Родной

– Ой, Света, ты как приехала, я Олега вообще не узнаю. Носится, словно мальчик…

Я, честно, даже не представляю, как должна реагировать на такие замечания. Но ей виднее, конечно – я же не знаю, как Олег обычно себя ведёт. Наверное, он хочет, чтобы у меня остались хорошие впечатления от знакомства. Это, конечно, приятно. Только вот его самого я очень мало вижу. Кроме поездки в Тару, мы почти и не общались. Только возит нас туда-сюда. А с ним интересно поговорить. Жаль, что времени постоянно не хватает.

Альбом оказался очень занятным. В детстве дядя выглядел прямо как куколка. Я бы даже сказала, как ангелок. Только вместо струящихся кудрей – торчащие в стороны непослушные прядки. Надежда Петровна сказала, что зимой незнакомые люди постоянно говорили на закутанного Олежика: «Какая хорошенькая девочка!» А он плакал и кричал: «Мачик я, мачик!»

Такие классные были эти фотографии! Мне захотелось оставить некоторые себе на память, и я стала снимать самые интересные на телефон.

Потом школьные годы. Олег везде улыбается. И улыбка такая хитрющая-прехитрющая. Надежда Петровна вспоминала, как учителя в школе выходили из себя оттого, что он всё время улыбался и было неясно, что у него на уме.

Зато сейчас, как я вижу, серьёзен дальше некуда.

Следующими были фото студенческой жизни. Дядя Юра хотел, чтобы сын пошёл в высшее военное училище. А Олег, никому ничего не сказав, после 8 класса сдал экзамены и поступил в техникум на факультет радиосвязи. Причём интересно то, что родители узнали об этом лишь спустя несколько месяцев. Дядя Юра в принципе постоянно отсутствовал – был в командировках и разъездах. И Надежда Петровна со своими двумя работами тоже мало видела сына. Хотя, конечно, для меня такая ситуация всё равно удивительна.

А затем… Затем начались цирковые фотографии. С ума сойти! Вот этот рельефный атлет с полуобнажённой грудью в расшитом блёстками костюме – дядя Олег??! Нет, эти кадры точно надо сохранить. Покажу отцу – интересно же. И я пересняла почти всё на телефон, а заодно и почётную грамоту «За творческие успехи и активное участие в культурной жизни города».

И тут Надежда Петровна выдала ещё более неожиданную информацию. Та тоненькая девчушка, которую крутит в руках цирковой силач Олег – его будущая на тот момент жена Лена. Оказывается, они познакомились в цирковой студии и выступали в паре несколько лет.

Получается, она выросла у него на глазах. Вот это дааа…

И я, вспомнив себя в этом раннем подростковом возрасте, почему-то сразу представила, как сильно была в него влюблена эта маленькая гимнастка. Нет, у неё однозначно не было шансов.

И, как в подтверждение своих мыслей, на следующей фотографии вижу дядю Олега в тельняшке и бескозырке в окружении других мускулистых ребят в простых майках, а рядом маленькая Лена в лёгком платьице. Сколько ей, выходит? Тринадцать? Четырнадцать?

– Это она к нему в армию ездила, – пояснила Надежда Петровна. – Уж не знаю, как договаривалась, но привезла в военную часть их цирковую группу, и они там устраивали представление. И Олег выступал тоже. Костюмы возили, всё…

Вот это я понимаю!.. Да, я очень её понимаю… Письма, наверное, ему писала, ждала. Тогда ведь все письма писали.

…На следующих фото дядя Олег имел уже вид крайне серьёзный, а количество волос на голове от фотографии к фотографии стремительно уменьшалось. На некоторых снимках он был во флотской форме.

– Олег говорил тебе, где служил? – вдруг поинтересовалась Надежда Петровна.

– Конкретно нет. А после аварии был военным представителем на заводе, и больше ничего, – вспомнила я наш недавний разговор.

– Ладно, я скажу. Только ты ничего не знаешь! – вновь перешла на заговорщицкий тон моя загадочная родственница. – На секретной подводной лодке он служил, радистом. Почти с самого начала его туда определили. Я сама до сих пор не знаю, где именно он был. Шесть лет под водой провёл! Ты даже не представляешь, что я пережила, пока он в свои автономки[6][6]ходил! А потом, после аварии-то, уже здесь в Омске, работал этим, как он говорит, «военпредом» – тоже на секретном заводе. Проверял аппаратуру для подлодок. Без него ни один прибор не принимали. Может, он и сам тебе когда-нибудь расскажет.

Вот оно что… Значит, чуйка меня не подвела – в какой-то степени он действительно служил «в штабе, писарем». Теперь понятно, почему перед тем, как что-то сказать или ответить, он сначала молча сканирует тебя пристальным взглядом – видимо, прогоняет через свой «полиграф» в голове всё, что услышал.

Вот сколько нового я вчера узнала.

Под конец мы так хорошо разговорились с Надеждой Петровной, и она тоже разрешила мне называть её просто «тётя Надя».

Скоро за нами вернулся дядя Олег, чтобы отвезти в санаторий. По дороге почти не разговаривали. Сидя рядом в машине, я чуть ли не физически ощущала его запредельную усталость. Мне стало даже неловко из-за того, что мы доставили столько хлопот.

Честно сказать, я под впечатлением от всех этих историй. Думала о нём вчера весь вечер. И сегодня тоже ловлю себя постоянно на этих мыслях. Просто приятно о нём думать. А ещё… мне хочется говорить ему «ты» – ведь сестра не должна обращаться к брату на «вы». Да, надо будет как-нибудь спросить его об этом.

03.07.24 (ночь)

──────────────────

Подходит к концу наш отдых. И сегодня мы прощались с Иртышом – ходили к нему после обеда.

Набрали шишек под соснами и взяли с собой – бросать в воду вместо камешков. Потом купили в местном киоске мороженое, сняли обувь и шли так босиком по песчаной просёлочной дороге до самой реки. Маруся была вне себя от счастья – сначала даже поверить не могла, что будет идти без сандалий и есть мороженое на улице, а не за столом с тёплым чаем.

Сегодня было ветрено, и волны плескали прямо как на море, взбаламучивая песчано-илистое дно. Из-за этого свой серебристо-голубой наряд река сменила на зеленовато-бурый. Но, несмотря на официальный запрет купания – тем более что местные его всё равно нарушают – мы с удовольствием побродили вдоль берега по щиколотку в воде. Маруська строила запруды и делала мне грязевые маски, покрывая стопы тёплой тяжёлой массой прибрежного песка. А мальчишки подарили ей раковины речных мидий, которые, оказывается, водятся здесь в изобилии. Так что теперь у нас будут настоящие сувениры на память об этом чудесном знакомстве.

Пришло время расставания. И, полюбовавшись, как солнце медленно прячется за лохматые заросли деревьев на противоположном берегу, и сделав ещё пару десятков снимков, как воды моей священной реки играют в закатных лучах, мы побросали последние шишки как можно дальше от берега и пообещали обязательно вернуться на следующий год.

И сейчас перед сном ребёнок сказал мне, что это был лучший день в её жизни. Я аж расплакалась…

06.07.24

──────────────────

Мы опять в пути. Теперь уже в обратном. Сибирь и Урал остались далеко позади. И сейчас самое время вспомнить, как прошёл наш девятый день в Омске.

Утром мы сходили на завтрак. Потом Маруся ещё успела на зарядку, а я собрала последние вещи, и в 10:00 мы сдали номер. Вечером накануне договорились с Олегом, что он заберёт нас на час позже, потому что дочке хотелось попрощаться с друзьями, а мне – прогуляться напоследок по сосновому бору. Поезд отправлялся только ночью, и спешить было совершенно некуда.

Оставив наши вещи у администратора в фойе, мы пошли к детской площадке, где уже собрались Марусины подружки. А я решила пока заняться чрезвычайно приятным времяпровождением, которое внезапно открыла для себя именно здесь – покачаться в гамаке под кронами сосен. Уж не знаю, как так вышло в моей жизни, но никогда раньше мне не доводилось качаться в гамаках. А это, как оказалось, особенный вид удовольствия.

Жара двух предыдущих дней спала, небольшой ветерок где-то высоко в небе трогал пушистые лапы сосен, а солнечные лучи мелькали «зайчиками» в прогалинах между ветвями и заставляли жмуриться – наверное, от счастья. И вот так я качалась и жмурилась… И вдруг в голове стали сами собой складываться строчки – стихи. Одна, вторая, третья… Я теперь мыслю стихами? Вот что значит хорошенько отдохнуть и зарядиться впечатлениями! Пришлось всё же подняться, чтобы найти телефон – будет жалко, если забуду. И я записала эти внезапно пришедшие стихи.

Забираю запах хвои, плеск реки и шум берёз…Навсегда запомнит сердце эти сосны до небес.А за бором – гладь равнины и цветущие поля…Благодарствую, что принял ты приветливо меня,край родной и незнакомый.Не серчай, что долго ждал!Мы с тобою, Омск, навеки —ты меня не забывай!

Удивительное дело. Я не писала стихов почти тридцать лет. Когда-то в юности был такой период – года два – когда они приходили. И больше потом не случалось.

…Вдруг резкий шорох – по стволу взметнулась белочка. Их тут целое царство – недаром кругом развешаны резные домики-кормушки. И пушистые красотки совсем ручные, берут с ладони семечки и в качестве благодарности позируют для фото.

Скоро за нами приехал Олег. Привёз к матери. Стали обсуждать, какие дела на сегодня. Мне продуктов надо было купить в дорогу, а ещё мы не посмотрели фото с моих флешек. Компьютера у тёти Нади нет, зато у Олега есть ноутбук. И тогда он предложил мне сразу «убить двух зайцев» – поехать вместе до его дома, и пока он сходит за ноутбуком, я зайду в магазин и куплю, что нужно.

И мы поехали.

А, нет, ещё перед этим забавная ситуация вышла.

На улице уже становилось жарко, и я решила вместо джинсов надеть хлопковые бриджи. Они у меня лежали на дне чемодана (как-то не дошла до них очередь раньше) и, конечно, помялись. Хочу погладить. А гладильная доска заложена-заставлена на том складе вещей в отдельной комнате. Тётя Надя ею не пользуется – гладит на столике с одеялом, по старинке. Ну а мне же неудобно без доски! И я попросила Олега её достать. Это было не очень-то просто. Пришлось отодвинуть стол, переставить пару коробок. В общем, вытащил он её. Я погладила свои бриджи. И тут смотрю в окно, а там потемнело, похмурело, ветер поднялся – того и гляди, дождик пойдёт. Внезапно. Нет, думаю, не буду переодеваться. И выхожу к Олегу в коридор в джинсах, как и была.

Надо было видеть его глаза! Они вдруг сделались круглыми-круглыми. И столько эмоций одновременно пронеслось по его лицу!..

– Ты же хотела в бриджах идти… – говорит он абсолютно ровным голосом, никак не совпадающим с эпосом в глазах.

– Да там что-то тучки набежали. Я бриджи погладила, но решила всё-таки в джинсах пойти, – отвечаю я, как ни в чём не бывало, и мило улыбаюсь.

И он на мгновенье поднимает глаза к потолку, еле слышно вздыхая, мол, ну это же женщина – что с неё взять. А сам уже открывает дверь:

– Пошли давай, а то так ничего не успеем.

Ехать было совсем недалеко – соседний район. По дороге говорили о том, что время пролетело слишком быстро, и многого мы не успели сделать и посмотреть. Олег припарковал машину у торгового центра. И я пошла в магазин, а он за ноутбуком.

Обратный путь промелькнул в каком-то пустяковом разговоре, во время которого я мысленно всё время пыталась найти повод перейти с ним на «ты». Но повода не нашлось. И я не решилась спросить.

Вернулись. Смотрели мои фотографии. У меня там целые архивы – с родителями, с бабушкой и дедушкой, мои семейные, дети маленькие. Олег вывел их на большой экран телевизора. Все сидели как в кинозале на диване, а я показывала выборочно самое интересное.

Потом немного помогала тёте Наде с готовкой. Пообедали. Вспомнили, что так и не сфотографировались все вместе. Почему-то всегда было ощущение спешки, и не доходило дело. Попросили Марусю сфотографировать нас вчетвером. Очень даже неплохо получилось, хоть и не с первого раза.

После обеда тёте Наде надо было отдохнуть. Олег тоже сказал, что поедет домой – попробует поспать. И уехал… Мне жаль было, что уехал.

Вот думаю… Почему-то в моей семье все мужчины такие замечательные. И мой отец, и брат, и дядя Дима. И дед тоже был такой, что и не сыщешь лучше. Ответственные, понимающие… А мне вот не повезло таких встретить. И сейчас как будто даже жаль, что мы с Олегом родня. Да-да… Ну что ж теперь поделать?.. Попробуем не потеряться и как-то поддерживать связь.

…И мы с Марусей и дядей Колей пошли гулять в парк с ностальгическим названием «Советский», который начинается прямо под окнами у тёти Нади. Парк, кстати, оказался классный: большой, старый, деревья высокие. Спускается плавно вниз к Иртышу. Дорожки, скамейки, кафешки. И аттракционы – Марусина любовь. Кругом красота: клумбы, газоны подстрижены. По дорожкам вперемежку с голубями чайки разгуливают и даже не дерутся. Чудно́ так… А в воздухе пахнет рекой и хвоей – вкусноо… Правда, тётя Надя говорила, что у них так не всегда пахнет. Бывает, что и окно не откроешь, если с заводов выбросы были. Но мне повезло – я за все свои дни в Омске такого не застала.

Мы здо́рово провели время. Водили Марусю по каруселям. (Кстати, дядя Коля опять старался за всё заплатить). А пока ждали её, сидели на лавочке и разговаривали.

Я люблю расспрашивать о жизни и детстве старшее поколение. У дяди Коли оказалась феноменальная память. Он сказал, что, когда был ещё карапузом, года в три, сунул гвоздь в розетку, и его ударило током. Ну как ударило – отбросило к другой стенке. И с этого момента он помнит абсолютно всё.

Мы ходили по парку до вечера, и дядя Коля всё рассказывал. Он, оказывается, ещё тот бунтарь был – и из дома сбегал, и школу бросал. Даже подростком жил один какое-то время в соседнем посёлке у дальнего родственника, устроился там на работу и чувствовал себя вполне самостоятельным. В общем, с детства с характером.

А у меня ведь и бабуля такая была. Она же из-под венца сбежала!

Был у неё жених. Красавец, ухаживал душевно. Заявление подали, гостей на свадьбу позвали – всю родню с других городов и деревень. Уж меньше месяца оставалось. И в один день пригласил жених бабушку на танцы. А у неё дела были срочные, и она сказала, что не сможет пойти. Ну и всё. Вечер наступил. И тут вдруг подруга прибегает: «Танюха, ты тут наряд на свадьбу готовишь, а твой Василий в клубе с Нинкой целуется!» Ну, бабуля свои дела, конечно, побросала – и в клуб. Глядит, и вправду, гуляет Василий по саду за клубом в обнимку с девицей. Ну что ж, она, конечно, в слёзы и домой. Рассказала сестре. Какая уж теперь свадьба?.. Разослали своим письма да телеграммы – отменили всё. Но что самое интересное, торжество у Василия всё же состоялось в намеченный день. Только под венец он повёл… нет, не Нинку! Другую Татьяну! Так что его приехавшие гости даже знать не знали, что невеста не та. Просто жених он был завидный – бригадир, да с квартирой. Такими не принято было разбрасываться. А через два месяца бабуля встретила свою настоящую судьбу – моего деда.

Поэтому всё происходит к лучшему. Всегда.

Вернулись мы уже в сумерках. Поужинали. Я собрала еду в дорогу и сложила последние вещи. И как раз Олег приехал. Мы ещё немного посидели все вместе. Дядя Коля принялся опять рассказывать весёлые истории, а остальные подхватили.

Очень жалко было расставаться. На прощанье я обняла и поцеловала и тётю Надю, и дядю Колю. И твёрдо решила для себя, что Олега тоже обязательно обниму – но попозже, на вокзале.

Ночной Омск необычайно красив. В центре кругом подсветка, и все старинные здания выглядят совсем по-сказочному. Так мы и не выбрались в город, не успели. Значит, будет повод приехать ещё раз. Тётя Надя меня уже пригласила, и Олег по дороге стал говорить, что в другой раз нам надо будет приехать «наподольше». Я обещала постараться. Сказала, что, может, возьму с собой сына. Володя большой любитель военной темы, часами может обсуждать танки и пушки, и наверняка будет рад познакомиться с дядькой-моряком.

И тут случилось неожиданное. Олег сам стал рассказывать то, что мне в строжайшей тайне поведала его мама: про службу радистом на секретной подлодке, и что именно там и случилась та злополучная авария – как раз только распался Союз, и времена у военных были тяжёлые. А потом определили его на завод инспектором – принимать радиоаппаратуру для лодок. Это, правда, была уже совсем другая работа, но он радовался, что хоть во флоте остался и время от времени ездил на сборы. Конечно, никаких именно секретов он мне не выдал. Сказал, там такие бумаги сразу подписывают, что язык отсохнет. Но всё равно, выходит, решил, что я заслуживаю доверия. Что ж, это хорошо. Значит, можно попытаться спросить разрешения перейти на «ты». Да, эта мысль ни на секунду не покидала мою голову.

И уже когда стояли на перроне, смотрю, хмурый какой-то сделался. Спрашиваю:

– Что-то случилось?

А он:

– Нет, ничего. Просто у меня аллергия на вокзалы.

Вот тут я и решилась – тянуть-то уже некуда. Внутренне зажмурилась и говорю:

– А можно я вас буду просто Олег называть, на «ты»?

Пауза. И пытается просветить меня своим «рентгеном». Секунда. Две. Три.

– Давно пора. Я вообще не понял, с чего ты вдруг решила меня на «вы» называть… – отвечает он, не меняясь в лице.

Вот так мы и стали на «ты».

А когда он нам в купе сумки занёс, я и вторую часть своего плана выполнила: обняла и поцеловала его быстро в щёку. И даже смогла сказать: «Спасибо тебе за всё». Ох и сложно же это оказалось – произнести «тебе» в первый раз. И, по-моему, это моё действие значительно улучшило его настроение. Как будто он смутился даже. А потом вышел из вагона и с перрона ещё рукой помахал нам в окошко. Довольный такой…

Вот думаю теперь: может, его мама правду говорила, и мой приезд значил для него что-то особенное?

Зазеркалье

07.07.24.

──────────────────

Ну вот мы и дома… Приехали сегодня в обед.

Рада ли я? Честно – нет. Сейчас надо включаться в суету с ремонтом. Шкаф уже готов. Теперь надо договариваться с мастерами, выбирать обои… И почему-то делать всё это мне совершенно не хочется.

Вадим нас встретил и уже сегодня вечером уезжает в очередную командировку. Он часто ездит. Курирует какие-то подрядные организации своей фирмы. Иногда командировки довольно длительные. И это очень хорошо. Помню, было время, когда я уже за сутки начинала плакать при мысли о разлуке. А потом ситуация поменялась на прямо противоположную. И между этими двумя точками произошло много, очень много событий…

Как приехали, я сразу позвонила тёте Наде сообщить, что добрались. Оказалось, Маруся забыла у неё дома игрушку – маленькую лисичку. Она брала с собой в дорогу целое семейство карманных зверюшек. Лисичка завалилась за кресло, и Маруся про неё не вспомнила. Тётя Надя сказала, что поставит её в сервант, и там она будет нас ждать через год. Это хороший знак. Возможно, действительно получится ещё приехать. Так здорово, что есть люди, которые искренне радуются тебе и хотят видеть. От этого становится тепло на сердце.

Написала Олегу, что мы уже в Курске, у нас тут жара, и Маруся забыла игрушку. Он сразу ответил: «У нас тоже жарищааа…» и сказал, что надо попросить маму убрать лисичку в сервант, а то потеряется. Я написала: «Она уже именно так и сделала». И в ответ мне заулыбалась жёлтая мордашка смайлика.

А потом отец прислал мне смешное фото из деревни с самодельным кондиционером: перед вентилятором целый таз бутылок с замороженной водой. От бутылок идёт холод, а вентилятор гоняет его по комнате. И мне захотелось отправить это папино изобретение Олегу. Он тут же прислал мне большущие ягоды чёрной смородины на раскрытой ладони. Значит, сейчас он на даче. Но почему-то на мой «кондиционер» никак не отреагировал – ни смайликом, ни комментом.

Ещё часа через два у нас вдруг разразилась сильнейшая буря с грозой. Вода стояла стеной, а берёзы под окнами гнуло и шматовало так, что чуть не поломало. Я схватила телефон и сняла на видео эту очень вовремя обрушившуюся на нас стихию. И… опять отправила Олегу. С подписью: «А у нас ливень! Ура!»

Но, вероятно, это было уже лишним. Потому что он посмотрел – и ничего не ответил.

Наверное, это выглядело глупо и странно.

Ну, не хочет отвечать – и ладно…

Зря отправила. На душе паршиво. Какая-то пустота…

08.07.24

──────────────────

Кто-нибудь может мне ответить, что случилось сегодня ночью? Что со мной? Я ничего не понимаю. И что я вообще наделала?..

Как же мне не хватает Кати!.. Она теперь так далеко, и больше нельзя позвонить и сказать: «Слушай, у меня тут что-то происходит. И ты мне очень нужна. Давай сходим куда-нибудь после работы».

Потому что теперь мой самый близкий человек – подруга, которой, наверное, за какие-то заслуги в прошлой жизни наградил меня Господь – живёт за триста километров, в Туле. Правда, она почти каждые выходные приезжает в Курск к дочке, и иногда получается увидеться. И сейчас я ей уже, конечно, позвонила. Но разговор не телефонный, и через неделю мы должны встретиться.

А пока мне надо как-то выжить… и не сойти с ума. Я будто в другом измерении. Сама себя не узнаю. Я даже не подозревала, правда… Хорошо хоть муж мой уехал. Не знаю, как бы я была. Я одну чашку сейчас мыла целый час. Вода льётся, а я тру её, тру… А сама где? Где я?..

Я даже не спала, нисколько. Не могла, всю ночь писала ответ. Писала, не видя ничего вокруг и вообще не понимая, что делаю. Но мне надо было ответить.

Наверное, я сдала себя с потрохами. Он всё понял… Господи, какая же я дура!.. Что он думает обо мне?..

Всё, надо взять себя в руки. Сейчас. Сейчас я всё запишу, и в голове обязательно просветлеет. Это всегда работало. Пока пишешь, мысли сами складываются в нужном порядке, как будто собирается пазл.

Вчера я уложила Марусю.

Потом проводила Вадима.

Добралась, наконец, до постели, и уселась в подушках, чтобы перед сном полистать ленту ВК и побродить вдоль витрин на Озоне.

И… что это? В ватсапе что-то есть.

Опускаю шторку уведомлений.

Он… отве…тил…

Я вижу строку целиком и… сердце срывается вниз. Резко. Будто его неожиданно толкнули. И летит, летит в бесконечную бездонную пропасть, набирая скорость, от которой я начинаю задыхаться.

Такое чувство, что скучаешь…

Это будто тебя поставили в центр тёмной комнаты и светят фонарём в лицо. Нет, не в лицо, а прямо в голову! А там всё видно – всё горит большими яркими буквами.

И меня охватывает паника. Он читает! Читает то, что я спрятала!

Я считала, что очень надёжно спрятала. Я была уверена, что никто никогда этого не увидит и не узнает. Я спрятала так, что думала, может, даже сама забуду, где…

А теперь он увидел.

Может, и сразу видел?

Нет, надо что-то сделать! Надо так ответить, так написать, так объяснить, чтобы он не думал, будто всё разгадал. Нет, ни в коем случае нельзя допустить разоблачения – исключено!

Это всё кричит моя голова. Мысли, как безумные, носятся из угла в угол с криками «Всё пропало!» и «Стоять! Не сметь сдаваться!» Натыкаются друг на друга, падают и снова бегут, бегут…

И вдруг, почти одновременно с их воплями, я слышу заклинающий, ровный, гулкий голос – даже не знаю откуда: «Да! Скажи ему «Да!» Скажи! Скажи, что он прав. Что он классный. Что ты увидела, какой он классный. Ты скажешь. Потому что ты хочешь, чтобы он знал».

И я… я… как в бреду… в лихорадке, в ознобе, между мирами, между этими кричащими и заклинающими голосами стала писать. Я писала, стирала, опять писала… Смотрела в глаза каждому своему слову, молча, беззвучно умоляя: «Не подведи!»

Я закончила под утро.

Перечитала несколько раз.

И только тогда открыла ватсап.

Оказывается, перед этой фразой он прислал ещё фото. Стол на даче, за которым мы пили чай в день нашего приезда.

Стол накрыт для одного. Шашлык, салат, миски с черешней и клубникой и кружка с золотистым напитком.

Время отправки 22:25.

А ведь в Омске это половина второго ночи.

И в голове никак, никак не складываются вместе две вещи: эта фраза и непроницаемо-серьёзный образ Олега, к которому я привыкла.

Я решила ответить и на фото тоже.

«Вкуснятина!» и смайлик-улыбочка рядом. Достаточно. Вот так легко.

А следом письмо.

Какой прямой вопрос… :-)Я оценила :-)

Значит, будет прямой ответ.

Да, скучаю.

…Знаешь, ведь побывать в ваших краях действительно было моей «мечтой всей жизни», которая долгое время имела черты несбыточной… А когда бабушки не стало, то моя мечта «обострилась», захотелось просто до невозможности найти людей, связанных с её большой семьёй, о которой я так любила слушать рассказы. Захотелось своими глазами увидеть далёкую землю, где жили мои предки, подарившие мне лучшую в мире бабушку. Люблю её выше неба…

В общем, год назад я решила, что поеду. Попытаюсь найти родных. И даже, может быть, если повезёт, им тоже будет не всё равно, и они захотят общаться и поддерживать связь. Это в идеале. Так я мечтала. Я, конечно, понимала, что реальность вполне может оказаться абсолютно иной. И была к этому готова.