За пределами игры
— Да, – отвечает Блэйк, а я удивлённо приподнимаю брови, потому что не ожидал услышать подобное.
— Прекрасно, куда пойдём?
— Прогуляемся до твоей машины? – она указывает в сторону парковки, и мы одновременно делаем шаг вперёд.
— А потом до заднего сидения? – не могу сдержаться от очередной колкости, которая так идеально сейчас ложится.
По какой-то причине, Мэдисон даже никак не реагирует, а наоборот, короткий смешок слетает с её губ. Может, она правда привыкла к моему тупому юмору?
— У тебя все шутки содержат сексуальный подтекст?
— Во-первых, с чего ты взяла, что я шучу? – усмехаюсь я. — А во-вторых, тебе нравятся мои шутки.
— Правильно понимаю, ты поэтому решил быть моим другом? Секс по дружбе и всё такое?
Я уже говорил, да, что язык – это мой главный враг? В своё оправдание скажу, что на тот момент я не строил на неё планов, поэтому свою речь и мысли не фильтровал.
— Чего? – но мне в голову приходит гениальная, как мне кажется, идея.
— Ну, ты говорил об этом.
— Не было такого.
— Райдер… – устало тянет она, закатывая глаза.
— Я серьезно не понимаю о чём ты. Что вообще такое секс? – моё наигранное возмущение льётся через край. — Я слова такого не знаю. И вообще, я девственник.
Мэдисон начинает отрывисто смеяться, потому что это действительно звучит неправдоподобно, как минимум, потому что у нас с ней был секс.
— Вот видишь, ты смеешься. Теперь ты не сможешь отрицать, что тебе не нравятся мои шутки.
— Когда они смешные – да.
— Ладно, моё предложение тебе не нравится, тогда чего ты хочешь?
— Ответишь на пару вопросов, пока мы идем.
— Умеешь ты всё испортить, – хоть я и не хотел особо давать комментарии сегодня, ей отказать не смогу, потому что это возможность подольше задержаться с ней на официальных и рабочих правах. — Валяй.
— Вы проиграли, но ты не выглядишь расстроенным, – девушка ловит мой взгляд, начиная внимательно на меня смотреть, словно пролезает под самую кожу. — Почему?
— Потому что мы взяли первое очко в сезоне.
Это единственная причина, по которой я действительно чувствую себя нормально и не хочу биться головой об стену. Ненавижу проигрывать всей душой. Хотя, если подумать, кто это любит?
— Но вы проиграли.
— Да, но мы, как минимум, сдвинулись с мертвой точки, а это уже прогресс.
— Кто виноват в поражении?
— Вся команда.
— Но в тот момент на льду был Лиам…
— Даже не начинай, – резко перебиваю её, уже понимая, к чему она ведёт. — Я только с ним поговорил и вдолбил в голову, что его вины здесь нет. Ты должна была видеть со стороны и тоже это понимать. Я всё-таки рассчитываю, что ты разбираешься в хоккее.
Когда в овертайме на льду оказались Лиам, Грей и Аарон, шайба всё-таки оказалась в наших воротах. Виноваты в этом были все трое, но Лиам почему-то решил, что больше всех виноват именно он. Я несколько раз попытался объяснить ему, что это не так, но он только сильнее заводился:
— Почему ты мог взять на себя вину за поражение в прошлой игре, а я сейчас не могу сказать, что виноват? – почти кричал он.
— Потому что я капитан. С меня и спрос больше. В прошлой игре кому-то просто нужно было стать козлом отпущения, и я им стал добровольно. Здесь в этом нет никакого смысла. Ты держал своего игрока, Лиам. Забросил не он. В овертайме каждый отвечает за своего, но если вы защищаете ворота втроём, то в случае гола вы втроём и разбираете, что сделали не так. Какая разница, что ты защитник? Если шайба летит в наши ворота, все трое должны в неё врезаться и лечь под неё, если понадобится. Поэтому перестань винить себя, когда твоей вины нет.
— Ты даже не дал мне договорить, – Блэйк покачивает головой, наверняка злясь, что я её перебил. — Я склоняюсь к тому, что они втроем виноваты в пропущенной шайбе.
— Умница, – улыбка сама появляется на моем лице, а я замечаю, как Мэдисон слегка засмущалась, отвернувшись в сторону. — Вот это больше похоже на правду.
— Кстати… – мнётся она, когда мы оказываемся у моей машины. — Твой гол, который ты оформил с Лиамом.
— И что с ним?
— Это было красиво.
— Правда?
— Да.
— Я же говорил, что заброшу сегодня, – произношу достаточно самодовольно. — Тебя подвезти?
— Нет, спасибо, – быстро отвечает Мэдисон, опережая меня в следующем. — Провожать тоже не надо.
— Как хочешь.
Повисает неловкое молчание. Стоя напротив неё, вновь всматриваюсь в черты её лица, в особенности заостряя внимание на темных глазах и губах, что обведены молочным карандашом.
— Почему ты на меня так смотришь?
— У тебя ресница упала, – это действительно так, но я не по этой причине так долго любовался ею.
— Где? – Блэйк пытается смахнуть в слепую костяшками пальцев, но у неё ничего не получается. — Всё?
— Не-а.
Аккуратно и почти невесомо протягиваю руку к лицу девушки, за чем она внимательно и с осторожностью наблюдает, затаив дыхание. Подушечкой указательного пальца касаюсь бархатистой кожи, а по моему телу проходит легкий ток, когда мы даже не пытаемся разорвать зрительного контакта.
— Загадывай желание.
— Хочу, чтобы ты прямо сейчас исчез, – на полном серьёзе озвучивает девушка, а затем сдувает ресничку с моего указательного пальца.
— Нет, я всегда знал, что ты гениальна, но чтоб настолько? – засовываю руки в карманы, пожав плечами в недоумении. — В курсе, что если вслух произносить, то не сбудется? Теперь я точно от тебя никуда не денусь. Или на это и был расчёт?
— Может быть.
— Мэдисон! – позади меня раздается женский и звонкий голос, что слегка меня оглушает.
Блэйк хмурится, после чего выглядывает из-за моей спины, округляя глаза, произнося следующие:
— Мама?
Глава 29. Нам по пути
Мэдисон
— Мама? – вырывается из меня резко и быстро, когда мои глаза округляются.
Родители стоят где-то в паре метрах от меня, внимательно наблюдая за нами. И здесь мне приходится оглядеться, чтобы понять, чем именно вызвано недовольное выражение лица матери, что она его даже не скрывает, скрестив руки на груди.
Я нахожусь у машины, оперившись бёдрами о корпус, а Райдер напротив меня. Слишком близко.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть они не видели, как он касался пальцами моей щеки, убирая ресницу.
Наши взгляды с парнем сталкиваются, и я испуганно, но достаточно мягко отталкиваю его от себя. Нат делает шаг назад, но я всё ещё чувствую его рядом. Даже когда между нами появляется расстояние, от него остаётся тепло и собственный запах. Он стоит спокойно, засунув руки в карманы. Ни капли растерянности. Только лёгкая улыбка на губах и этот спокойный, уверенный взгляд.
Направляюсь в сторону родителей. Чтобы сейчас нипроизошло, но я рада их видеть. Сама не замечаю, как шаг сменяется на бег, и первым делом я ныряю в объятия папы, который крепко прижимает к себе, поглаживая по спине.
— Я так соскучилась! – произношу я, когда щекой сталкиваюсь с его щетиной, что неприятно колется.
— Мы тоже, малышка, – ровный тембр голоса папы обволакивает барабанные перепонки, от чего становится по-настоящему спокойно на душе.
Отлипаю от него, после чего переключаюсь на маму, что сначала неохотно обнимает меня в ответ, но через несколько секунд всё же сдается, и я чувствую, как её губы ползут в улыбке.
— Почему вы не сказали, что приедете? – восклицаю я, бегая глазами от одного родителя, к другому. — Мы же договаривались, что вы предупредите.
— Хотели сделать сюрприз, – отвечает мама, а её взгляд перенаправляется за мою спину, после чего она кивает. — А ты, видимо, не особо этому рада. Мы тебе помешали, не так ли?
— Я... нет, – сама не понимаю, почему мой язык предательски заплетается.
— С кем ты стояла? Что это за парень?
— Это... – самое ужасное, что этот самый парень нас слышит. Мы стоим буквально в нескольких метрах друг от друга.
— Добрый вечер! – моя голова отклоняется, когда я улавливаю голос Райдера прямо за моей спиной. — Натаниэль Райдер, приятно познакомиться, – он легко и непринуждённо протягивает руку моему отцу, а тот лишь доброжелательно скрепляет рукопожатие. — Мэдисон очень много про вас рассказывала.
— Ричард Блэйк.
Я убью тебя, Райдер.
Смотрю на него и прожигаю взглядом, однако, парень лишь ослепительно улыбается.
— Да неужели? – на лице мамы явное раздражение. Она в команде поддержки Доминика – так что неудивительно. — Надеюсь, хорошего?
— Да, очень, – кивает Райдер, хоть это неправда, единственное, что он знает – это про общий бизнес наших семей. — Я хотел выразить огромную благодарность за вашу дочь. Она, в прямом смысле, спасла меня и очень помогла, как журналист.
— Мэдисон у нас очень талантливая, – только папе я рассказала о том, что пишу про него статью. Мама об этом не знала. — Кстати, очень красивый гол ты оформил. Жаль, что проиграли, я был уверен, что вы их дожмете.
Господи, пожалуйста, пусть их диалог завершится, потому что, если мы дойдём до момента, где папа заядлый фанат «Монреаля», в котором через год окажется Нат, это будет ещё более неловко, чем может быть.
— Спасибо, сэр. Немного не повезло в конце.
— Подождите, – влезаю в милый обмен комплиментов между ними. — Вы были на игре? Почему вы ничего не сказали?! Я бы провела вас на места получше.
— Ты же работала, а мы не хотели тебя отвлекать, – отвечает папа.
— Ты наверняка была очень занята, – ту войну взглядов, что происходит между моей мамой и Райдером, сложно описать словами. Дакота Блэйк может убить глазами в прямом смысле, но парень не просто держится уверенно, он буквально бросает ей вызов.
Надо сворачиваться. Немедленно.
— Райдер, кажется, тебе пора, – говорю я, после чего наши взоры соприкасаются, на что он понимающе кивает.
— Да, ты права, – мужчины вновь жмут руки друг другу, а после Райдер обращается к моей маме. — Было приятно познакомиться.
— Несомненно, – произносит она, натянуто улыбнувшись.
Парень натягивает капюшон на голову и в этом момент из здания выходят остальные ребята: Рэйф, Кас, Лиам, Арон. Они грузят вещи в машину, быстренько уезжая домой, а мне становится легче дышать всего лишь на мгновение.
— Мэдисон, что это было? – грубый голос матери тут же возвращает в реальность.
— В каком смысле?
— От Доминика ещё след не простыл, а ты уже крутишь романы с другим? Тебе не стыдно? – она вскидывает руками. — Тем более, с ним? Да что с тобой происходит?!
— Во-первых, между нами ничего нет. Во-вторых, он капитан команды, в которой я работаю. Мы не можем не пересекаться. Почему я объясняю элементарные вещи?
— Ты понимаешь, как Доминику было бы неприятно, увидев он вас вместе? Он же его ненавидит. Поверить не могу, что всё это правда, а я еще защищала тебя.
— Почему я должна думать о своём бывшем? – моё терпение окончательно даёт трещину. — И о чём ты вообще говоришь? Какая к чёрту правда? За что ты меня защищала?
— Он хочет тебя вернуть и прилагает к этому все усилия, а ты уже мечтаешь прыгнуть в койку к его главному конкуренту? – но мама не собирается отвечать на мои вопросы, заваливая меня вновь. — Это низко.
— Доминик сам ходит на свидания с другими девушками и живёт дальше, откуда ты всё это берёшь? И я не собираюсь ни с кем спать!
— Не ври мне!
— Мои любимые девушки! – перебывает мужской голос, после чего папа обнимает нас за плечи. — Мы приехали, чтобы провести время вместе, а не ругаться. У нас есть только завтрашний день, после чего мы уедем. Давайте проведём время с пользой.
— И что вы придумали?
— Мы хотели поужинать сегодня, устали с дороги, и честно, сил нет, – выдыхает мама. — А завтра пройтись по магазинам, погулять. Потом у нас будет дружеская встреча, куда ты тоже идешь с нами.
— А с кем встреча?
— С Хашмандами.
— Нет, – тут же отрезаю, скрестив руки на груди. — Я никуда не пойду.
— У тебя нет выбора, – парирует мама, повторяя мою позу. — Кейтлин и Адриан очень хотят тебя видеть, тем более мы уже договорились, что ужинаем с детьми.
— Замечательно, моё мнение никого не интересует, да?
Это какое-то издевательство. Проводить несколько часов в окружении людей, где все будут на стороне Доминика, кроме меня и моего отца – звучит, как настоящая пытка. Я очень хорошо отношусь к родителям Дома, они хорошие и интеллигентные, но от этого легче не становится. Для них всё выглядит так, что я бросила и разбила сердце их бедному и ненаглядному сыну, когда это совсем не так.
— Мэдисон, прекрати! – мама вновь повышает голос. — Наши планы и бизнес не должен рушиться из-за твоих капризов.
— Так он и не должен рушиться из-за наших отношений, чёрт возьми! Бизнес и чувства нужно держать отдельно! – восклицаю я, сама не замечая, что повторяю фразу, которую Райдер мне сказал, когда мы прятались в переулке.
— Прекратите! – рявкает отец, процеживая слова сквозь зубы, на что мы замолкаем. — Мы сейчас садимся в такси. Едем в ресторан. Болтаем о твоей учёбе, работе, и больше ни слова о каких-либо парнях.
— Прекрасная идея!
Мы садимся в такси: папа занимает переднее сиденье, а мы с мамой устраиваемся сзади. Я откидываюсь на спинку, пытаясь успокоиться, делая глубокий вдох. Как выяснилось, они приехали в Бостон с Хашмандами на их машине. Но те решили задержаться, поэтому завтра вечером родители будут возвращаться домой на поезде.
Мама сидит рядом, сложив руки на коленях. Дымчатый приталенный пиджак, юбка-карандаш, аккуратная блузка, ни одной складки на одежде. Тёмные волосы уложены идеально, чёлка лежит ровно, ни один волос не выбился из причёски. Дакота Блэйк выглядит так, будто через пять минут собирается зайти на деловую встречу и разнести там всех по пунктам.
Я отворачиваюсь обратно к окну, начиная следить за дорогой и проезжающими машинами.
Меня всё ещё раздражает произошедшее. Причём даже не сам факт, что мама увидела меня с Райдером. Больше всего бесит, как быстро она связала одно с другим. Он рядом со мной – значит, Доминик. Я общаюсь с парнем – значит, я уже забыла о нём. Я смеюсь рядом с кем-то – значит, собираюсь прыгнуть к нему в постель.
И ведь всё это началось только потому, что Райдер подошёл. Если бы он тогда не оказался рядом, родители вообще могли бы его не увидеть.
Хотя, если подумать, они всё равно прекрасно знают, кто он такой.
Его имя появлялось в нашей семье задолго до того, как я сама начала с ним общаться. После драфта особенно, когда мы собирались вместе с родителями Доминика. Чаще всего Дом рассказывал какую-нибудь историю со льда, выставляя Райдера в не самом приятном свете.
С каждым днём всё больше сомневаюсь, что хотя бы половина из этого была правдой. Не потому, что вдруг решила, будто Райдер святой и во всём прав. И уж точно не потому, что мгновенно встала на его сторону.
Если с ним нормально разговаривать, он оказывается вполне адекватным. Спокойным. Иногда даже слишком внимательным. И да, на льду он может вести себя иначе, но это хоккей. Там парни специально давят друг на друга, цепляют за слабые места, провоцируют. Это часть игры.
Доминик же говорил не только об этом.
Он рассказывал о нём как о самом неприятном человекена этом свете. Об их конфликтах за пределами льда. О том, какой он якобы на самом деле.
Я достаю телефон, открывая чат, печатая сообщение.
Мэдисон:
«Тебе не нужно было подходить»
Райдер:
«вы буквально говорили обо мне за моей же спиной»
«и тебя поставили в неудобное положение, завалив вопросами. извини, если сделал хуже, я правда не хотел»
«всё нормально сейчас?
Мэдисон:
«Да, но больше так не делай»
«Ты не особо нравишься моей маме»
Райдер:
«всё-таки надо было поцеловать ей руку, как настоящий джентльмен, да? я думал об этом, но решил, что перебор. это же не было знакомством с родителями, как если бы я был твоим парнем»
«ну, понимаешь, да, разницу? мы же друзья»
Мэдисон:
«Придурок *смеющийся смайлик*, но в целом да»
Не знаю почему, но моё выражение лица сейчас ровно такое же, как у отправленного смайлика. Я злилась на него, что он влез в моей разговор с родителями. Но сейчас от злобы не осталось и следа, и, возможно, я бываю слишком резка на все его выпады.
Может стоит пересмотреть своё отношение к нему и перестать вечно воспринимать любое действие в штыки?
****
Прошлый вечер в компании родителей закончился на приятной ноте. Мы болтали обо всём, и, как договаривались, о парнях больше не было и слова. За что я благодарна. Маму повысили в должности, что мы отметили бокалом с шампанским. У папы намечается новый проект, за который он взялся по проектированию и дизайну, но пока деталями не захотел делиться.
Родители уехали в отель, а я отправилась в общежитие, и когда моя голова соприкоснулась с подушкой, то сразу же провалилась в сон.
Сейчас мы гуляем по торговому центру, устроив маленький шоппинг. Как выразилась мама: подарок они мне не подарили на день рождения, поэтому решили немного обновить мой гардероб. Но в пределах разумного.
Маме не нравится Бостон – он на не давит и здесь неадекватные люди. Поразительно, да?
— Помнишь нашу соседку Оливию? – интересуется мать, взглянув на меня.
— Да, мы учились в параллельных классах.
— Недавно замуж вышла за своего одноклассника, – вздёрнув подбородок и приподняв брови дополняет она.
— Мам, если ты опять хочешь завести тему про Доминика, то, прошу тебя, не надо.
Честно, вся эта история порядком надоела. Сколько можно повторять одно и то же, неужели нет никаких других тем для разговора?
— Просто хотела сказать, что такие отношения нужно беречь, когда вы друг у друга первые. Не нужно разбрасываться мужчинами. Даже если у вас и произошло недопонимание, то все можно решить. Каждый может ошибаться, понимаешь?
— Понимаю.
— Ты не хочешь поехать на зимних каникулах в горы после экзаменов? – встревает отец, протиснувшись между нами. — Мы вот собираемся отправиться к бабушке с дедушкой.
Папа родом из Британской Колумбии. Когда я была помладше, то мы часто туда летали отдыхать и кататься на лыжах. У меня неплохо получалось.
— Я с радостью, если получится сдать всё вовремя по учебе и работе, – лёгкая улыбка озаряет мои губы.
— Ты вообще думала, что будет после колледжа? Что ты решила? Вернешься домой?
— Пока не знаю. Наверное, да. Оставаться в Бостоне нет смысла, если предложат работу в другом городе, то поеду туда.
— Раньше у вас был план поехать в Нью-Йорк, а сейчас всё опять по новой, – непринуждённо вздыхаем мама, на что я закатываю глаза.
Я немного замедляю шаг, позволяя родителям уйти вперёд, и задерживаюсь возле витрин, разглядывая вывески и этикетки на окнах. Потом снова перевожу взгляд на дорогу перед собой, но он почти сразу опускается ниже и цепляется за голень мамы. Сквозь телесные капроновые колготки хорошо просматривается длинный шрам, занимающий значительную часть кожи.
В горле моментально собирается неприятный комок. Я слишком хорошо помню тот день. Кровь, страх, хаос и одну-единственную мысль, которая тогда не отпускала меня ни на секунду: только бы не потерять её. Воспоминание накрывает так резко, что на мгновение становится трудно сделать следующий шаг.
— Мэдс, давай сюда зайдём? – выкрикивает она, указывая ладонью на новый бутик, что открылся здесь.
Трясу головой, натягивая улыбку, отгоняя пагубные воспоминания.
Мы с мамой заходим в магазин, где на одном этаже умудрились собрать всё, что мне обычно нравится: женственную одежду, платья, топы и, конечно, нижнее бельё. Задерживаюсь у стойки с комплектами моментально.
Я помешана на красивом белье. У меня его и так больше, чем нужно, но каждый раз, когда я вижу новый комплект, мне кажется, что именно такого мне и не хватало. Люблю тонкие бретели, небольшие детали, кружева, что дают необычные узоры.
В итоге беру два комплекта и отправляюсь в примерочную, быстро снимая одежду.
Первый цвета горького шоколада. Мягкий лиф с тонкими бретелями аккуратно приподнимает грудь и подчёркивает её форму, не выглядя при этом слишком откровенно. Ткань плотно прилегает к телу, подчёркивая талию, а низкая посадка трусиков открывает бёдра и визуально вытягивает силуэт. По бокам вместо привычных широких полосок остаются тонкие линии, которые делают комплект ещё изящнее.
Второй совсем другой. Глубокий бордовый цвет сразу выглядит смелее, а более плотный лиф лучше фиксирует грудь и делает её форму заметнее. Кружевные вставки добавляют комплекту деталей, но не перегружают его. За счёт посадки талия кажется ещё уже, а сеточные трусики сидят низко на бёдрах.
Я по очереди примеряю оба комплекта и каждый раз задерживаюсь перед зеркалом. Первый выглядит мягче и спокойнее, второй явно привлекает к себе больше внимания. Оба хорошо сидят по фигуре, поэтому выбрать между ними оказывается сложнее, чем я рассчитывала.
В конце концов я поправляю бретельки, делаю несколько фотографий в зеркале, меняя позы и выставляя экспозицию,чтобы показать Тесс.
— Мам, какой тебе больше нравится? – я выглядываю из примерочной и показываю ей фотографии.
Женщина смотрит на экран, приближая пальцами фотографии.
— Честно? Оба смотрятся на тебе хорошо. Я за первый вариант.
— Думаешь?
Она только пожимает плечами.
Я снова захожу в примерочную и открываю галерею. Выбираю две фотографии, печатая «помоги выбрать», нажимаю на значок отправки и выскакивает панель с кружками частых контактов. Тесс обычно первая.
Нахожу знакомое имя, нажимаю на него не глядя, скользнув пальцем чуть вправо, и сразу убираю телефон в сторону, даже не посмотрев на экран, на котором открылся нужный мессенджер.
Снова поворачиваюсь к зеркалу. Поправляю волосы, смотрю на себя и пытаюсь решить, какой комплект всё-таки нравится мне больше.
Телефон вибрирует, и я не успеваю его разблокировать, видя те сообщения, которые не ожидала:
Райдер:
«я так понимаю, это привилегия для друзей?»
«как часто я буду твоим консультантом в подобных делах?»
Чего? Я быстро ввожу пароль на телефоне, перехожу по сообщениям, и у меня перехватывает дыхание.
Нет-нет-нет.
Твою мать.
Я отправила фотографии ему, а не Тесс.
Закрываю глаза и прижимаю телефон ко лбу. Стыд и смущения пронзает тело, и мне хочется провалиться сквозь землю. Господи, ну за что мне это наказание? Кто-нибудь ударьте меня и скажите, что это шутка.
Мэдисон:
«Черт, прости, это было не тебе»
«Я перепутала чаты, это было для Тесс»
«Боже, как стыдно»
«Я правда случайно»
«Удали, пожалуйста»
Райдер:
«случайности – не случайны, слышала?»
«не можешь выбрать – бери два»
«но, если тебя интересует моё мнение, то бордовый поинтереснее выглядит»
Мэдисон:
«Стоп, хватит, остановись!»
«Пожалуйста, не пересылай никому, ладно?»
Райдер:
«ты за кого меня вообще держишь?»
«чтобы тебе не было настолько неловко, давай будем квиты»
Через минуту мне прилетают две фотографии, и я проглатываю тягучую слюну, выпучив глаза.
Первая – парень стоит перед зеркалом в спортзале, держа телефон в правой руке. Без футболки, немного боком, поэтому в кадр попадает почти весь торс. Волосы растрёпаны, несколько тёмных прядей падают на лоб, а взгляд направлен прямо в экран. Массивные плечи, широкая грудь, чёткая V-образная линия, уходящая к резинке боксёров. На животе хорошо прорисованы мышцы, шесть выраженных кубиков особенно заметны.
Вторая – он снова без футболки на белоснежной постели. Камера направлена вниз, поэтому в кадре видны нижняя часть пресса, пояс боксеров, выглядывающий из-под серых спортивных штанов, и его левая, покрытая татуировками рука с венами, лежащая на паху. Ткань натянута настолько плотно, что скрыть его возбуждение невозможно, а его ладонь обхватывает и сжимает член, который уже в полной боевой готовности.
Да чтоб тебя. Дыхание спирает, а внутренности скручивает от напряжения.
Он явно умеет делать подобные фотографии.
Мэдисон:
«Ты мне решил архивные фотки прислать?»
Райдер:
«первая – да, пару недель назад»
«вторая – сделана сейчас»
«к слову, это уже второй стояк, который ты "случайно" у меня вызвала, за последние несколько дней»
Невольно прикусываю нижнюю губу, запрокинув голову назад, столкнувшись со стеной.