Синдром Кесслера: Падение

Глава 4. Разгерметизация

Международная орбитальная станция «Рассвет-2», 03:40 UTC (06:40 по московскому времени)

Алексей не спал. Он сидел в командирском кресле, пристегнувшись ремнями, и смотрел в иллюминатор. За стеклом, отделявшим его от бесконечной пустоты, медленно вращалась Земля. Она была всё так же прекрасна — голубые океаны, белые массивы облаков, тёмные пятна континентов. Но теперь Алексей не мог смотреть на неё без содрогания. Там, внизу, люди убивали друг друга. А здесь, наверху, результат их безумия уже начинал пожинать первые жертвы.

Прошло чуть больше двенадцати часов с того момента, как украинская ракета уничтожила спутник «Рассвет-1». За это время экипаж совершил три манёвра уклонения, пережил несколько волн обломков и потерял связь с ЦУПом на долгие часы. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, что каскад, запущенный первым ударом, набирал силу.

Алексей видел это собственными глазами. В течение ночи в иллюминаторе то и дело вспыхивали далёкие огоньки — столкновения обломков с другими спутниками. Каждая вспышка означала появление сотен новых фрагментов, которые, в свою очередь, угрожали другим аппаратам. Цепная реакция, о которой десятилетиями предупреждали учёные, стала реальностью.

Он перевёл взгляд на панель управления. Индикаторы систем жизнеобеспечения горели ровным зелёным светом. Кислород, давление, температура — всё в норме. Но это было обманчивое спокойствие. Алексей знал: один-единственный удар достаточно крупного обломка — и станция превратится в братскую могилу.

Он подумал о жене. Ольга, наверное, сейчас спит, не подозревая о том, что её муж находится на волосок от гибели. Или не спит — если новости о космической катастрофе уже разлетелись по миру. Он представил её лицо, заплаканное, испуганное, и почувствовал острую боль в груди. Он должен вернуться. Ради неё. Ради дочери. Ради всего, что они построили.

Но как? Спасательный корабль не мог стартовать — запуск в облако обломков был равносилен самоубийству. А оставаться на станции означало ждать, пока какой-нибудь осколок пробьёт корпус. Положение было отчаянным.

Алексей тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Он был командиром. Его долг — сохранить экипаж, а не поддаваться панике. Пока они живы, есть надежда.

В наушниках раздался тихий щелчок. Алексей насторожился. Он нажал кнопку связи и произнёс:

— «Рассвет-2» на связи. Кто вызывает?

Вместо ответа — треск помех. Затем сквозь шум пробился искажённый, но узнаваемый голос:

— Алексей! Это Дэвид. Ты меня слышишь?

— Дэвид! Слышу тебя плохо, но да! Что происходит?

— Ситуация ухудшается. Каскад набирает силу. Мы фиксируем рост обломков в вашем секторе. Вам нужно срочно маневрировать!

Алексей взглянул на навигационный дисплей. Программа Майкла, работавшая в фоновом режиме, уже подавала сигнал тревоги: красная зона неумолимо приближалась.

— Мы видим, — ответил он. — Сейчас поднимем экипаж.

— Будьте осторожны. Мы попробуем дать вам уточнённые данные через несколько минут. Держитесь!

— Принято

Связь снова оборвалась. Алексей нажал кнопку аварийной тревоги. По станции разнёсся резкий, прерывистый сигнал, выдернувший Алису и Майкла из сна.

Через несколько секунд в проёме появилась Алиса. Она была в лёгком комбинезоне, волосы растрёпаны, лицо бледное.

— Что случилось? — спросила она, с трудом подавляя зевок.

— Приближается поток обломков. Нужно срочно маневрировать. Где Майкл?

— Иду! — раздался голос из соседнего модуля. Майкл вплыл в центральный пост, на ходу натягивая футболку. Его лицо было помятым, но глаза уже горели азартом — так бывало всегда, когда требовалось решать сложную задачу.

— Расчёт траектории? — спросил Алексей.

— Сейчас

Майкл подлетел к навигационному компьютеру и быстро ввёл команды. На экране отобразилась объёмная карта: станция, поток обломков, возможные варианты манёвра.

— Плотный поток, — доложил он. — Идёт с нижней полусферы. Рекомендую поднять орбиту ещё на пятнадцать километров и изменить наклонение на два градуса.

— Времени мало, — заметил Алексей. — Успеем?

— Двигатели уже прогреты. Если запустим сейчас, успеем.

— Алиса, запускай

Алиса уже была на своём месте. Она быстро проверила показатели и нажала кнопку. Станция вздрогнула, и в иллюминаторе снова поплыли звёзды.

— Высота растёт, — докладывал Майкл. — 800… 810… 815…

Алексей следил за приборами. Всё шло штатно, но он не позволял себе расслабиться. Каждый манёвр был игрой в рулетку: никогда не знаешь, не окажется ли на новой орбите ещё более плотное облако обломков.

— Манёвр завершён, — объявила Алиса. — Новая высота — восемьсот пятнадцать километров.

— Отлично. Теперь смотрим.

Прошло несколько минут. Поток обломков прошёл мимо, но на этот раз они были готовы. Один фрагмент, размером с горошину, пролетел на расстоянии всего трёхсот метров от станции. Слишком близко, чтобы чувствовать себя в безопасности.

— Ещё один, — тихо произнесла Алиса, указывая на экран. — Слева сверху.

Алексей повернулся. На внешней камере было видно, как маленькая точка несётся прямо на них. Времени на манёвр не было.

— Всем держаться! — крикнул он.

Удар был быстрым и резким. Станция содрогнулась, словно кто-то ударил по ней гигантским молотом. Погас свет, затем аварийное освещение вспыхнуло красным. Завыла сирена.

Алексей с трудом удержался в кресле. В ушах стоял звон. Он потряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Доклад! — рявкнул он.

— Разгерметизация! — выкрикнула Алиса, вглядываясь в панель. — Модуль «Заря-2»! Давление падает!

Алексей почувствовал, как сердце ухнуло вниз. «Заря-2» — это был один из технических отсеков, где хранились запасы воды и часть оборудования. Потеря этого модуля не была фатальной, но разгерметизация могла распространиться.

— Изолировать отсек! — приказал он. — Майкл, закрой аварийные люки!

Майкл уже действовал. Его пальцы летали по клавиатуре, отправляя команды на автоматические переборки. С гулким стуком люки начали закрываться, отсекая повреждённый модуль от остальной станции.

— Люки закрыты! — доложил он через несколько секунд. — Давление стабилизируется.

Алексей выдохнул. Он отстегнулся и подплыл к иллюминатору. В направлении «Зари-2» он увидел, как из пробоины в корпусе вырывается струя воздуха, мгновенно превращающаяся в ледяные кристаллы. Это было похоже на дыхание умирающего существа.

— Проклятье, — прошептал он. — Мы потеряли модуль.

— Но мы живы, — тихо ответила Алиса.

— Пока да. Но это только начало.

— —

Центр управления полётами, Москва. 07:00 по московскому времени

Дэвид Харт не спал уже больше суток. Он сидел за своим пультом, подперев голову руками, и смотрел на экраны, где отображалась текущая орбитальная обстановка. Картина была удручающей: сотни красных точек — обломков — медленно расползались по орбите, сталкиваясь с действующими спутниками и порождая новые фрагменты.

Каскад набирал силу. То, что началось как точечный удар по одному аппарату, превратилось в неуправляемую цепную реакцию. Спутники гибли один за другим, и остановить этот процесс было невозможно.

Дэвид поднял голову и оглядел зал. Вокруг царила паника. Операторы метались между пультами, пытаясь поддерживать связь с уцелевшими аппаратами. Военные спорили с инженерами, политики требовали отчётов. Всё это напоминало муравейник, разорённый палкой.

Он нажал кнопку вызова начальника смены. На экране появилось лицо Сергея Тарасова — бледное, с глубокими тенями под глазами.

— Тарасов, что у нас? — спросил Дэвид.

— Плохо. Очень плохо. Только что потеряли ещё два спутника. Навигационный и связной. Теперь у нас осталось меньше половины орбитальной группировки.

— А станция?

— «Рассвет-2» держится. Несколько минут назад они доложили о разгерметизации модуля «Заря-2». Сейчас изолировали отсек. Экипаж жив.

Дэвид облегчённо вздохнул:

— Слава богу.

— Но это ненадолго, — мрачно добавил Тарасов. — Обломков всё больше. Рано или поздно один из них попадёт в станцию.

— Что с нашими планами по спасению?

— Спасательный корабль готов, но запустить его невозможно. Вся нижняя орбита забита мусором. Ракета не пробьётся.

Дэвид сжал кулаки. Он знал, что так будет, но всё равно не мог смириться.

— А если поднять корабль с другого космодрома? — спросил он.

— Откуда? Куру? Восточный? Байконур? Везде одно и то же: облако обломков слишком плотное. К тому же теперь у нас проблемы с системами управления. Мы теряем связь с наземными станциями.

— Значит, экипаж обречён?

Тарасов помолчал, потом тихо ответил:

— Похоже на то.

Дэвид откинулся на спинку кресла. Внутри у него всё сжалось. Он думал об Алексее, Алисе, Майкле — о людях, которые доверили ему свои жизни. И теперь он не мог ничего сделать.

— Я не сдаюсь, — сказал он, больше для себя, чем для собеседника. — Мы что-нибудь придумаем.

— Надеюсь, — вздохнул Тарасов и отключился.

Дэвид снова посмотрел на экран. Красные точки множились, словно вирус, пожирающий орбиту. Он знал, что это только начало. Впереди — долгие недели и месяцы борьбы за выживание. И единственное, что он мог сделать, — продолжать работать.

Он нажал кнопку связи.

— «Рассвет-2», ответьте! Это ЦУП. Как слышно?

Через несколько секунд сквозь помехи пробился голос Алексея:

— Слышу тебя, Дэвид. С трудом, но слышу.

— Доложите обстановку

— Модуль «Заря-2» разгерметизирован, изолирован. Остальные системы в норме. Экипаж жив.

— Отлично. Держитесь. Мы работаем над вариантами спасения.

— Принято. Дэвид, что с нашими семьями? Есть какая-то информация?

Дэвид замялся. Он не хотел врать, но и правда была слишком горькой.

— Связь с городами нестабильна. Но я постараюсь узнать. Обещаю.

— Спасибо

Связь прервалась. Дэвид уставился на пульт. Он знал, что семьи экипажа, скорее всего, уже в панике. Но сейчас у него не было возможности их успокоить.

Он встал и подошёл к окну. За стеклом серело утро. Москва просыпалась, не подозревая о том, что мир уже изменился. Но скоро это станет очевидно всем.

— —

Вернувшись к пульту, Дэвид решил связаться с женой. Он достал телефон и набрал номер. Гудки шли долго, но потом ответил сонный голос:

— Дэвид? Что случилось? Который час?

— Элен, послушай меня. Ситуация очень серьёзная. Ты должна собрать детей и уехать из города.

— Что? О чём ты?

— Я не могу объяснить по телефону. Но поверь: скоро начнётся хаос. Уезжай в деревню к твоим родителям. Там безопаснее.

— Дэвид, ты меня пугаешь.

— Просто сделай это. Я люблю тебя.

Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. Сердце колотилось. Он знал, что поступает жестоко, но по-другому было нельзя. Скоро всё изменится, и те, кто останется в городах, окажутся в ловушке.

Дэвид вернулся к работе. На экране появилось новое сообщение от отдела баллистики: «Прогноз: через 24 часа количество обломков достигнет критической плотности. Рекомендуется прекратить все орбитальные операции».

Он переслал сообщение начальству, но не получил ответа. Все были заняты. Или просто не хотели признавать очевидное.

Через несколько часов пришло сообщение из министерства: «Ввести режим радиомолчания. Все каналы связи с орбитальными аппаратами перевести на аварийные частоты. Экипажу станции действовать по инструкции автономного выживания».

Дэвид прочитал и почувствовал, как внутри всё похолодело. Режим радиомолчания означал, что они больше не смогут передавать экипажу никакой информации. И что спасение отменяется.

Он пытался возражать, но его никто не слушал. Приказы есть приказы.

В 12:00 по московскому времени связь со станцией была официально прекращена. Дэвид сидел за пультом, глядя на мёртвый экран, и чувствовал, как мир рушится.

Глава 5. Каскад

Международная орбитальная станция «Рассвет-2», 09:15 UTC (12:15 по московскому времени)

Тишина на станции стала осязаемой. Раньше она была естественным фоном — привычным безмолвием космоса, нарушаемым лишь гулом вентиляторов и редкими щелчками автоматики. Теперь же она давила, словно плотная завеса, отделявшая троих людей от остального мира. После того как связь с ЦУПом окончательно оборвалась, каждый звук, каждый шорох приобрёл особое значение.

Алексей Соколов проснулся после короткого, беспокойного сна. Он спал не раздеваясь, прямо в кресле, пристегнувшись ремнями. Тело затекло, голова была тяжёлой, как после долгого перелёта. Он потёр глаза, размял шею и огляделся. Алиса сидела за пультом, безучастно глядя на экран, где по-прежнему не было ни одного сигнала. Майкл, склонившись над навигационным компьютером, что-то бормотал себе под нос, периодически встряхивая головой, словно отгоняя сон.

— Долго я спал? — спросил Алексей хриплым голосом.

— Около трёх часов, — не оборачиваясь, ответила Алиса. — Я разбудила бы тебя раньше, но не было смысла. Всё тихо.

— Слишком тихо, — добавил Майкл, не отрываясь от работы. — Связь мертва. Даже аварийные маяки не проходят. Как будто мы одни во Вселенной.

Алексей отстегнулся и подплыл к иллюминатору. Земля всё так же медленно вращалась внизу, но теперь он заметил нечто новое: в верхних слоях атмосферы, над ночной стороной планеты, появились странные серебристые полосы, похожие на тонкую паутину. Это были следы входа в атмосферу многочисленных обломков, сгоравших плотным потоком.

— Ты видел? — спросил он, указывая вниз.

Майкл оторвался от компьютера и подплыл ближе.

— Да, я заметил. Часть обломков уже начала деградировать. Их орбиты снижаются, и они сгорают. Но это капля в море. Основная масса останется наверху на годы.

— Значит, дождь из огня? — тихо произнесла Алиса. — Это же красиво… и страшно.

— Это погребальный костёр нашей цивилизации, — мрачно отозвался Майкл.

Алексей не ответил. Он знал, что американец склонен к резким суждениям, но сейчас его слова звучали пророчески.

Они провели ещё несколько часов в тщетных попытках восстановить связь. Алиса перепробовала все доступные частоты, включая запасные каналы, о существовании которых знали только специалисты её уровня. Майкл запустил диагностику антенн и обнаружил, что основная антенна дальней связи повреждена — вероятно, тем же ударом, что разгерметизировал «Зарю-2». Осталась только резервная, узконаправленная, которая требовала точного наведения на наземные станции.

— Если бы мы знали, где находятся наземные станции, мы могли бы попробовать, — сказал он. — Но без телеметрии с Земли это как стрелять вслепую.

— А как насчёт спутников-ретрансляторов? — спросил Алексей.

— Они тоже гибнут, — ответил Майкл, показывая на экран. — Я отслеживаю их сигналы. За последние шесть часов исчезли три из четырёх. Остался один, но и он, судя по телеметрии, повреждён.

— Попробуй связаться через него.

— Пробовал. Нет ответа.

Алексей вздохнул. Ситуация ухудшалась с каждым часом. Они были отрезаны от мира, и единственное, что оставалось, — ждать и надеяться на чудо. Но он не привык ждать. Он привык действовать.

— Хорошо. Тогда будем работать с тем, что есть. Алиса, проверь запасы ресурсов. Майкл, продолжай отслеживать обломки. Если увидишь опасное сближение, немедленно докладывай.

— Есть

Экипаж приступил к работе. Алексей отправился в модуль «Гармония», чтобы лично осмотреть повреждения, полученные в результате удара. Переход был затруднён: часть люков пришлось открывать вручную, так как автоматика дала сбой. В воздухе пахло гарью — где-то перегрелся кабель.

Он проплыл мимо научного оборудования, закреплённого вдоль стен. Всё было цело, но на одной из панелей он заметил трещину, расходившуюся от точки удара. По-видимому, осколок пробил внешнюю обшивку именно здесь, но не прошёл насквозь. Однако ударная волна вызвала вибрацию, которая и привела к разгерметизации «Зари-2».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.