Закрывая книгу бытия
Молния ударила снова.
На этот раз человек возник совершенно отчётливо.
Он стоял там же.
Сергей Борисович успел увидеть плечи, голову, руки и неподвижный силуэт, обращённый прямо к нему. Вспышка погасла, комната снова стала тёмной, но увиденное не исчезло вместе со светом так легко, как ему следовало бы.
Сергей Борисович медленно отнял кружку от губ.
Нет.
На белчачью мысль это было не похоже.
Свои белчачьи мысли он всё-таки знал.
Сергей Борисович снова посмотрел туда, где только что стоял человек.
Пусто.
Он подержал взгляд ещё несколько секунд, потом медленно кивнул в сторону окна, будто молния только что высказала вполне разумное соображение.
— Согласен, — сказал он. Подумал и добавил уже с большей убеждённостью: — Даже немножко категорически согласен. Впору закусывать.
Книга была отложена на подлокотник, и Сергей Борисович поднялся.
У дальней стены стояла небольшая тумбочка из тех, какие невозможно представить себе купленными добровольно. Серый шпон, металлическая ручка, царапины по углам и маленькое тёмное пятно сверху, происхождение которого Сергей Борисович предпочитал не выяснять.
Тумбочку много лет назад подарил ему старый знакомый.
Слово «подарил», впрочем, требовало некоторого снисхождения к фактам, поскольку сам знакомый предварительно украл её из поликлиники, где работал, по собственному выражению, техническим специалистом.
На деле он был слесарем.
Сергей Борисович никогда его за это не поправлял. В конце концов, если человек способен вынести из поликлиники целую тумбочку и при этом продолжать считать себя техническим специалистом, значит, определённая широта профессионального мышления у него всё-таки имеется.
Он открыл дверцу.
Внутри лежали несколько пачек лапши быстрого приготовления, хлеб, банка чего-то, к чему Сергей Борисович давно утратил доверие, и пачка соли.
Он достал доширак, разорвал упаковку и отломил от сухого брикета кусок.
Запаривать лапшу Сергей Борисович не любил.
Общая кухня, конечно, играла в этой неприязни определённую роль. Ради кипятка пришлось бы выйти из комнаты, встретить кого-нибудь в коридоре, возможно, даже поздороваться. При особенно неблагоприятном стечении обстоятельств разговор мог продолжиться.
Но главной причиной Сергей Борисович считал совсем не это.
Вода портила доширак.
Она размягчала его, лишала хруста, размывала специи и вообще превращала вполне самостоятельную пищу в унылую горячую массу. Сергей Борисовичу нравилось думать, что, поедая лапшу сухой, он возвращается к чему-то древнему и первобытному. Человек, добывший пищу, не обязан был искать чайник. Он добывал её и ел.
Так жили предки.
Вероятно.
Мысль о том, что ему просто лень идти за кипятком, Сергей Борисович тоже допускал, но находил её значительно менее интересной.
Он откусил ещё кусок. Сухая лапша громко захрустела во рту.
За окном снова вспыхнуло, почти одновременно загремело, и в комнате на мгновение проступили все вещи сразу — резко, бело, будто кто-то сделал фотографию.
На этот раз никакого человека Сергей Борисович не увидел.
Он продолжил жевать.
И тогда из темноты прозвучал голос.
— Подойди к окну.
Голос был тихим, хрипловатым и каким-то неприятно близким. Не из коридора, не за стеной и не с улицы. Он прозвучал именно в комнате.
Сергей Борисович замер всего на мгновение.
Потом спокойно дожевал лапшу.
Торопиться он не любил даже перед лицом необъяснимого.
Он сделал ещё глоток из кружки, провёл языком по зубам, освобождая застрявшую крошку, и только после этого оглядел комнату.
— Я сам сейчас кокну, — сообщил он неизвестно кому, слегка приподняв кружку. Затем нахмурился и уже серьёзнее спросил: — Кто здесь?
Ответ прозвучал почти сразу, будто неизвестный только и ждал, когда его наконец спросят.
— Здесь сам легион.
Сергей Борисович медленно перевёл взгляд на окно.
Дождь изменился.
По стеклу теперь стекало что-то густое и тёмно-красное, а за ним исчезли соседние дома, гаражи, фонари и весь знакомый унылый пейзаж, который ещё несколько минут назад служил ему доказательством человеческого трудолюбия. Вместо них до самого горизонта простиралось нечто, больше похожее на конец света, чем на Ленинградскую область. Небо полыхало тяжёлыми вспышками, земля терялась в багровой мгле, и даже расстояние там казалось каким-то неправильным, словно мир за окном внезапно перестал соблюдать собственные размеры.
Сергей Борисович некоторое время смотрел на происходящее, пожёвывая.
Потом цокнул языком.
Опустил глаза на пачку доширака в руке, внимательно осмотрел её и нахмурился с таким видом, словно обнаружил наконец единственную разумную причину происходящего.
— Вот зараза, — пробормотал он. — Бракованный оказался.
Он положил лапшу на тумбочку, допил из кружки остаток коньяка и ещё раз посмотрел в окно. Апокалипсис никуда не делся.
Это было неприятно, но не настолько, чтобы менять планы.
— Ладно, — сказал Сергей Борисович, поднимаясь. — Пойду пописаю.
Он вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, оставив легион, кровавый дождь и конец света немного подождать.
Глава 3
В коридоре было темно, и Сергей Борисович, выйдя из комнаты, некоторое время шарил ладонью по стене, пока не нашёл выключатель. Под потолком вспыхнула лампочка, осветив длинный коммунальный коридор тем жёлтым светом, при котором даже недавно вымытый пол выглядел виноватым.
До туалета было несколько шагов.
Сергей Борисович вошёл, привычно оставил дверь открытой и занялся делом. Закрывать её особого смысла не было: щеколда давно не работала, а придерживать дверь ногой ради приличий он считал чрезмерной уступкой обществу.
Где-то за спиной зашаркали тапочки.
Он услышал их приближение, но оборачиваться не стал. Тапочки эти он знал не хуже собственных.
Нина Ивановна появилась в коридоре в своём неизменном халате, прошла было мимо туалета, однако уже через шаг остановилась. Сергей Борисович увидел боковым зрением, как она медленно подалась назад и заглянула внутрь.
Несколько секунд соседка молча оценивала открывшуюся ей картину, затем упёрла ладонь в косяк.
— Вот оболтус ты, а, — произнесла она наконец с той усталой укоризной, какую обычно приберегают для человека, которого уже поздно воспитывать, но ещё можно изводить. — Дверь-то чего настежь? Вся квартира должна твои водопады слушать?
Сергей Борисович продолжал смотреть перед собой, словно разговор происходил где-то далеко и касался совершенно другого человека.
— Щеколда не работает, Нина Ивановна, — объяснил он, немного помедлив. — Уже столько лет не работает, что поздно вмешиваться. У неё, можно сказать, сложившаяся судьба.
Он задумчиво посмотрел на маленький металлический язычок на двери и добавил:
— А чинить я не умею. Образования соответствующего не получил.
Нина Ивановна нахмурилась.
Она шагнула ближе, взялась за щеколду и подвигала её пальцем сначала в одну сторону, потом в другую.
— Как это не работает? — недоверчиво спросила она, уже совершенно забыв, что Сергей Борисович в данный момент может иметь собственные планы относительно помещения. — Я же закрывала её.
Сергей Борисович покосился через плечо.
— Когда?
Нина Ивановна ещё раз дёрнула металлический язычок и замерла, припоминая.
— Вчера.
Она поджала губы.
— Хотя нет.
На лице её появилось раздражение человека, которому зачем-то приходится уточнять совершенно несущественные подробности.
— Сегодня. Вот совсем недавно ходила. Минут пять назад, может.
Сергей Борисович посмотрел на неё внимательнее, но задавать вопрос, зачем Нина Ивановна посещала туалет пять минут назад и уже успела об этом забыть, благоразумно не стал.
— Ну-ка подвинься, — сказала она вместо дальнейших объяснений и уже полезла внутрь.
Сергей Борисович даже перестал на секунду заниматься тем, ради чего сюда пришёл.
— Куда?
Нина Ивановна раздражённо махнула рукой, словно свободного пространства вокруг было предостаточно и только Сергей Борисович из вредности занимал его целиком.
— Да туда немного. Дай посмотреть.
Она протиснулась между ним и дверью.
Туалет и для одного человека был спроектирован без особой щедрости, а с появлением Нины Ивановны приобрёл почти интимные размеры. Её плечо оказалось где-то возле его локтя, седая макушка — чуть ниже подбородка, а сама она, совершенно не замечая необычности положения, уже склонилась над щеколдой.
Сергей Борисович некоторое время терпел.
Потом повернул голову и посмотрел на соседку сверху вниз.
— Вы бы мне ещё на голову сели, Нина Ивановна.
Та что-то недовольно пробормотала и попыталась подцепить ногтем металлическую пластинку.
Сергей Борисович дождался, пока она закончит очередную попытку, и продолжил уже осторожнее:
— Может, я сперва закончу, а потом вы начнёте техническое обслуживание? Давайте всё-таки разделять процессы. А то это уже…
Он замолчал, подыскивая определение достаточно точное и при этом не требующее длинных рассуждений.
Нина Ивановна тем временем снова дёрнула щеколду.
— Бардак, — заключил Сергей Борисович. — Вот. Самое подходящее слово.
Соседка лишь фыркнула.
— Ой, тоже мне стеснительный нашёлся, — сказала она, даже не взглянув на него. — Чего я там не видела?
Щеколда наконец поддалась на пару миллиметров, и Нина Ивановна удовлетворённо прищурилась.
— У меня мужей, между прочим, знаешь сколько было? Пусть земля им всем будет пухом.
Сергей Борисович медленно поднял глаза к потолку.
По интонации он понял, что сейчас начнётся история.
А когда Нина Ивановна начинала историю, препятствовать ей было примерно так же разумно, как пытаться остановить дождь крышкой от кастрюли.
— Второй вот хороший был, — продолжила она, ковыряя ногтем щель возле замка. Лицо её при этом смягчилось, будто где-то между дверной ручкой и косяком действительно сохранилось приятное воспоминание. — Спокойный. Рукастый. Всё по дому делал.
Она на секунду прекратила возиться и вздохнула.
— Жалко его, конечно.
Сергей Борисович всё ещё смотрел в стену, однако что-то в этом вздохе заставило его насторожиться.
Нина Ивановна покачала головой и снова принялась за щеколду.
— Третий мой его машиной сбил.
Сергей Борисович медленно повернулся к ней.
Она работала дальше как ни в чём не бывало.
Молчание затянулось настолько, что даже Нина Ивановна почувствовала необходимость его объяснить. Она подняла голову и, встретившись с Сергеем Борисовичем глазами, слегка пожала плечами.
— Так мы с третьим и познакомились.
Сергей Борисович ещё некоторое время смотрел на неё, пытаясь определить, существует ли такой ответ, после которого эта история станет хоть немного понятнее.
Не существует, решил он.
Он закончил свои дела, привёл себя в порядок и обнаружил следующую проблему: Нина Ивановна всё ещё находилась между ним и выходом.
Сергей Борисович кашлянул.
Она не отреагировала.
Тогда он осторожно коснулся её плеча одним пальцем.
— Нина Ивановна.
Соседка подняла голову, не выпуская щеколды из рук.
— Чего?
Сергей Борисович указал взглядом сначала на неё, потом на себя и, наконец, на размеры помещения.
— Можно я всё-таки выйду? Мне с вами здесь как-то не по себе. Всё время кажется, будто мы нарушаем какой-то очень старый общественный договор.
Нина Ивановна несколько мгновений смотрела на него, затем словно впервые вспомнила, где именно они оба находятся.
— Господи, да выходи, конечно, милок.
Она прижалась спиной к стене, освобождая проход, и даже добродушно махнула ему рукой.
— Я ж тебя не держу. Что я тебе, тюремщик какой? У нас здесь не режимный объект.
Сергей Борисович боком протиснулся мимо неё и наконец оказался в коридоре.
Пространства вокруг внезапно стало так много, что он почти почувствовал благодарность к архитектору.
За спиной снова заскребло металлом.
Сергей Борисович сделал несколько шагов к своей комнате, но остановился и обернулся. Нина Ивановна всё ещё копалась в замке, выставив в коридор половину туловища и разговаривая с механизмом едва слышным сердитым шёпотом.
— Нина Ивановна, — позвал он.
Она высунулась из туалета и вопросительно посмотрела на него.
Сергей Борисович немного подумал, прежде чем кивнуть на щеколду.
— Если почините, никому не говорите.
Брови Нины Ивановны поползли вверх.
— Это ещё почему?
Из его комнаты донёсся приглушённый раскат грома.
Сергей Борисович посмотрел туда, затем снова на соседку.
— Я уже привык, что она сломана. Не люблю резких перемен.
Нина Ивановна задержала на нём взгляд, и постепенно в нём проступило то особое материнское сожаление, которым пожилые женщины иногда награждают взрослых мужчин, окончательно, по их мнению, упустивших возможность стать нормальными людьми.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: