В другой части базара, сцена была ещё более мрачной. Вторая группа военных, как звери на охоте, бесшумно и мгновенно ворвалась в палатки, где сталкеры пытались укрыться от утреннего холода. Шатры, сколоченные из старых брезентов и пластиков, не выдерживали бурного натиска. Солдаты, взрываясь криками и руганью, набрасывались на спящих, срывали одеяла и мгновенно сковывали любое движение. Жестокость была безудержной: те, кто пытались сопротивляться, получали удары прикладами по рёбрам, а пытающихся убежать догоняли, наручниками скручивали запястья, выворачивали руки за спину с такой силой, что слышны были трески суставов. Другие, кто пытался бежать, чувствовали под своими телами тяжесть боевых ботинок, которые придавливали их к пыльному полу, заставляя глотать пыль и камни. Крики боли и страха сливались с гулом моторов и грохотом сбитых столиков, наполняя утро ощущением хаоса и отчаяния. Это было нападение без прелюдия, каждый столкновение – демонстрация силы и угрозы.
Командир отряда, крупный мужчина с бесстрастным взглядом холодных глаз, проводил допросы с жестокой решительностью. Он и его бойцы подходили к каждому из опытных сталкеров, сверкая сталью наручников и не оставляя ни единого шанса на отказ. "Не заставляйте нас повторять вопрос! Где парень, что с новорожденным?" – его голос резал воздух как лезвие, а в его глазах не было ни тени сочувствия.
С каждым, кто казался ему подозрительным, обращались с особенной жестокостью. Если сталкеры не отвечали сразу, они становились объектами изощренных методов допроса. Командир лично демонстрировал примеры: он мог медленно вывинчивать пальцы, применяя столько силы, что слышался хруст костей, заставляя жертв кричать от боли. Жестокие методы подчёркивались его хладнокровным спокойствием, когда он слушал крики мучений, наблюдая за искаженными лицами страха и агонии.
Каждый акт жестокости становился всё более изощренным и зловещим, проявляя беспощадность и отсутствие человеческого сострадания у командира и его подчиненных. Их методы допроса не просто извлекали информацию – они сеяли террор среди сталкеров, заставляя каждого ощущать свою уязвимость и беспомощность перед лицом абсолютной власти и садизма военных.
Молодой солдат по имени Артём Васильев, с трепетом и неуверенностью в голосе, обратился к командиру. Он выделялся из группы своей молодостью и казалось, что жестокость допросов особенно сильно давила на его совесть.
"Товарищ командир," – начал он, пытаясь скрыть волнение, – "один из сталкеров сообщил, что видел Виктора с младенцем здесь, на базаре, ещё вчера."
Командир медленно повернул свой холодный взгляд на Артёма, оценивающе прищурившись. Он кивнул, словно уже предвкушая продолжение охоты, и его глаза на мгновение заблестели предвкушением новой жертвы.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: