висевшие при выходе с кухни.

— Всё, нам пора собираться, нас ждут, хотя они ещё об этом не знают. Нас ждут в красном уголке, мы обещали прийти.

Они опять торопились, начался шум, беготня.

— Соседи, одеваемся, шубы надеваем, смотрите, какая там метель поднялась, надеюсь, нас не заметёт.

— Валенки наши где? — кто-то из них спросил.

— Как где? Сушатся рядом с плитами.

Все жители побежали в свои комнаты: кто-то одевал детей, другая часть детей одевались сами. Кто-то всё никак не мог выпить рюмку водки, держа её в одной руке, а во второй — шубу жены.

— Ну что, пошлите, — пнув деревянную дверь, они спустились со второго этажа на первый и открыли входную дверь.

— Смотрите, ведь тут же ничего не видно, — где-то вдали виднелись люди, кого-то метель сносила, улетали шапки, было очень скользко. Они обогнули дом, прошли на другую сторону, около центрального входа стояла толпа с детьми. Фейерверки, радость, смех — всё это сопровождало их веселье.

Кто-то из толпы увидел их.

— Соседи, второй этаж идёт полным составом. Давайте к нам. Мы вас ждём, почти все этажи собрались, вас только не хватало.

— Мы сейчас будем, совсем скоро, — крикнули те издалека.

Вот они и подошли ко входу, а точнее — к крыльцу. Поднявшись по ступенькам, с трудом открыли железную дверь, потом другую — она была легче, — зашли в холл, поприветствовали своих соседей с разных этажей.

— Вахтёры где? — спросил житель второго этажа.

— Они уже в красном уголке.

Не раздевшись, они зашли в красный уголок. Не все почему-то были рады их приходу, но жители второго этажа сделали вид, что ничего не заметили, прошли, разделись, сели за стол. В красном уголке стояли обогреватели. Звучала советская музыка на старом магнитофоне.

— Давайте танцевать! — предложил кто-то из жителей дома.

Взрослые танцевали, дети бегали по холлу, другие — спали на стульях, играли в настольные игры, кто-то смеялся, кто-то грустил, кто-то стоял, смотрел в украшенное гирляндой окно, мечтая: «А что же будет завтра?» А ведь завтра — это сегодня.

Обстановка была праздничной и весёлой. Её не испортила даже драка за кусок огурца для закуски. И так они праздновали до четырёх часов утра…

Между всей этой их беззаботной, счастливой жизнью семейная пара решила этажу сделать подарок, если можно так сказать.

Наступило пятнадцатое марта 1989 года, у них родилась дочь, и этим ребёнком была я — Вера!

Я не могу сказать, что все жители второго этажа были счастливы данному событию, но их жизнь в какой-то степени изменилась. Когда рождается ребёнок, это всегда радость, а вот когда рождается ребёнок со смертельным заболеванием, это, наверное, какая-то другая радость от события, а возможно, это даже была печаль…

Я не помню соседей в начале своего пути, но знаю одно: эти люди никогда не отчаиваются и не сдаются, любят шутить, громко смеяться, решать все проблемы вместе, верить в лучшее. В их жизни до появления меня было много счастья, а также печали от того, что они не в силах порой изменить. Я постепенно росла, а их жизнь на этаже продолжалась в том же русле.

Наступил 1991 год. Утром мои соседи, как всегда, готовили завтраки, кто-то в чашечке разогревал суп, кто-то ставил чайники, кто-то варил яйца. Одна из соседок принесла нехорошую новость.

— Началась перестройка, копейки превратятся в рубли, рубли — в тысячи. В банках все деньги на счетах жителей обесценятся, они ничего не смогут купить, квартир кооперативных теперь не будет, мы стали бедными, нам не на что будет жить! — в слезах крикнула она. Соседи не поверили ей, сказали, что она что-то неправильно поняла.

— Нет, я всё правильно поняла. Я чётко слышала каждое слово.

— Давайте включим радио, бегите, включайте телевизоры, может быть, повторят эту странную информацию.

Весь этаж разбежался по своим комнатам к телевизорам, радио. По всем новостям и двум каналам вещали о том, что это всё — правда. Испуганные и растерянные, через пару минут они пришли все на кухню. Совсем не понимавшие ситуацию люди, не знавшие, что будет завтра. В глазах — слёзы от безысходности. Их мир рухнул, и вряд ли есть выход. Они просто замерли. Просто молчали.

Кто-то прервал тишину, закурив сигарету:

— Всё будет хорошо!

— Хорошо-то, возможно, и будет. А будет ли в этом «хорошо»?

Детство — самое любимое время каждого ребёнка. Он удивляется простым вещам, радуется, восхищается, смеётся, может позволить себе испытывать все эмоции и проводить своё детство в свободе. Моё детство на втором этаже проходило весело, со мной росли бок о бок двенадцать детей разных возрастов. Мы любили играть в прятки, скрываясь в секциях, в догонялки — всегда такой шум стоял на этаже; катались на велосипедах, прыгали на скакалке, играли в вышибалы — и всё это происходило на небольшом клочке общего коридора и всего этажа. Выходные и новогодние праздники проходили на улице: в тридцать пять градусов мороза мы катались с горки, сооружали баррикады, изо льда строили берлоги — по высоте они были настолько маленькими, что можно было только лежать и смотреть в небо, наслаждаясь моментом. Детство у нас, двенадцати детей, было одинаковое, но мы выросли разными людьми.

Кухня.

— Смотрите, — смеясь, сказала одна из соседок этажа, — дети играют, построили ледяной дом и там прячутся. Может быть, им нужно сказать, что на холодном не стоит лежать.

— Пусть играют, детство же не повторится, — ответила женщина, заходя на кухню.

Соседка подхватила:

— Да-да, пусть, нам ещё генеральную уборку нужно сегодня на этаже сделать.

— Так уборщицы же сделают, — недоуменно ответил сосед.

Они так и не дождались в тот вечер уборщиц, и соседу ничего не оставалось, как просто убрать самому мусор и отнести этот хлам после генеральной уборки на мусорку, которая находилась неподалёку от дома. Он оделся, вышел на улицу — кругом дети. Подошёл к спуску: дом стоял на горе. На дороге много снега и льда, одно неловкое движение — и всё, упал человек. Так и произошло с ним: мусор — в одной стороне, сам он — в другой. Эту картину увидели мы, дети, которые играли на горке. Мы подбежали к соседу, помогли ему встать.

— Будьте аккуратнее. Вам не больно?

В ответ:

— Нет. Ушиб будет.

Они его подняли.

— Раз у вас ничего не болит, пошлите с нами, прокатимся с горки.

— А как же дом, который мы так долго строили? — спросила девочка.

— Мы приглашаем вас в гости, правда, чая нет.

— Хорошо, если приглашаете, то я согласен.

Дети взяли его за руки и повели сначала к горке, потом — в ледяной домик. Ему подарили возможность окунуться в детство.

Прошло пару часов. На кухне уже готовился ужин, у кого-то — картошка в мундире, компот, щи, кто-то семечки жарил, кто-то мыл посуду, кто-то только что пришёл домой, поздоровавшись со всеми, и прошёл в свою комнату. Те, кто не успел раньше выйти на кухню и занять конфорку, ждали своей очереди. Можно было прождать и несколько часов.

Из одной из комнат женщина обратилась к соседям, которые находились на кухне:

— Ну что, кричу?

— Да!

Она открыла скрипучую створку деревянного окна и крикнула:

— Дети, домой! Время.

Голос был настолько сильным, что чужие дети с соседних площадок, услышав его, напугались и решили тоже пойти по домам. Умение кричать из окон было у них в крови.

— Давайте домой — кушать, а потом купаться, воду в вёдрах нагрели.

Нас было много, и возраст варьировался от трёх до пяти лет. Купались мы в ваннах на кухне, наши родители нагревали воду в железных вёдрах, ставили ванночку на стол, включали плиты, закрывали на кухне деревянную дверь и очень быстро мыли, ведь очередь из детей была большая.

Вечером всегда этаж оживал: все приходили домой с работы, а кто-то ходил на «дело», разные направления были у людей. Одним из направлений для них был дом. В нём у них была всегда тёплая, весёлая, приветливая обстановка. Возвращаясь, люди рассказывали друг другу шутки о работе, кто-то делился тем, что сшил себе новую вещь, а кто-то — свежими новостями из газет. Кто-то любил жарить семечки и угощать других, кто-то — разгадывать кроссворды и спрашивать ответы у соседей, кто-то любил чистоту и постоянно что-то мыл, а кто-то с радостью принимал у себя гостей.

1998 год. Прошло несколько лет с того момента, как их надежды рухнули, вместо плановой экономики наступила рыночная. Мы привыкли к новой жизни. Шло время, у кого-то родились дети, у кого-то — подрастали, пошли в школу, в целом, просто жили, смирившись с ситуацией, но надежда оставалась где-то глубоко. Надежда на то, что наша жизнь обязательно изменится, мы переедем из общежития, случится чудо! После перестройки весь этаж встал в очередь на квартиры — кто-то как малоимущие, кто-то — с места работы. Корпоративные квартиры в то время нельзя было приобрести.

Утро в этом заведении начиналось всегда одинаково. Весь этаж просыпался, и так же вместе с ними я. Я не отличалась от всех жителей, и не важно, взрослый ты или ребёнок, в шесть утра работа, школа ждала нас.

С неохотой мы шли изучать все эти предметы, которые навряд ли нам пригодятся по жизни, — так мы думали, но как послушные в этом плане дети посещали школу.

Зимой в умывальнике, где мы принимали утренние процедуры, чистили зубы и умывались, было очень холодно, а на стёклах виднелся иней. В коридорах дуло из окон, невозможно было выйти и спокойно почистить зубы, сходить в туалет, а также поставить чайник и разогреть еду. Мне это напоминало день сурка: одни и те же вещи, одни и те же слова и перед глазами с утра одни и те же люди.

Каждый из нас занимал очередь на утренние процедуры. На всё про всё у нас было пятнадцать минут, ведь все одиннадцать семей просыпались и бежали по своим делам. В такой системе жил весь пятиэтажный дом.

Это зимнее утро началось с того, что нам отключили свет, вырубило пробки во всём доме и мы проспали. Кто-то из соседей услышал крики — мы всегда кричали, и нам вечно что-то не нравилось.

Одной из моих соседок была избалованная девочка чуть старше меня, как и основной состав детей. Остальные дети были спокойнее, всё делали молча. Мне всегда было весело слушать, как она собирается в школу, но не только мне, но и всему этажу.

— Давай быстрее, опаздываем!

— На меня не налезают сапоги.

— Клади её на пол в коридоре, — обратилась женщина к своему мужу, — пусть психует там, может, всех соседей поднимет.

— Мам, я не надену их, они мне не нравятся.

— Надевай, я кому сказала! Не провоцируй на панику.

Из другой секции послышался скрип дверей.

— Мыши, что ли, опять за своё? В тепло пришли, видите ли, холодно им, — крикнула одна из соседок. — Кыш! Я кому сказала!

В другой секции:

— Доброе утро, а мы что, все дружно проспали?

— Да, — ответил кто-то из туалета.

— Свет когда дадут? Как же детям делать уроки?

— А готовить как? — спросил кто-то с кухни.

— Как-как! Днём. Газ-то нам не вырубили.

— Включайте конфорки, погреемся. Такой дубак… Сколько термометр показывает?

— Тридцать два градуса мороза.

— Тёплая зима в этом году, — засмеялся сосед.

— Да-да, тёплая. Что вот с продуктами делать? — проходя мимо кухни, подключилась моя соседка.

— Ну как что? В авоську и через форточку. Не известно, когда дадут свет, — в ответ ей сосед.

— Всё, мы побежали, и так везде опаздываем.

Спустя полчаса на этаже осталась только мышь, которая что-то грызла, забившись в угол. Свет нам дали через час, но мы об этом узнали ближе к вечеру, когда обсуждали наш прошедший обыденный день.

2004 год. Лето — отличное время для жителей второго этажа и для всего дома. Часть детей больше не дети, они подростки, жили на улице, приходили домой лишь поесть и поспать. Этих детей воспитала улица. Я была скромнее: не прыгала по гаражам, меня интересовала учёба в большей степени.

Взрослые, а точнее, наши родители, после работы занимались разными делами: кто-то готовил на кухне, кто-то решал, как обустроить балкон и построить лавочку, а кто-то любил ковыряться в огороде. Да, у нас был огород на торце дома и сад, который мы сами обустраивали: привозили землю, чистили от мусора, бутылок, окурков сигарет. В огороде росли помидоры, огурцы, картошка и тыква, ну, и трава. Сад находился перед домом, а разделяло его крыльцо. Он был засажен любимыми цветами моих соседей, а также ёлкой и сосной. Спустя время сосна не прижилась.

Огородом и садом заправлял наш второй этаж. Взрослые решали, что будет посажено, ухаживали за ним, относившись бережно.

— Давай бери этот шланг, — говорила жена мужу, копавшемуся в шкафу в потолок коричневого цвета.

— Да какой «этот»? — в ответ он ей. — Вы эти шланги каждый год меняете, цвета, видите ли, им не подходят, и длина тоже не устраивает, не достаёт он, придумали огород сажать возле дороги! Мы жили, как нормальные люди, но нет, нам в жизни чего-то не хватает, в этот момент — шланга!

— Ты всё, выговорился?

— Нет. Но я оставлю продолжение своего монолога на потом.

Взяв этот длинный шланг зелёного цвета и положив на плечо, он перенёс его через секцию в умывалку, прицепив к крану и перевязав жгутом, чтобы шланг от напора воды не выпал из него.

— Привет, — окликнула его соседка, взяв в руки швабру, и собралась мыть полы в коридоре.

— Привет, — пробормотал мужчина, закатив глаза. — Столько лет живём, всё никак нормально поздороваться не можем, каждый день здороваемся.

— Сосед, ты что-то сказал? Я не расслышала.

— Да не обращай на него внимания, он собирался жарить семечки, а тут я его отвлекла шлангом, — жена засмеялась.

Соседка рассмеялась в ответ.

— Я пошла в сад, — крикнула другая жительница, находясь в секции, — цветы нужно привести в порядок.

Из умывальника послышался ответ:

— Давай! Тебе помочь?

— Нет. Вы с огородом разберитесь.

Из другой секции вышла женщина в чёрном халате. Идя мимо кухни, она остановила соседку, которая направлялась в сад.

— А вы куда путь держите?

— В сад пошла, какие-то окурки валяются, бутылки нужно убрать.

— Я даже знаю, кто вчера это сделал, но я вам не скажу, — со смехом проговорила она. — Остальные где?

— Часть соседей на балконе, часть — уже в огороде.

— Сейчас воду для пельменей поставлю и приду на балкон.

Так постепенно весь этаж был занят вопросом сада, огорода и лавочки на балконе. Огород находился напротив балкона. Кто-то закуривал сигарету, обратившись к тем, кто внизу.

— Ну что, как дела? Мы бы вам помогли, но вас там и так много на этом очень большом участке три на три, — они засмеялись.

— Вы пропустили вот тот куст с помидорами, — добавил другой сосед.

— Мы ничего не пропустили, — в ответ с их плантации.

— Нам сверху виднее, — все залились смехом.

— Вы там поливайте нормально, чтобы не залить, хорошо? — разговаривали между собой соседи на огороде.

— Вы же не Титаник, чтобы тонуть! — крикнули с балкона. Смех заразил окружающих.

Проходящие мимо люди останавливались:

— Привет, второй этаж! Вы как всегда счастливы вместе?

— Да мы и врозь тоже счастливы, — улыбаются.

— Мы всегда счастливы! Не слушайте тех, кто наверху. Это плохая примета.