Нечистый Питер

– А ты чего сидишь-то? – Длинная тень закрыла бледно-серый свет из окна. – У тебя…

– Если ты сейчас спросишь, все ли у меня в порядке, я выкину тебя в окно, – открыв глаза, очень серьезно пообещал Даня и снизу вверх уставился на Глеба, который загородил ему обзор. – Все отлично. Лучше быть не может. Ну может, конечно, но будет совсем скоро. – Он как можно бодрее улыбнулся другу.

– Конечно. – Подошедшая к ним Ника посмотрела сперва на одного, потом на другого и принялась натягивать мешковатый свитер, согревая мышцы. – Все скоро станет лучше, а потом совсем хорошо, Даня снова будет главной звездой, а мы будем им любоваться. – Она обняла обоих за плечи и подтолкнула прочь из зала. – Пошли, на историю опоздаем.

– Да я просто хотел спросить, – запротестовал Глеб. – Он сегодня был какой-то неуверенный. – Он глянул на Нику, а потом повернулся к Дане: – У тебя сегодня, по-моему, лодыжка гуляет, смотришься неустойчиво. Я подумал, может, боль вернулась…

– Ой, Корнилов, следил бы ты за собой, – отмахнулся Даня, как всегда в такие моменты становясь зловреднее обычного. – Ты за сегодня сколько раз услышал, что «было не-вы-во-рот-но»? – Он старательно скопировал недовольную интонацию Юрия Сергеевича.

Язвить или наступать ему на больную мозоль, тыкая носом в промахи, на которые и без того указал наставник, Даня совсем не хотел. Глеб же лучший друг, родная душа и с первого класса любимый соперник. Вот только после чертовой травмы нет больше никакого соперничества: Глеб с каждым днем выглядит все лучше, а он, Старцев, сидит в углу и смотрит на это. Как же больно это иногда жжет. Как тяжело представлять сцену, которая раньше и нарисоваться в голове не могла: труппа Мариинского или, например, Большого приглашает Глеба сразу первым солистом, а недоделанной звезде Старцеву не находят места даже в кордебалете. Даня на секунду отвел от друга взгляд: нет, нельзя такое воображать, и к Глебу нечего цепляться, как будто он виноват в чем-то! Но… немножко подразнить ведь можно?

Даня слегка улыбнулся и негромко повторил:

– Не-вы-во-рот-но…

– Просто отвлекался! – тут же вскинулся Глеб. – Не выспался немного.

– Да потом пособачитесь! – Ника решительно выпихнула обоих в коридор. – Пойдемте лучше проветримся хоть пять минут!

Мысль о следующем уроке в пыльном музее явно удручила Глеба не меньше, чем Даню, и они оба поспешили Нику послушаться.

Снаружи было непривычно шумно. Не просто шумно, а как-то даже тревожно. Так уже нередко бывало перед отбором на большую сцену, или если кто-нибудь получал особенно классное предложение о работе – из Михайловского, а то и Мариинского или Большого. Или когда в гости внезапно ожидалась знаменитость.

Знаменитость… Даня, Глеб и Ника переглянулись. Тут же мимо них прокатилась, размахивая руками, толпа шестикурсников, и Даня уловил в их возбужденном гомоне: «Прямо из Нью-Йорка!», «Нет, из Парижа, там же в “Рубинах” танцевала!», «Просто с лекциями», «Мастер-класс!».

Notes