Канун любого праздника относится к наиболее опасному времени, требующему особой осторожности и совершения обережных действий. "В случае, если значимость праздника была особенно велика, он маркировал собой не только определенный день года, но и день накануне, а иногда отдельные дни недели или всю неделю, на которую приходился" (Панина Ж. А., 128, с. 38, Архангельск.) Ни о какой связи с Перуном (Четверг – "Перунов день") в народной традиции не упоминается. И, напротив, отмечаются четверги, относящиеся к почитанию хтонических, подземных Божеств: "Рядомъ съ четвергами троицкимъ и великимъ народный календарь посвящаетъ Касьяну еще и четвергъ на масляной неделе. Не явились ли эти три четверга, посвященные Касьяну, наивнымъ дополненiемъ календаря народнаго къ календарю церковному, празднующему Касьяну лишь разъ въ четыре года?" (Мендельсон Я. М.: "Къ поверьямъ о св. Касьяне", 129, с. 14).
В силу вступления в сакральный период, в двоеверии считалось, что в этот четверг на землю является «нечистая» сила. При этом само слово «нечистая», как эпитет к божествам и духам народной традиции, появилось только с приходом христианства. К "Страшному Четвергу" с того же времени перенесли древние ритуалы, относящиеся к периоду безлуния, предшествовавшего Новолетию. "Многочисленные обряды, соблюдаемые в Великий четверг русскими, заставляют предполагать, что с этим днем совпал прежний день Нового года" (Зеленин Д. К., 130, с. 238). В современном стиле четверг страстной недели может приходиться на период между 1 апреля и 5 мая. Две-три сотни лет назад он располагался между серединами марта и апреля.
В период безлуния, предшествующего Новцу (а с ним и Новолетию), зафиксированы только профилактические, предупредительные, очистительные, апотропейные, имеющие защитную функцию заговоры, гадания и другие магические практики, ориентированные на помощь со стороны Богов хтонического мира, мира Предков. В заговорах Великого четверга солнце и заря не задействованы. "Напротив, … при исполнении обрядов Великого четверга следовало избегать света зари и солнца" (Новоселова Н. А., 22, с. 173).
В некоторых местах канун, подготовка к встрече Новолетия осуществляется не в четверг, а в «чистые» среды, пятницы и субботы. "В Тодорову субботу, Средокрестье, Лазареву субботу и др. дни болгары, сербы и македонцы сжигали во дворах, вблизи домов или в садах мусор (солому, старую одежду и обувь, сухой навоз и пр." (Агапкина Т. А.: «Костер», 131, с. 621). В ночь с четверга на пятницу страстной недели 1868 года, пензенский священник Іоаннъ Алгебровъ видел нагих купающихся женщин, несмотря на холод и "слои… плотно севшаго мокраго снега". До того, как "… воронъ прилетаетъ купать детей своихъ. Безсомненiя часъ этотъ есть часъ полуночи" (І. Алгебровъ: "Несколько словъ о суеверiи…", 132, с. 351). Невыполнение ритуала очищения – омовения или купания предполагает «перенос» всего негативного в новое Лето и не только не обеспечивает здоровьем на предстоящий год, но и грозит плохими урожаями, падежом на скот, эпидемиями и пр. Переход сакральной границы в «чистом» виде человека происходит вместе с изменяющимся, обновляющимся пространством. "У всех славянских народов в один из дней Страстной недели (обычно – в четверг или пятницу) женщины ночью, задолго до восхода солнца, шли к реке или источнику за водой, чтобы набрать ее, пока она «неначата», "нетронута", пока ворон (или другая птица) не искупал в ней своих птенцов, пока солнце не осветило ее своими лучами и пока мир не огласился звуками, принадлежащими человеку" (Агапкина Т. А.: «Глухой», 133, с. 25).
Очищение жилья, дворовых построек, предполагает их переход через пространственно-временно?й мост из прошлого в будущее. В частности, "побелка жилища справедливо связывается исследователями с "мифологической темой мира-света" и предстает в традиционной культуре "как акт ежегодного воссоздания этого (белого) света". В каждой из сохранившихся славянских традиций – восточной, западной и южной – тема очищения и обновления домашней утвари, разумеется, коррелирующая с «идеологическим» комплексом Великого поста, целиком к нему не сводится и решается везде по-своему (Агапкина Т. А.: "Великопостная обрядность…", 12, с. 82). О том, что «великочетверговые» обряды относятся к встрече Нового (мартовского) года, делает выводы Криничная Н. А.: "Этот день также связан с представлениями о переходном, «пороговом» времени: с ним в старину совпадало празднование Нового года…" (Криничная Н. А., 134, с. 72). К Великому четвергу обязательно моют и чистят весь дом: "рано утром брали воду с трех ручьев и обрызгивали ей дом и хозяйственные постройки" (Крашенинникова Ю. А.: "Локальные традиции…", 135, с. 185); до восхода солнца обходили с молитвами дом, чертили кресты на окнах и дверях. В Псковской области "хозяин обходил дом и все хозяйственные постройки в направлении "на восток" и опрыскивал их водой, в которой была разведена "четверговая соль" (136, с. 36). Как отметила Т.А.Агапкина (137, с. 81), "Впрочем, все эти практики едва ли могут быть признаны собственно великочетверговыми". То же самое можно сказать и о «пятницах», отнесенных со времен двоеверия к сакральным дням, пришедшим на смену почитания Богини Недели (воскресенье). Церковное требование об особом почитании среды и пятницы, с обязательным постом, было известно с давних времен. Причем паства, судя по частым увещеваниям, относилась к этим призывам не всегда с должным вниманием, в связи с чем "в памятнике древнерусской письменности «Домострое» напоминалось, чтобы верующие соблюдали "и среду и пятокъ и святый постъ и Богородиченъ" (Воронина Т. А.: "Русский праздник…", 88, с. 22).
Обрядность безлунного периода сохранилась и в Коми: "Великий четверг всегда приходится на последнюю фазу убывающей луны, за которой следует первое весеннее Новолуние. Данным обстоятельством мотивируется проведение очистительных и инициальных практик, смысл которых состоит в символическом избавлении от ненужного и обеспечении благополучия человека" (Лобанова Л. С.: "Магия Великого четверга…", 138, с. 103). "Все тревожилось, встряхивалось в доме с целью «разбудить» хозяйство к началу нового календарно-хозяйственного цикла. Имитация различных видов домашних работ, согласно известному закону симпатической магии, как бы обеспечивала их удачное протекание в будущем" (Фурсова Е. Ф.: "Календарные обычаи белорусских переселенцев Сибири", 19, с. 174). Повсеместность наведения порядка и чистоты наполнена действиями, свойственными встрече Нового года: "На этомъ же основанiи и бабы считаютъ своимъ долгомъ мыть ребятъ, а иногда и поросятъ, а также чистить избы. "Если въ чистый четвергъ вымоешь, говорятъ оне, – весь годъ чистота въ избе водиться будетъ" (Максимов С. В., 103, с. 395).
К очистительным ритуалам перехода в Новолетие относятся окуривание, купание (или омовение), обсыпание зерном, прохождение через огонь и другие. Все ритуалы производятся исключительно до восхода солнца. Например, одним из сильных оберегов для дома считается его обсыпание по кругу зерном, маком, печной золой: "У нас мама была, покойница, всегда, бывало, под Чистый четверг, в Великую середу вечером, возьмёт маку и золы, обсыпет двор округом. Вот она уже, ведьма, не перейдёт через это и молоко не отберёт, никого" (Афанасьева-Медведева Г. В., 139, с. 50). Разграничение «своего» и «чужого», создание обережной границы между силами тьмы и света, прошлого и будущего, размытой зимним периодом, обозначалось конкретными действиями. За несколько веков момент традиционного перехода, на который указывает рождение новой луны, растворился среди дат церковного календаря. Нет единой даты для сходных обрядов, например, даже в одном регионе. Южные и Западные Славяне важным моментом в ритуальном очищении пространства, подчеркивающем переход в новое время, считают уничтожение прошлогодней посуды. "В середине поста (на Средокрестье) и в конце его (Великий четверг, пятница, суббота) повсеместно в Польше совершался pogrzeb, wybijanie, wypedzanie, zakopywanie (postu, zuru, polposcia) и некоторые другие ритуалы, состоящие по сути своей именно в уничтожении старой посуды: парни ходили по селу и разбивали горшки с журом (пеплом, гноем, нечистотами), а часто – просто старые горшки. У словаков Венгрии в конце поста молодежь ходила vynasat kysel’, т. е. разбивала горшок с "ки?селем" об землю" (Агапкина Т. А.: "Великопостная обрядность…", 12, с. 83).
Первое весеннее Новолуние, впоследствии сплетённое с предпасхальным четвергом, насыщено ритуальными практиками, направленными на укрепление благосостояния, благополучия, здоровья всей семьи на целый год, способствующими плодородию почвы, плодовитости животных, урожайности растений. "В Заонежье исполнялся комплекс обрядов по "обновлению счастья" – до восхода солнца делали мутовки ("рогатки"), заменяли старое помело на новое, сбивали сметану на масло, "искали гнездо" в печи, заготовляли жертвы для водяного, пекли жертвенные пирожки- «четвертушки» на выпуск скота, пересчитывали наличные деньги, перебирали лучшие наряды и т. д… Святили «четверговую» соль для обрядов со скотом и для жертвоприношений водяному. В Толвуйской области совершали обряд протаскивания цыплят в воротца из ножниц для стрижки овец. Иногда рисовали кресты на дверях и окнах от пожара" (Фролова Г. И.: "Обзор литературы…", 36, с. 54).
Всё зависит только от того, кто и во что использует сакральную силу переходного времени: "Магические действия, производимые здесь [Вятка] в Великий четверг, номинировались как ко?лдовать (-ся), де?коваться, означая "производить магические действия с целью нанесения порчи человеку или животному", "производить магические действия, направленные на достижение благополучия, достатка, замужества" (Крашенинникова Ю. А.: "Локальные традиции…", 135, с. 183). Не случайно канун новолетия считался важным днем для «колдунов» – всех, связанных с сакральным миром: "… в Чистый четверг, который в древности совпадал с началом года, проводились многие обряды, направленные на обеспечение благополучия в новом году, в частности, обряды посвящения колдуна приурочивались к этому дню… Современная «знающая» из Карелии в качестве важнейшего ритуала обновления силы своих магических заговоров рассматривает ежегодные повторения их на заре в день Великого четверга, непременно натощак, не сполоснув рта, не почистив зубы…" (Мазалова Н. Е.: "Возобновление магической силы у русских ритуальных специалистов", 140, с. 124). Обязательное условие – ночь – со времен двоеверия приобрело окраску времени «нечистой» силы, к которой, однако, продолжали обращаться во всех без исключения магических обрядах. "Четвергов шнурок", ссученный из ниток, спряденных справа налево до рассвета, а затем, после бани или обливания водой, надетый «знающим» на поясницу и запястья человека, способствует благоприятному продолжению человеческой жизни (Криничная Н. А., 134, с. 481). Отметим, что приемы «изнаночных» или «обратных» действий повсеместно присущи именно для взаимодействия с потусторонним, слияния с ним. Например, вывернутая или застегнутая наоборот одежда, «неправильное» переобувание и прочее способствуют тому, что Леший перестает воспринимать человека как чужого в своем мире и снимает шоры блужданий по кругу. Своеобразное «стирание» различий между миром земным и потусторонним в момент магических действий одновременно и завершает, запирает ушедший год, обеспечивая переход человека в новолетие и дает ему дополнительной силы для благополучия и здоровья в наступающем.
Со времени христианизации магические ритуалы обращения к иномирью в благих целях подверглись жесточайшему преследованию, а с дальнейшим утверждением новой религии уже получили новые, осуждающие взгляды окружающих. "Колдуны и колдуньи, должно быть, свидание имеют с нечистой силой, в Великий четверток, в самую полночь. Это бывает почти в каждом селении. Как видали этих колдунов: есть поверье, что всякому человеку непременно нужно принести в великий четверток в свой дом можжевелу из лесу. Посылают своих детей или сами хозяева идут за можжевелом, в то время видят этих колдунов, даже застают на месте сидящими или стоящими и что-то говорят в лесу, а с ними не видят никакого товарища и не знают, с кем и говорят. Поэтому и уверяют, что непременно колдунов бывает свидание в этот день. Например, одну женщину застали в лесу у муравьища, которая кладет куриные яйца в муравьище, не знают, для чего эта женщина и кладет" (Тенишев В. Н., 141, с. 88).
Однако не случайно для защиты от зла, проникающего из иного мира, исполнялись обережные предписания и ритуалы. "Одним из признаков данного типа персонажей является то, что активизация их демонического начала происходит в канун Великого четверга и заставляет их именно в этот период времени вредить другим людям через наведение порчи на скот" (Лобанова Л. С.: "Магия Великого четверга…", 138, с. 106). В ночь Новолуния, в канун Новолетия, по удмуртским повериям, "… по земле гуляли мертвецы, всякая нечисть (жобъес), которые могли наслать болезнь, порчу. Страх перед их вредоносными действиями породил различные магические приемы: с вечера усадьбу очерчивали топором, косой или ножом, на окна и двери клали металлические предметы (шило, нож, топор и т. п.), рисовали дегтем или углем кресты, втыкали ветки можжевельника, терновника, пихты или рябины; дымом можжевельника окуривали избу. В полночь ходили с трещотками, стреляли из ружей, жгли порох, ударяли палками по углам домов" (Христолюбова Л. С. и др.: "Традиционные праздники и развлечения…", 126, с. 214).
Ритуалы обливаний, купаний "на новомесячье", умывание "серебряной водой" перед наступлением Новолетия, перед рассветом в этот день распространены повсеместно: "В великий четверг некоторыя девицы стараются до зари или в зарю, обдаться холодною водою для чести и хороших женихов [Петрозаводск]" (Калашникова Р. Б.: "Священники Плотниковы…", 36, с. 38). Вода в ночь, предшествующую весеннему новолетию, обладает такими же свойствами, как и на Водосвете. Умывания водой, полученной из иномирья, по своей сакральности подобны «перепеканию» в печи, перерождению через ложесны Великой Богини. "Въ чистый четвергъ купаются отъ чесотки и другихъ накожныхъ сыпей; здоровые же обливаютъ себя и своихъ лошадей холодной водою, или купаются въ прудахъ и рекахъ передъ восходомъ солнца, чтобы не касались ихъ болезни въ теченiе всего следующаго года" (Афанасьев А. Н., 142, с. 186). "Особыми магическими свойствам наделяется вода, взятая в колодце, реке и т. п. в ночь на Чистый четверг: "На Чистый четверг сходили за водой ночью, а мойся – когда хочешь. А что грязное валяется – у Чистый четверг всё моют. Всё убирать: донцы, ухватья, усё с печки сымають, на улицу выкидывають… ухватья, донцы – это ле (около – Ю.Г.) двора мыли" (Гайсина Ю. В.: "Календарные праздники…", 93, с. 14, Тульская обл.). Утром перед восходом солнца купаются "для здоровья" в Белгородской области. "До петухов" спешат женщины набрать свежей водицы, "пока ворон крыла в ней не обмакнул", чтобы умыться этой водой, детишек искупать, а грязную воду – вылить в нехоженое людьми место" (Жиров М. С., Жирова О. Я.: "Народный календарь…", 143, с. 173). Купания, омовения, умывания в канун Новолетия представители церкви воспринимают именно как обращения к «языческим» Богам в народной традиции. В приказе Святейшего Синода от 1721 года (учредившего инквизицию в каждой российской епархии), сказано: "Къ тому жъ будто бы воспоминаютъ мерзкихъ идоловъ, въ нихъ же былъ некiй идолъ купало, ему же на великъ день приносили жертву онымъ купанiемъ" (Сахаров И. П., 144, с. 39).
О том, что обращения направлены к Богам хтонического мира, говорит время обрядов: вода, набранная от полуночи до предрассветного времени, является «живой». Например, у удмуртов "…в четыре часа утра в Великий четверг приносят акшан ву „сумеречную воду“, которая, согласно верованиям, обладает особыми свойствами" (Анисимов Н., 145, с. 97). При контакте с иномирьем в канун любого праздника, "… вечерние и утренние сумерки – временные отрезки, когда потусторонние силы уже открыты для связи, но еще (если вечер) или уже (если утро) не способны причинить вред заговаривающему, т. к. период их особой активности не наступил или уже прошел. Сумеречное время также считается наиболее подходящим моментом для передачи магических слов… Появление солнца знаменует наступление дня, конец ночного времени, т. е. сведение возможности установить контакт с потусторонними силами к нулю" (Панина Т. И., 146, с. 99).
О приурочении этого «чистого» дня к новомесячью свидетельствует, например, такой ритуал, как утреннее "умывание с серебра", распространенное повсеместно. "По материалам В. Магницкого, например, в Уржумском уезде Вятской губернии в этот день "до солнца" все женщины пряли, чтобы не лениться весь год; умывались с «серебра» и умывали детей, чтобы быть весь год белыми и чистыми" (Агапкина Т. А.: "Великопостная обрядность…", 12, с. 78). В русских заговорах опосредованно (через признак "деньги") месяц ассоциируется с серебром, в связи с чем магическим ритуалом обеспечивается «прирост» денег (серебра) вместе с прирастанием месяца: "На Великий Четверг с серебра умывались, деньги считали. Как денежки серебро любят, так бы и меня парнишки любили" (Бланшу К.: "Концепт внешней души…", 127, с. 491). "В этот день также рано утром в рукомойник клали серебряное кольцо и этой водой умывали детей и умывались сами хозяева" (Щанкина Л. Н.: "Традиционные праздники…", 147, с. 308, Сибирь). Пересчитывание денег, как и другие ритуалы кануна новолетия, проводились повсеместно также только до рассвета. Особую магическую силу придает ритуалу пересчитывание денег на решете или сите: "Для того, чтобы у хозяина дома не оскудевало богатство, онъ долженъ былъ въ великiй четвергъ до заутрени сосчитать непременно на решете свои деньги" (Попов А., прот.: "Воспоминанiя причетническаго сына", 148, с. 14, Вологда). "До Солнышка" в домах встряхивается, перебирается, считается всё – от картошки в подполе до рубах, "чтоб велось"; ни одна значимая вещь не остается хотя бы без прикосновения. "Почти во всехъ местахъ нашей обширной губернiи [Вологодской] существуетъ обычай предъ разсветомъ этого же дна (Великаго четверга) считать деньги, чтобы они водились круглый годъ" (Заварин Н. А.: "О суеверiяхъ и предразсудкахъ…", 149, с. 25).
Сылвенские и луговые марийцы также, но в среду проводят магические обряды очистительной и обережной магии, а также магии "первого дня": "считали деньги, чтобы они велись в доме; женщины старались прясть, вышивать, вязать. Осуществление этих действий способствовало успеху в соответствующем ремесле в течение года" (Черных А. В., 39, с. 204). По всей Руси все действия домочадцев в этот первый день символически охватывают максимальное количество домашних работ, перенося их магией подобия на весь период Новогодия: "Хозяин с такой же тщательностью выполняет свои обязанности: чистит и кормит животных, переставляет с места на место сельскохозяйственный инвентарь, считает деньги. Цель подобных действий одна – быть уверенным, что у него в течение всего года и деньги будут, и животные не падут, и инвентарь не поломается, и жизнь веселая будет. Взрослые сыновья лапти плетут, плотничают, кожи выделывают; дочери шьют, ткут, прядут – и все с той же целью: заслужить у таинственных сил природы возможность и желание заниматься этими работами в течение года" (Жиров М. С., Жирова О. Я.: "Народный календарь …", 143, с. 173, Белгородская обл.). К наступающему Новолетию приурочивают символическую имитацию и всех главных полевых работ: "…мужчины (и женщины) выходили перед восходом солнца на улицу и изображали пахоту, бороньбу, молотьбу, косьбу и т. д., иногда просто потряхивая орудиями, иногда разыгрывая сцены полевых работ в доме" (Бернштам Т. А., 150, с. 133).
Несмотря на то, что обращение к Месяцу заменилось на обращение к дню недели – Четвергу, наделение его чертами «покровителя» сохранилось: "…чистый четвергъ, который признается не просто днемъ страстной недели, а какимъ-то особеннымъ угодникомъ Божiимъ, покровительствующимъ чистоте и опрятности" (Максимов С. В., 103, с. 395). Например, считалось, что "угодникъ Божiй чистый четвергъ" сохраняет заготовленное в этот день мясо от порчи, "…въ особенности если къ нему обратиться со следующей короткой молитвой: "чистый четвергъ, отъ червей и отъ всякаго гада сохрани и помилуй на долгое время" (Максимов С. В., 103, с. 395). Связь страстного четверга с рождением луны сохранилась в Коми, где он "всегда приходится на последнюю фазу убывающей луны, за которой следует первое весеннее Новолуние. Данным обстоятельством мотивируется проведение очистительных и инициальных практик, смысл которых состоит в символическом избавлении от ненужного и обеспечении благополучия человека" (Лобанова Л. С.: "Магия Великого четверга…", 151, с. 103).
Своеобразие Славяно-Русского религиозного мировоззрения заключается в том, что с древних времён сохранились практически все «слои» почитания божественного, связанные с меняющимися укладами жизни и пересечениями с другими традициями и конфессиями. Эволюция происходила "…не путём полной смены старых форм и замены их новыми, а путём наслаивания нового на сохранённую старую форму. Благодаря этому в народной памяти, в народном быту, фиксируемом этнографами, сохраняются в том или ином виде (иногда в сильно трансформированном) пережитки всех предшествующих эпох вплоть до каменного века" (Рыбаков Б. А., 152, с. 12).
Предки. В преддверии Новолетия проводятся обряды, обращенные к Предкам, к корням Мирового Древа. "Аже се роду и рожанице крают хлебы и сиры и мед", – спрашивает Кирик у епископа, и получает ответ: "Бороняше велми" (строго возбраняй)" (Мильков В. В.: "Древнейший список «Вопрошания» Кирика Новгородца…", 153, с. 255). (Попутно обратим внимание: «Вопрошание» Кирика Новгородца относится к 1136 году, где Рожаница названа в единственном числе). В этом смысле Род и Рожаница неразрывно слиты с родопочитанием, культом предков, которыми объясняется и вера в судьбу. Показательным в этом плане является обряд имянаречения, продолжавшемся на Руси в княжеской среде и в XI–XIII веках: "…обычай этот мог корениться опять только в языческих представлениях о нерасторжимом единстве живых и умерших родичей…" (Комарович В. Л.: "Культ рода и земли…", 154, с. 89). Причем имя старались выбирать не ближайшего, а наиболее отдаленного по времени предка, ближайшего к Родоначальнику. Внецерковный посвятительный характер постригов – острижения первых волос и приношение треб не может не предполагать внецерковного же, «языческого», адресата для приношения ("трапезы нареченыя роду и рожаницам").
Несколько ранее ушедшие с масляничным «прощенным» днем, покойные предки содействуют переходу в новое Лето. Чествование предков в канун новолетия не содержит в себе элементов их «пробуждения», относящихся к Радуницам: "Завершая разговор об обрядах Великого четверга, считаем нужным подчеркнуть неосновательность общепринятого мнения о нем как о сугубо поминальном дне. Установление связи с предками в данном случае не являлось самоцелью, но представляло собой часть единого ритуального комплекса. Поэтому мы не обнаруживаем в этот день характерных для поминок форм поведения…" (Грузнова Е. Б., 155, с. 90). Кроме этого, «отогревание» (подогревание) покойников предполагает, что до этого они должны находиться в неком холодном месте, далеко не соответствующем представлениям об Ирии (или Рае), что указывает на привнесение в традицию «подогревания» в период окончательного перехода на захоронение покойных в земле. В связи с этим возникли и серьёзные противоречия в воззрениях о посмертном месте нахождения душ предков. Ни «отогревание», ни "бани для покойников" для отмывания от земли не относились к народной дохристианской традиции. Основой для этих действий послужил популярный на Руси (в том числе в XVI в.), новозаветный апокриф "Хождение Богородицы по мукам", согласно которому Христос даровал томящимся в аду грешникам отдых от мук на период от Великого четверга до Пятидесятницы. Включение этого "Хождения…" церковью в число отреченных книг "…лишь укрепляла уверенность прихожан в необходимости топления четверговой бани для обитателей потустороннего царства" (Грузнова Е. Б., 155, с. 90). Не ходили на кладбище и не поминали покойных ни на страстной неделе, ни на Пасху старожилы и переселенцы Западной Сибири, где "поминальным днем считалась Радуница, к приходу которой красили яйца, пекли шаньги и "пироги картонные" (с картофелем). К Радунице на иконы вешали полотенца. "На Радуницу придут Родители, чтоб было им утереться" (Фурсова Е. Ф.: "Крестьяне-старожилы…", 156, с. 196).
На Радуницы чествование и встреча предков происходит вне дома, там, где сквозь землю пробивается трава. Перед наступлением Новолетия к предкам, как ближайшим к Богам, обращаются за содействием в переходе, покровительстве в наступающем периоде. В этой связи, в Новолуние, проявляется активность и значимость Домового – посредника между мирами живых и мертвых. "В быличках, бывальщинах, поверьях домашнего духа нередко видят на Страстной неделе, предшествующей Пасхе, и особенно в Великий, или Чистый, четверг" (Криничная Н. А., 134, с. 154). Причем Домовой никогда не представлял угрозы для дома и домочадцев: "Изначально домовой не считается нечистой силой. Он не менее чист, чем позднее сменившие его персонажи народно-христианской мифологии" (там же). В разных регионах, утрачивая преемственность народной традиции в её связи с весенним Новолунием, народ вынужденно «привязывал» эти опасные для дома дни к Благовещению, Семену-Лествичнику, «страстному» четвергу. Но практически везде сохранилось поверие, что в этот период – в конце Марта – начале Апреля Домовому должно быть уделено особое внимание: "Вдруг востоскуется домовой… и злится так, что готов бы, кажется, весь дом сокрушить: лошадей забьет под ясли, собак перекусает, коров от еды отобьет, утварь всю разбросает, хозяину под ноги подкатывается; бывает с ним такая перемена или потому, что с весною спадает с домового старая шкура…" (Афанасьев А. Н., 157, с. 104). "Домовой в те поры бесится и не узнает своих домашних. С заходом солнца запирают весь домашний скот и птиц, а сами боятся уже подойти и к окну во всю ночь" (Сахаров И. П., 144, с. 19).
Домовой. Чествование Духа-Хранителя осталось к нашему времени единственным напоминанием о некогда большом дне почитания Рода, связующего нас с нашими предками. "Вероятно, четверг был посвящён какому-то архаичному очень важному для людей божеству, поклонение которому связано с поминовением предков, гаданиями на будущее, с судьбой, с прошлым, настоящим и будущим" (Майничева А. Ю.: "Сибирские церкви…", 159, с. 98). За несколько столетий, особенно со сменой календарей, постами и переносами даты "нового года" ритуалы предохранительно-обережной магии постепенно сдвинулись к фиксированным церковным "святым дням" и обрели иную окраску. "Были и особые праздники домового. … 12 апреля, в день Иоанна Лествичника, домовой праздновал наступление весны" (Власова М. Н., 160, с. 98). "Въ Медынскомъ у. Кал. губ. въ чистый четвергъ втыкаютъ на дворе можжевельникъ, подъ верею льютъ святую воду, курятъ ладономъ, – все это домовой очень любитъ" (Ушаков Д. В.: "Матерiалы по народнымъ верованiямъ великоруссовъ", 161, с. 154). Такой «разброс» почитания Домового духа – с марта по апрель с привязкой к церковным датам объясняется тем, что в основе их лежит перемещающаяся дата Новолуния около весеннего равноденствия.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: