На критических углах

Агронома охватил страх, он поднялся и бросился обратно в полк. Он бежал, ничего не разбирая, натыкаясь на пни и кустарники.

Вызванный по требованию подполковника Жилина судебно-медицинский эксперт вскрыл тело Родина здесь же, в лазарете. Капитану Данченко пришлось несколько часов дожидаться в приемной, пока эксперт полковник медицинской службы Хлынов и подполковник Вартанян не закончили вскрытия.

Хлынов, пожилой человек, седой, большеголовый, стриженный бобриком, вышел из секционной и, вытирая руки полотенцем, сказал капитану Данченко:

– Первый случай в моей практике. Отдельные органы трупа необходимо срочно отправить на судебно-химическую экспертизу. Прошу вас, капитан, договориться насчет самолета.

– Вас ждет подполковник Жилин, – доложил капитан.

– Хорошо, проводите меня к подполковнику, – согласился Хлынов и, надев фуражку, вышел из лазарета.

Данченко довез эксперта до отдела и на этой же машине поехал к командиру полка, чтобы договориться о самолете.

Хлынов сел в предложенное ему кресло и медленно, испытывая терпение Жилина, заговорил:

– В него стреляли с близкого расстояния. Пуля попала в левый плевральный синус во время выдоха, не задев легкое и не затронув диафрагмы. Пуля, будучи немного запилена, у конца развернулась на четыре маленьких лепестка. После такого, я бы сказал, удачного ранения, когда не задет ни один жизненно важный орган, раненый через десять дней был бы работоспособен, но… Смерть наступила мгновенно от паралича сердца. Я не могу сказать этого с уверенностью, но мне думается, что пуля была отравлена…

– Вам ассистировал подполковник Вартанян? – озабоченно спросил Жилин.

– Не беспокойтесь, Василий Михайлович, я своих подозрений никому, кроме вас, не высказывал, – сказал Хлынов, – как-никак тридцать лет судебно-медицинской практики.

– Вы не могли бы определить день и время смерти?

– Можно предположить, что смерть наступила между двадцатью двумя и двадцатью тремя часами в ночь с субботы на воскресенье. Я повторяю: можно только предположить, – подчеркнул Хлынов.

Вошел капитан Данченко и доложил, что самолет готов к вылету.

– Товарищ капитан, вы отправитесь вместе с полковником медицинской службы, дождетесь результатов судебно-химической экспертизы и привезете заключение, – распорядился Жилин.

Данченко вернулся в полк только под утро и прямо с аэродрома явился в отдел, где его ждал подполковник.

Вскрыв конверт, Жилин прочел письмо:

«Уважаемый Василий Михайлович! Все-таки мне пятьдесят семь лет, и я чертовски устал; написать протокол экспертизы нет сил, но, зная, что вам дорога каждая минута, сообщаю результат: пуля калибра 7,65 надпилена и отравлена соком семян строфантуса. Строфантус действует мгновенно, вызывая паралич сердца. Известен этот яд давно. Еще негры, живущие у озера Танганьика и по реке Замбези, пользовались соком строфантуса для изготовления отравленных стрел. Строфантус – разновидность, очевидно, известного вам комнатного цветка олеандра.