– Здравствуйте! Я – ваш новый начальник отдела, Ковалёва Екатерина Сергеевна. Сейчас я минут десять побеседую с капитаном Дворецким, затем вызову каждого минут на несколько по очереди, кто не на выезде. Будем знакомиться!.. – она чуть осеклась и прищурилась, потому что увидела, как за дальним столом огромного кабинета, развалившись на офисном кресле, улыбался… её утренний «первый встречный», кажется Антон…
С его слов весь отдел уже знал, что новая начальница – «Конченая стерва».
– Ну что, Геннадий, давайте знакомиться, – Екатерина плюхнулась в удобное огромное кресло напротив Дворецкого, оглядывая свой новый кабинет. Кресло понимающе скрипнуло, почувствовав женское тепло и серьёзность разговора.
– Екатерина Сергеевна, личные дела сотрудников и оперативки я для Вас подготовил, вот список следоватедлей и оперативников, – он снова замолчал.
– Вы всегда так мало говорите? – она чуть улыбнулась уголками глаз и уголками губ.
– Я предпочитаю действия словам, – Дворецкий вновь поставил точку после короткой фразы.
«Молчун» – Екатерина сразу прилепила ему прозвище, она редко обманывалась первым впечатлением.
– Это редкое, очень положительное мужское качество. Вы, наверное, сразу невзлюбили меня, я оказалась здесь не вовремя? В этом кресле? Метили на это место, а тут – нате, здрасьте! – её серые глаза заглянули ему в душу.
– Оооо!.. Нет, Екатерина Сергеевна, не так. У меня все звания и должности были вовремя, за это не переживаю. А с Вашим приездом мне наоборот, полегче будет. Кручусь тут за двоих уже полтора месяца.
– Может быть, перейдем на ты? Так работать проще, – она улыбнулась чуть шире.
– Хорошо, – «Молчун» тоже облегченно улыбнулся.
– Правила будут такие: при подчинённых «Екатерина» и на «Вы», в остальное время – на «ты», для краткости можно «Катя», но «Катенька» – никогда, это меня бесит, – она засмеялась.
– Понял, Екатерина, спасибо.
– Геннадий, Гена, тогда возьми визитку – там мой телефон и электронка, пригласи пожалуйста следующего сотрудника, – она опустила взгляд на список, – Вот этого.
– Сейчас.
Ближайшие пару часов Екатерина раздавала прозвища. К ней заходили сотрудники, а после десятиминутного знакомства из дверей её кабинета появлялись: «Громила», «Стрелок», «Красавчик», «Студентка», «Профи», «Рыжий»… и много других забавных персонажей. Никто не остался необилеченным.
Конечно, она мстительно ждала своё «утреннее недоразумение», но оно благоразумно предпочло появиться последним. «Оно» смело зашло в дверь и нагло улыбнулось:
– Старший лейтенант полиции Усольцев Антон Викторович!
– Хохмач!.. – протянула Екатерина, беззлобно улыбнувшись за напускной строгостью. А сама удивилась, что произнесла его прозвище вслух, – Ну… Что это было утром?!
– Ну, в общем… – он чуть смутился, потому что в полицейской форме она уже представляла угрозу, – Екатерина Сергеевна, в общем, Дворецкий послал меня встретить Вас с поезда. Я и машину ради этого помыл вчера. А у нас тут по утрам такие пробки… Опоздал к поезду. Пришлось импровизировать. Если бы я у вагона Вас встретил, то точно бы знал, что это Вы. А тут – немного засомневался.
– А потом почему не сказал?
– Так вы же сказали: «Ни звука»!
– Логично, – заключила Екатерина.
Прошло несколько пустых, не обозначенных настроением секунд…
А потом двое в кабинете непроизвольно засмеялись, затем – вообще захохотали. И долго не могли остановиться.
За дверью кабинета Молчун ошарашено почесал в затылке.
______________________________________________
«Интересно, а когда эту процедуру здесь делали в последний раз»? – поздним вечером, после работы, Екатерина на коленках домывала пол в своем новом кабинете.
Она по-женски обустраивала свой второй дом. Или первый? Самым сложным было построение цветов на подоконнике. Теоретически они умели стоять в строю, но… то монстера размахивала огромными лапами, то выпирала грудь у фикуса… Катя пробовала расставлять цветы по росту, потом – по алфавиту, но ни один из способов с ними не работал. Наконец капитан полиции выдохнула: «Разойдись!» и они сами каким-то образом заняли нужные места.
Сдав ключи дежурному, она решила прогуляться пешком до своей новой, старой служебной однушки на Сухаревке.
Ночная Москва в этот теплый вечер завлекала витринами бутиков и соблазнами ювелирных магазинов. Ресторан, ювелирка, антикварный, кафе, турагентство… Вот! Цветы! «Я хочу эти чайные розы!» – Катя нырнула в нежные цветочные ароматы.
Идти с букетом было веселее, откуда-то появилось ощущение праздника. Да, ведь сегодня праздник – первый день на новой работе. Тогда по этому случаю – тортик!
С цветами и маленьким вкусным тортиком она открыла дверь в свою новую, но очень древнюю квартиру в старинном доме. Скрипнул паркет в прихожей, сумка полетела на диван, тортик и цветы решили расположиться на кухонном столе. Затем чайник пароходным гудком возвестил о начале тусовки.
– Алло, мамочка, привет! Да, нормально добралась. Меня? Ну… можно сказать, что встретили, только я сразу этого не поняла, смешно было, потом расскажу. На работе? Хорошо, познакомилась со всеми, дела разгребаю. Квартира? Хорошая, как у нас на Ваське в Питере, я бы в новом доме жить не смогла, наверное. Спасибо, тебе тоже спокойной ночки, я люблю тебя, мамочка!
Праздник этим вечером удался. Никто не пил и не дебоширил, не рассказывал пошлых анекдотов. Просто было легкое ощущение усталости и праздника, ничего больше.
И чашку всего одну мыть… И голова болеть не будет…
«Спокойной ночи мне на новом месте»…
Какие только мысли и воспоминания не приходят в московских пробках…
Екатерина наконец-то крутанула руль на нужном перекрёстке и в повороте услышала звонок по громкой связи:
– Самый добрый день! Узнали?
Она узнала этот голос… Роман!
Не найден среди мёртвых
В душном помещении с узкими окнами оседал запах дымовых шашек и металлический привкус выстрелов. Повсюду на полу лежали свежие окровавленные трупы и гильзы, тусклое освещение в ночи только усиливало эту страшную картину.
Внезапно в тишине раздался слабый скрип, затем стал чуть сильнее и вдруг одна из стен провернула в себе отверстие размером с дверь и из него на пол ничком упал человек. Он несколько минут лежал лицом вниз, затем приподнял голову, пытаясь опереться на руки и оглядеться. Сознание возвращалось очень медленно, он был контужен в голову пулей, которая прошла по касательной. Но спрятаться в тайное помещение при первых признаках боя всё-таки успел.
Кровь из рассечённой раны на голове застилала глаза.
Зафар медленно, пошатываясь, встал на ноги и огляделся. Тела его людей лежали повсюду. Это – обычные бойцы, а вот этот – его заместитель, предатель. Что произошло?.. Он пытался вспомнить, но его тошнило и сильно кружилась голова. Здесь… не хватало двух человек… Виктории и спецназовца! Значит та, его группа всё-таки нашла их, но сколько у же них бойцов?.. Оружие, надо найти оружие… Есть, но без патронов… Только мой кинжал…
Обугленное и окровавленное человеческое существо выползло наружу, в йеменскую ночь. Он еле шёл, иногда полз, но им двигало сильнейшее чувство мести, невероятная злоба и ненависть ко всем.
Звуки выстрелов доносились со стороны его дома. Длинные очереди… это, наверное, стреляют его люди… Короткие и одиночные выстрелы – скорее всего спецназ… Он знал здесь каждый закоулок и все потайные ходы… Опытный боец и профессионал, Зафар не видел, но слышал этот бой, понимая, что его людей становится всё меньше.
Он был ранен в голову, сил пока не было, ясное сознание ещё не вернулось к нему и он не знал – что ему делать в данную минуту. Ничего не чувствовал кроме боли, головокружения, тошноты и ненависти.
«Догнать, убить всех! Раздавить, уничтожить! Ненавижу!!!» – пульсировало в виске.