На кресте, как положено, маленькая табличка с именем. Но я бы все равно не понял, кто именно из местных старушек преставилась.
На лавке снова было собрание – несколько бабок и дед. Они все смотрели на меня так, будто это из-за меня сегодня ночью приехал ритуальный ПАЗик. Только я поздоровался и хотел было пройти мимо них, как крайняя старушка зацепила меня костлявой рукой.
– Из-за тебя, ирода, она померла. Гад!
– Вы что такое говорите?.. Я никого здесь вообще не трогал!
– Из-за тебя у неё сердце вчера не выдержало. Чтоб тебе сгинуть.
Она говорила это ровным и спокойным тоном. Она смотрела мне в глаза.
– Сердце у неё было слабое, а я-то тут причём?
Ещё раз посмотрел на крышку гроба, я пошёл прочь.
Настроение было окончательно испоганено.
***
Домой я пришёл поздно. За день пришлось объехать полгорода, так что – сразу в душ, потом ужин (приготовленный в микроволновке) и постель. Наконец-то постель.
Засыпая, я посмотрел в сторону закрытой комнаты и мысленно отмахнулся. Сегодня мне было абсолютно без разницы – хоть бы даже соседи шумели прямо у меня над ухом. Мне нужно было спать, и я сам не заметил, как уснул.
Мне снился наш дом, будто я вижу, как соседи снизу разливают водку по рюмкам на маленькой кухне. Все они – пожилые люди. Кто-то просто выглядит грустным, кто-то вытирает слёзы. Одна из женщин наливает полстопарика водки, кладет сверху на стопарик ломоть чёрного хлеба и уносит всё это в другую комнату.
В соседней комнате на большом столе стоит гроб. И мне сразу становится ясно, кто лежит в этом гробу.
Весь сон – как смешение серых теней. В какой-то момент всё чётко, словно бы ты видишь это перед собой, и в следующую секунду всё плывет и смешивается. Люди, тени, стены и двери.
Кажется, я снова ворочался во сне и не мог удобно лечь.
Но вот я снова вижу нижние квартиры, и эту самую женщину, которая умерла. Она стоит и я вижу ее со спины и краем сознания думаю – почему она стоит? она же умерла!
Я не вижу её лица и внутренне радуюсь этому. Не хочу, чтобы она видела меня, не хочу смотреть ей в глаза. У меня по всему телу холод при мысли, что она повернётся и увидит меня.
Она идёт мимо собственного гроба, мимо кухни, где собрались люди, чтобы помянуть её. Она идёт в ванную комнату, зачем-то достает какой-то старый эмалированный ковшик и набирает в него воды. Она выходит из квартиры всё тем же шаркающим шагом, как при жизни. Стучится в квартиру напротив.
Я пытаюсь напомнить себе, что это только сон. Не могу вырваться, но какой-то кусочек моего сознания, который так и не уснул, говорит мне, кричит мне – это сон! Выбирайся оттуда, просыпайся!
Квартира напротив открывается – и я вижу там ещё одну пожилую соседку, у которой глаза на лоб лезут от страха.
Покойница молча протягивает ей ковшик с водой.
– Уходи! Мне не надо! Уходи! – соседка сначала шепчет, будто сорвала голос, но затем переходит на крик. Она кричит, буквально вопит: «Уходи!»
Я проснулся от того, что кто-то кричал. Опять соседи, то ли снизу, то ли сверху.
Снизу раздался шум и гул – уронили что-то тяжёлое.
В следующую секунду в запертой комнате раздаётся грохот, и я подскакиваю на постели.
Встаю, подхожу к двери, прижимаюсь к ней ухом и прислушиваюсь.
В комнате тишина.
А вот у соседей внизу какой-то кипеж: они всё ещё что-то кричат.
***
Только наутро я узнал, что случилось. Когда вышел из подъезда – рядом с дверью снова была крышка гроба. Тоже красный бархат – значит, снова женщина. На табличке другое имя.
На лавке сидел только один дедок.
Вид у меня, наверное, был растерянным и, скорее всего, испуганным. Дед посмотрел на меня едва ли не с участием.
– Утро доброе, – говорю ему, потому, что просто не знаю, что сказать. Он мне кивает.
– Ага.
– Чё ж такое случилось опять?
– Баба Лида умерла, – говорит старик. Он смотрит на меня, а затем коричневой старческой рукой похлопывает по лавке рядом с собой. Мол, садись.
И я решил присесть буквально на минуту.
– Как тебе квартирка твоя? – тут же начал дед. К мне он больше не поворачивался, смотрел как бы перед собой.
– Нормально квартирка – я пожал плечами. Мол, все в порядке, ничего не знаю.
– А чё, Иван-то дедовы вещи выбросил?
Во те на. Они здесь все друг про друга знают, старики в этом доме.
– Нет, – говорю, – не выкинул. Оставил в смежной комнате, а комнату запер.
Дедок кивнул мне в ответ.
– Все ясно.
– А почему вы спросили?
– А там, в этой квартире никто теперь долго не живет. Месяц поживут и съезжают.
– Почему так?
Дед каждый раз немного задумывался, прежде чем ответить.
– Там нехороший человек жил.