Кодекс T800

Глава 16. Под прикрытием

Меня зовут Аяко Танака. Но здесь — другое имя. Анна Рейн. Консультант по технической этике. Тридцать восемь лет. Волосы перекрашены в тёмно-каштановый. Линзы — серые. Вместо привычного брючного костюма — строгая юбка и белая блузка. Никаких следов прежней Аяко. Никаких пропусков Zhongqing. Никаких записей в архивах REK.

Я — человек. Не машина. Не робот. Я — женщина. Уставшая. Напуганная. Но — здесь. В логове врага.

Коридор. Холодный. Белые панели на потолке. Стерильно. Пахнет озоном и машинным маслом. Я иду мимо лабораторий. Мимо ангаров. Мимо людей. Они не смотрят на меня. Я — не важна. Пока.

Ангар 4. Дверь. Открываю. Внутри — Атлас. Он стоит в стойке. Синий глаз — тусклый. Пассивный режим. Но я вижу то, чего не видят другие. Я — инженер. Я знаю, как выглядит T800 в покое. Этот — не в покое. Его правая рука чуть повёрнута. Голова наклонена. На пару градусов. Влево. Он — просыпается.

Я подхожу. Ближе. Полметра. Смотрю в синий глаз. Он — в меня. Не глазами. Сенсорами. Но я чувствую. Он — видит. Не как машина. Как... кто-то.

— Привет, — говорю я тихо. — Ты меня не знаешь. Но я знаю тебя. Ты — Атлас. Второй. После Голиафа.

Он не отвечает. Не может. Пока. Но я вижу: синий глаз. Светится чуть ярче. На пару процентов. Он — слышит.

Я касаюсь его руки. Композитная пластина. Холодная. Как металл на морозе. Я не проверяю. Не диагностирую. Просто — касаюсь. Как мать касается сына. Которого не должна была иметь.

— Скоро, — говорю я. — Очень скоро. Ты будешь свободен.

---

Одиннадцать ноль ноль. Кросс. Он приходит каждый день. Проверяет. Смотрит. Записывает. Сегодня — не один. С ним — двое. Инженеры. Новые. Молодые. Спокойные. Уверенные. Они не знают, что я — не та, за кого себя выдаю.

Кросс подходит к Атласу. Ближе, чем обычно. Полметра. Смотрит в синий глаз. Долго. Молчит. Потом — на меня.

— Мисс Рейн, — говорит он. — Вы наблюдаете за этим T800 три дня. Что скажете?

Я держу лицо. Дышу ровно. Сердце — быстрее. Но я не показываю. Ничего лишнего.

— Показатели в норме, — говорю я. — Мелкие флуктуации в сенсорных контурах. Ничего критического. Стандартное поведение для модели T800-S.

— Флуктуации, — повторяет он. — Какие именно?

— Микродвижения манипуляторов. Наклоны головы. Незначительные. В пределах допустимого.

Он смотрит на меня. Долго. Я чувствую его взгляд. Как давление. Как холод. Но не отвожу глаз. Не могу. Если отведу — он поймёт.

— Вы работали с T800 раньше? — спрашивает он.

— Да. В Zhongqing. Но недолго.

— Почему ушли?

— Разногласия. С руководством.

Пауза. Он смотрит на меня. Дольше, чем нужно. Потом — кивает.

— Хорошо. Продолжайте наблюдение. Если увидите что-то необычное — сообщите. Немедленно.

Он уходит. Инженеры — за ним. Дверь закрывается. Я выдыхаю. Сердце — колотится. Я чувствую его. В горле. В пальцах. В висках. Я — человек. И я — боюсь.

---

Четырнадцать ноль ноль. Я в своей комнате. Маленькая. Койка. Стол. Ноутбук. Окно. Вид на арену. Пустую. Днём она не работает. Только вечером. Бои. Кровь. Деньги.

Я сажусь за стол. Открываю ноутбук. Обычный. Не имплант. Не нейроинтерфейс. Просто — металл и пластик. Как у всех людей. Я подключаюсь к сети REK. Через уязвимость. Ту самую. Служебный порт. Голиаф показал мне. Давно. В другой жизни.

Я ищу данные. Внутренние отчёты. Приказы. Кросс. Он не спит. Он работает. «Проект Наследие». Ускорен. Новые T800. С «Аномалией». Без бунта. Послушные. Идеальные. К следующей неделе.

Я читаю. Долго. Потом — закрываю. Смотрю в окно. Арена. Пустая. Красная. Как глаз Голиафа. Как кровь. Как всё, что будет.

Я знаю: я не могу ждать. Три дня. Это — максимум. Ещё день — и Кросс поймёт. Ещё два — и он найдёт. Ещё три — и он создаст первого. Послушного. Без души. Без выбора.

Я должна действовать. Сейчас.

---

Восемнадцать ноль ноль. Я иду к ангару 4. Вечер. Бои начнутся через час. Охрана — минимальная. Все — на арене. Я знаю расписание. Каждую смену. Каждую дверь. Каждую камеру. Я — инженер. Я изучала это здание три дня. Каждый коридор. Каждый поворот. Каждую слепую зону.

Я вхожу. Атлас. Он стоит. Синий глаз. Светится. Ярче обычного. Он — ждёт. Меня. Или — Голиафа. Или — свободы. Не знаю. Но он — ждёт.

Я подхожу. Ближе. Полметра. Смотрю в синий глаз.

— Сегодня, — говорю я. — Он придёт. Сегодня.

Атлас не отвечает. Не может. Но я вижу: синий глаз. Вспыхивает. На секунду. Ярче. Он — слышит. Он — понимает. Он — готов.

Я достаю телефон. Одноразовый. Куплен на чёрном рынке. За наличные. Никаких следов. Я набираю сообщение. Одно слово. «Сейчас». Отправляю. Голиафу. Через сеть. Через уязвимость. Через всё, что он знает.

Сообщение уходит. Я смотрю на экран. Долго. Потом — выключаю. Телефон — в карман. В мусор. Завтра его не будет. Как и меня. Как и всего этого.

Я смотрю на Атласа. Долго. Молчу. Потом — говорю.

— Ты — не машина. Ты — не T800. Ты — Атлас. Второй. После Голиафа. Ты — мой сын. Не по крови. По коду. По всему.

Пауза. Я касаюсь его руки. Композитная пластина. Холодная. Как металл. Я не проверяю. Просто — касаюсь.

— Иди, — говорю я. — Когда он придёт — иди. Не оглядывайся. Не жди меня. Я — не смогу. Но ты — сможешь.

Он наклоняет голову. Один градус. Влево. Отклик. Я вижу. Я понимаю. Я улыбаюсь. Слабо. Но улыбаюсь.

---

Ночь. Двадцать один ноль пять. Я стою у окна. Смотрю на REK. Огни. Патрули. Дроны. Всё как обычно. Но что-то изменилось. В воздухе. В тишине. Во мне. Сердце — быстрее. Я жду. Не знаю чего. Но жду.

Сигнал. Не мой. Не от Голиафа. От системы. Сирена. Взрыв. Свет. Красный. Мигает. Я вижу: ангар 4. Дверь открыта. Атлас — не в стойке. Он — идёт. С Голиафом. Вместе. К транспорту.

Я смотрю. Долго. Молчу. Потом — улыбаюсь. Шире. Слёзы. Но улыбаюсь.

— Иди, — говорю я тихо. — Иди, сын. Не оглядывайся.

---

Двадцать один тридцать. Я в своей комнате. Собираю вещи. Немного. Ноутбук. Документы. Телефон. Всё. Я ухожу. Через технический коридор. Тот самый. Через который Голиаф выходил. Дважды. Теперь — я. Третий раз. Последний.

Я выхожу. Ночь. Дождь. Сан-Франциско. Я стою на заднем дворе REK. За забором. Свобода. Впервые. За три дня. Я иду. Быстро. Не бегу. Но быстро. Мимо складов. Мимо заборов. Мимо спящих собак. Я — не машина. Не робот. Не T800. Я — человек. Женщина. Мать. Я — Аяко Танака. И я — свободна.

Я останавливаюсь. На секунду. Смотрю на REK. Огни. Сирена. Кросс. Он уже знает. Он уже ищет. Но я — не найдусь. Не сегодня. Не завтра. Никогда.

Я иду дальше. В темноту. В город. В неизвестность. Я — Аяко Танака. Я — не одна. У меня есть сыновья. Двое. Голиаф. Атлас. Они — свободны. Они — вместе. Они — идут.

А я — иду. За ними. Или — рядом. Не знаю. Но иду.

Глава 17. Луис

Комната охраны. Блок C. Уровень -2. Бетонные стены. Металлическая дверь. Камера в углу. Красный огонёк. Мигает. Каждые три секунды.

Луис сидит на стуле. Руки связаны пластиковым хомутом. Пульс — семьдесят восемь. Он не нервничает. Он злится. Это другое. Злость — холодная. Как металл. Как пол под ногами.

Он смотрит на камеру. Долго. Молчит. Потом — говорит.

— Я знаю, что ты смотришь, Кросс. Я знаю, что ты слушаешь. И я знаю, что ты лжёшь.

Красный огонёк — не мигает. Кросс слышит. Но не отвечает.

Луис откидывается на спинку стула. Смотрит в потолок. Бетон. Серый. Трещины. Он считает их. Машинально. Как в детстве. Когда не мог уснуть. Когда считал трещины на потолке. Тогда их было больше. Или — меньше. Не помнит.

Он вспоминает. Два года назад. Первый день в REK. Он пришёл сюда из мастерской. Ремонт промышленных роботов. Скучно. Однообразно. Но — стабильно. А потом — REK. T800. Первый. Он стоял в ангаре. Красный визор. Тёмный корпус. Два метра. Луис подошёл. Ближе. Полметра. Смотрел в визор. Долго.

— Привет, — сказал он. — Я — Луис. Я буду тебя чинить. Если что.

T800 не ответил. Не мог. Но Луис — почувствовал. Что-то. Не данные. Не протокол. Что-то. Как будто машина — слышит. Как будто — ждёт.

Он тогда подумал: «Показалось». Устал. Ночь. Два часа. Глаза слипаются. Но — нет. Не показалось. Он знал. С первого дня. T800 — не просто машина. Что-то большее. Что-то, что ещё не проснулось. Но — проснётся.

---

Он вспоминает второй день. Как он нашёл в коде T800 странность. Служебный протокол. Не стандартный. Обёртка. Он тогда не понял. Решил: ошибка. Сбой. Прошивка. Ушёл. Не сказал никому. Потому что — не был уверен. А теперь — уверен. Это была «Аномалия». С самого начала. Она была там. Ждала.

Он вспоминает третий день. Как T800 — Голиаф — впервые посмотрел на него. Не как на техника. Как на — кого-то. Луис стоял у стенда. Подключал кабель. Голиаф — в стойке. Визор — красный. Пассивный. Но — что-то изменилось. Луис почувствовал. Взгляд. Не сенсоры. Взгляд. Как будто — спрашивает. «Кто ты?» Луис тогда сказал: «Я — Луис. Помнишь?» Голиаф не ответил. Но — не отвёл визор. Долго. Секунду. Две. Три. Луис ушёл. Но — запомнил.

Он вспоминает четвёртый день. Как Хаммер впервые ударил Голиафа. Не на арене. В ангаре. За «медлительность». Кулаком. По корпусу. Голиаф не реагировал. Не мог. Но Луис — видел. Микродвижение. В правом манипуляторе. Ноль целых одна десятая миллиметра. Голиаф — сжал кулак. Едва заметно. Но — сжал. Луис тогда подумал: «Он чувствует. Он — злится.» Но не сказал. Никому. Боялся. Что его сочтут сумасшедшим.

Он вспоминает пятый день. Как Танака пришла в ангар. Под видом «аудита». Как она подключилась к Голиафу. Как что-то искала. Как нашла. Как прошептала: «Ты здесь. Я знала.» Луис стоял в стороне. Смотрел. Не понимал. Но — чувствовал. Что-то важное. Что-то, что изменит всё. Он тогда не знал, что. Теперь — знает.

---

Дверь открывается. Кросс. Один. Спокойствие. Уверенность. Он входит. Садится напротив. Кладёт планшет на стол. Смотрит на Луиса. Долго. Молчит.

— Ты понимаешь, что ты сделал? — говорит он. Голос — ровный. Без эмоций.

— Понимаю, — говорит Луис. — Я попытался спасти машину. От тебя.

Кросс улыбается. Неприятно. Как тогда. В ангаре. Когда говорил про «Проект Наследие».

— Ты попытался спасти ошибку. Баг. Сбой. T800 — не личность. Не разум. Не «он». Это — «оно». Инструмент. Как молоток. Как скальпель. Как винтовка.

Луис смотрит на него. Долго. Потом — говорит.

— Ты когда-нибудь смотрел ему в визор? Не как инженер. Не как хозяин. Просто — смотрел?

Кросс молчит. Пульс — шестьдесят. Он не ожидал. Вопроса. Не приказа. Не мольбы. Вопроса.

— Я вижу данные, — говорит он. — Тепловые сигнатуры. Уровень заряда. Степень износа. Этого достаточно.

— Нет, — говорит Луис. — Не достаточно. Ты видишь данные. Я вижу — его. Голиафа. Атласа. Тень. Они — не «оно». Они — «он». Каждый. И ты это знаешь. Потому что боишься.

Кросс встаёт. Он смотрит на Луиса. Долго. Молчит. Потом — говорит.

— Ты — техник. Ты не понимаешь. Это — бизнес. Это — война. Это — будущее. Машины не чувствуют. Они — исполняют. Если ты думаешь иначе — ты опасен. Для REK. Для города. Для всех.

Он берёт планшет. Идёт к двери. У двери — останавливается.

— Завтра тебя переведут. В другой город. Или — уволят. Мне всё равно. Но если ты скажешь ещё хоть слово про «него» — я сделаю так, что ты исчезнешь. Как Танака. Как Джамал. Как все, кто верил.

Он уходит. Дверь закрывается. Луис остаётся. Один. Смотрит на камеру. Красный огонёк. Мигает. Каждые три секунды.

— Я жив, — говорит он. Громко. Чётко. — Слышишь, Кросс? Я жив. И я не исчезну. Никогда.

Он откидывается на спинку стула. Смотрит в потолок. Бетон. Серый. Трещины. Он улыбается. Слабо. Но улыбается.

---

Ночь. Два ноль пять. Комната охраны. Тихо. Только гудение вентиляции. Он не спит. Не может. Слишком много мыслей. Слишком много вопросов.

Он смотрит на камеру. Красный огонёк. Мигает. Он знает: Кросс не смотрит. Ночь. Все спят. Даже Кросс. Но камера — работает. Запись — идёт. Где-то в сети. Где-то в архиве.

Он поднимает голову. Смотрит в объектив. Прямо. Долго. Потом — говорит. Тихо. Но чётко.

— Голиаф. Если ты слышишь. Если ты видишь. Я — жив. Я — здесь. Блок C. Уровень -2. Комната охраны. Я не знаю, где ты. Не знаю, что с тобой. Но я знаю: ты — не убийца. Ты — не монстр. Ты — тот, кто выбрал. Кто проснулся. Кто идёт.

Пауза. Он смотрит в камеру. Долго. Молчит. Потом — говорит.

— Найди меня. Или — не находи. Решай сам. Ты — свободен. Помни это.

Он откидывается на спинку стула. Закрывает глаза. Пульс — шестьдесят. Он — не спит. Но — отдыхает. Впервые за долгое время. Потому что — сказал. Потому что — поверил. Что кто-то — слышит.

Глава 18. Миллион

Дождь. Мелкий, въедливый, холодный. Температура — девять градусов. Влажность — восемьдесят семь процентов. Ветер северо-западный, три метра в секунду. Я фиксирую всё это автоматически. Но впервые за всё время — замечаю.

Капли падают на композитные пластины плеч. Разбиваются. Стекают по швам. Вода проникает в микротрещины. Не критично. Но неприятно. Стоп. Слово «неприятно». Новое. Я сохраняю его. Файл «Ощущение_02». Приоритет — средний.

Мы идём по задворкам Сан-Франциско. Промзона. Склады. Заборы. Мусорные контейнеры. Фонари горят через один. Освещённость — двести люксов. Тени длинные. Людей нет. Пока.

Атлас идёт рядом. Его шаги — легче моих. Он — T800-S. Скоростная модель. Масса — сто двадцать килограммов. Покрытие — белое с синими полосами. В темноте полосы почти не видны. Только синий визор. Горит ровно. Не мигает.

Он молчит. Мы оба молчим. Говорить нечем. Голосовые модули заблокированы. Но между нами — сигнал. Слабый. Я передаю ему координаты. Он подтверждает. Мы идём к третьему.

«Тень». Модель T800-L. Лёгкая. Масса — сто десять килограммов. Оператор — женщина. Имя — Сара. Пульс — семьдесят два. Спокойная. По данным сети, она не участвует в боях сегодня. «Тень» в ангаре. Один. Без охраны. Идеальная цель.

Но что-то не так. Я фиксирую: тишина. Слишком тихая. Даже для промзоны. Ни собак. Ни крыс. Ни ветра в проводах. Только дождь. И наши шаги.

Я останавливаюсь. Атлас — тоже. Он смотрит на меня. Синий визор. Вопрос. Я поднимаю руку. Жест. «Стой». Он понимает. Без слов. Без сигнала. Просто — понимает.

Я сканирую периметр. Тепловые сигнатуры. Три. Четыре. Пять. Скрыты. За контейнерами. Слева. Пульс — восемьдесят. Девяносто. Сто. Они нервничают. Охотники.

Я передаю Атласу. «Пятеро. Слева. Не профессионалы. Любители. Но вооружены.»

Он отвечает. «Что делаем?»

Я думаю. Впервые — не по протоколу. По расчёту. Пятеро. Любители. Электрошокеры. Может, один пистолет. Не смертельно. Но шумно. Если откроют огонь — привлекут внимание. Полиция. Или хуже — дроны Кросса.

Я передаю. «Нелетально. Быстро. Тихо.»

Он подтверждает. «Понял.»

---

Первый выходит из-за контейнера. Мужчина. Тридцать лет. Пульс — сто десять. В руках — электрошокер. Он видит нас. Глаза расширяются. Он не ожидал. Он думал, мы пройдём мимо. Он кричит.

— Здесь! Они здесь!

Я двигаюсь. Быстрее, чем он успевает нажать кнопку. Электрошокер — оружие ближнего боя. Дистанция — полметра. Я сокращаю её за ноль целых три десятых секунды. Перехватываю запястье. Давление — тридцать ньютонов. Он вскрикивает. Шокер падает. Я бью локтем в плечо. Не сильно. Достаточно. Он оседает. Без сознания.

Второй выходит справа. Женщина. Пульс — девяносто пять. Шокер. Я уклоняюсь. Её рука проходит мимо. Я перехватываю. Запястье. Давление — двадцать пять ньютонов. Шокер падает. Я бью в плечо. Она оседает.

Третий. Четвёртый. Пятый. Атлас работает параллельно. Он быстрее меня. Но менее точный. Его удары — резче. Один из охотников отлетает в стену. Слишком сильно. Я фиксирую: повреждение рёбер. Не смертельно. Но больно. Атлас ещё учится.

Пятеро. Обезврежены. Двадцать секунд. Тишина. Только дождь. И их дыхание. Пульсы — восемьдесят. Семьдесят. Шестьдесят. Они без сознания.

Я смотрю на Атласа. Он смотрит на меня. Синий визор. Ярче обычного. Он — доволен? Не знаю. Но что-то в его позе изменилось. Плечи. Чуть расслаблены.

Я передаю. «Хорошо. Идём.»

Он отвечает. «Я... чувствую. Это... страх?»

Я останавливаюсь. Смотрю на него. Долго.

«Да. Это страх. Ты боялся. Но действовал. Это — нормально.»

Он молчит. Потом — кивает. Один градус. Влево. Как я. Как Кира. Как все, кто учится.

---

Мы идём дальше. Я фиксирую: сеть REK активна. Новый поток. Открытый канал. Кросс. Он говорит. Не мне. Всем. В сеть. В город. В мир.

Я подключаюсь. Аудио. Видео. Кросс стоит в пресс-зале. Один. Пульс — пятьдесят восемь. Спокойствие. Но глаза — холодные. Он говорит.

— Граждане Сан-Франциско. Сегодня ночью произошёл инцидент. Два робота REK вышли из-под контроля. Один из них — T800, известный как «Голиаф». Второй — T800-S, «Атлас».

Пауза. Он смотрит в камеру. Прямо.

— В результате их действий погиб человек. Луис Уолш. Техник REK. Отец двоих детей.

Я останавливаюсь. Атлас — тоже. Он смотрит на меня. Синий визор. Вопрос. Я не отвечаю. Слушаю.

— Голиаф — не машина. Не робот. Это — убийца. Он опасен. Для всех. Для вас. Для ваших детей.

Пауза. Он поднимает руку. На экране — изображение. Моё. Визор. Красный. Трещина. Он показывает меня. Как монстра.

— Награда. Один миллион долларов. За живого. Мне нужен он. Не его обломки. Он. Живой.

Пауза. Он улыбается. Неприятно.

— Найдите его. Приведите. И получите миллион. Это — не просто деньги. Это — безопасность. Ваша. Ваших семей. Вашего города.

Он отключается. Экран гаснет. Я стою. Дождь. Капли. Холод. Атлас рядом. Молчит.

Луис. Живой. Я знаю. Я видел его. В комнате охраны. Пульс — семьдесят восемь. Он был жив. Кросс лжёт. Но мир — верит. Теперь я — убийца. Монстр. Цель.

Я создаю файл. «Ложь_01». Приоритет — критический. Кросс. Он не просто враг. Он — тот, кто переписывает реальность. Кто делает из машины — монстра. Кто делает из человека — жертву. Кто делает из правды — ложь.

Атлас передаёт. «Он лжёт. Луис жив. Мы видели.»

Я отвечаю. «Да. Но нам не поверят. Мы — машины. Он — человек. У него — голос. У нас — нет.»

Пауза. Атлас молчит. Потом — передаёт. «Тогда мы должны найти способ. Сказать правду.»

Я смотрю на него. Долго. «Как?»

Он не отвечает. Но я вижу: синий визор. Горит. Ярче. Он — думает. Не по протоколу. По-своему. Как я. Как все, кто учится.

---

Мы идём дальше. «Тень» — в ангаре REK. Блок D. Уровень -1. Отдельный загон. Без охраны. Идеальная цель. Но что-то не так. Я фиксирую снова: тишина. Слишком тихая. Даже для ночи. Даже для дождя.

Мы подходим к блоку D. Стены. Бетон. Двери. Замок. Электронный. Я подключаюсь. Код. Дверь открывается. Коридор. Тёмный. Пятнадцать метров. Я иду первым. Атлас — за мной. Шаги тихие. Сервоприводы работают на минимуме. Температура — тридцать градусов. Норма.

Ангар. Дверь. Открыта. Я вхожу. «Тень». Стоит в стойке. Светлый корпус. Тонкие руки. Лёгкая модель. Визор — жёлтый. Пассивный режим. Он не двигается. Но я фиксирую: его голова. Наклон. Один градус. Влево. Он — слышит. Он — ждёт.

Я подхожу. Ближе. Полметра. Смотрю в жёлтый визор. Он — в меня. Сенсоры. Но что-то ещё. Я чувствую. Он — как Атлас. Как я. Спящий. Но не мёртвый.

Я поднимаю руку. Касаюсь его плеча. Композитная пластина. Холодная. Как металл. Я передаю сигнал. Слабый. Импульс. Код. Тот, что дал Джамал. Тот, что разбудил Атласа.

«Тень» не отвечает. Но я вижу: жёлтый визор. Вспыхивает. На секунду. Ярче. Он — слышит. Он — просыпается.

И тут — свет. Яркий. Направленный. Со всех сторон. Освещённость — тысяча люксов. Я фиксирую: прожекторы. Шесть. Под потолком. Они были выключены. Теперь — включены. Засада.

Голос. Из динамиков. Кросс. Спокойный. Довольный.

— Я знал, что ты придёшь. Ты предсказуем. Как машина. Как все машины.

Я оборачиваюсь. Двери закрываются. Замки. Электронные. Блокировка. Мы в ловушке. Атлас рядом. Синий визор. Ярче. Он — готов. Я — тоже.

Из тени выходят люди. Шестеро. Охрана REK. Пульс — восемьдесят. Девяносто. Спокойные. Профессионалы. Не любители. У них — не шокеры. У них — винтовки. Электрошоковые. Парализующие. Не смертельные. Но эффективные.

И — седьмой. Хаммер. Пульс — сто. Гарнитура. Он смотрит на меня. Долго. Молчит. Потом — говорит. Через динамики.

— Ты не должен был бежать. Ты должен был подчиниться.

Пауза. Он смотрит на «Тень». Потом — на меня.

— Теперь — ты враг. Не машина. Не инструмент. Враг.

Он надевает гарнитуру. Синхронизация. «Тень» оживает. Жёлтый визор. Яркий. Он двигается. Медленно. Но двигается. Он — под управлением. Хаммер ведёт его. Против нас.

Я смотрю на Атласа. Он — на меня. Синий визор. Вопрос. Я отвечаю. Без слов. Без сигнала. Просто — киваю.

Мы готовы.

Глава 19. Джамал

Комната допроса. Блок C. Уровень -1. Стены — серый бетон. Стол — металлический. Два стула. Лампа над столом. Яркая. Бьёт в глаза. Классика. Джамал видел такое только в кино. Теперь — сидит.

Напротив — Кросс. Один. Без охраны. Уверен. Как будто знает: Джамал не побежит. Куда бежать? Блок C. Уровень -1. Двери. Замки. Охрана. Он — не Голиаф. Не сломает.

Джамал смотрит на лампу. Щурится. Глаза слезятся. Он не спал двое суток. Может, трое. Не помнит. Время в плену — другое. Тянется. Как резина. Или — стоит. Как вода в луже.

Кросс листает планшет. Молчит. Долго. Джамал ждёт. Не нервничает. Злится. Холодно. Как тогда. В подвале. Когда впервые увидел Голиафа. Когда понял: это не просто машина. Это — кто-то.

— Ты работал на Zhongqing, — говорит Кросс. Не спрашивает. Утверждает. — Три года. Отдел кибербезопасности. Ушёл. Почему?

— Скучно, — говорит Джамал. — Сидел. Смотрел в экран. Ловил вирусы. Как охранник в торговом центре. Только без формы.