2021 11 сентября
2022 10 сентября
2023 9 сентября
2024 14 сентября
2025 13 сентября
2026 13 сентября
2027 11 сентября
2028 9 сентября
2029 8 сентября
2030 9 сентября
Земля замирает и возвращается в девственное состояние. В традиции наших предков полностью отсутствуют ритуалы и обряды "похоронного" содержания по отношению к Великой Богини и её рождающей ипостаси – Земле. Земля преображается, расставаясь с образом Матери и возвращается в свое девическое, дородовое состояние. Этому способствуют магические ритуалы заплетания девичьих "косичек" на опустевших полях и особенности проведения отжиночных праздников, в ходе которых участники проявляют особые "безобразия". Всю осень и зиму Мать-Земля будет хранить в себе зачатки нового урожая – озимые. Период от Дожинок до осеннего равноденствия именуется "Бабьим Летом". "До Успенья полагается, по установившемуся въ незапамятные годы обычаю, успеть дожать последнiй снопъ въ озимомъ поле. Потому-то, по объясненiю однихъ знатоковъ простонародной старины, и называется этотъ день "Спожинками-дожинками"; другiе же народоведы ведутъ его названiе отъ "Госпожи", т.е. "Владычицы" (Богородицы), и величаютъ его инымъ, подслушаннымъ въ другихъ местностяхъ, именемъ – "Госпожинки" (Коринфский А.А.: 3, с. 365). "… Связь с праздником Успения Богоматери (хоть и не прямая, а разнесенная на 2 недели) снова возвращает нас к кельтским Лугнасад – недельным поминальным играм в честь матери великого бога" (Грашина М.Н., Васильев М.С.: 71, с. 296).
Главными знаками, символами Дожинок являются последний сноп, "косичка" и "бородка", которые делают по окончании жатвы на каждом поле. Весь процесс жатвы – родов Матери Земли имеет и начало, и завершение. Последние ритуалы на поле в древности имели двойную направленность – благодарение Земли-Матери (женское начало, древнейшие обряды) и хранителю поля – Велесу (мужское начало, – более поздние). Позже, со времени двоеверия и угасания традиции, обряды упростились в зависимости от принятых в данной местности обычаев. Ближайшие к нам ритуалы в большинстве случаев обращены к мужскому Божеству и полевому духу-хранителю. Собранный в пучок, завязанный в узел последний недожатый клочок хлеба, оставляли ему "на бороду". Как бы он ни назывался в разных местностях, в древности он имел козлоподобный вид, с бородой и рогами. "В образе козла представлялся и дух урожая: при срезании последних колосьев ржи ему "завивают бороду", и ставят коровай с пением: "сидит козел на меже, дивуется бороде" (Никольский Н.М.: 104, с. 17). Этого козла водили по засеянным полям весной, после чего приносили в жертву, отправляли в иномирье для охраны злаков и обеспечения плодовитости Земли. Как отметил Д.К.Зеленин, "У русских очень распространено другое, хотя и не характерное, название для бороды – коза?" (105, с. 96). Не случайно обобщенный в период двоеверия образ "нечистой" силы – черт описывался также. И не случайно в святочный период, с ряжеными, этот Козел возвращается в мир людей с пожеланиями наступающего плодородного года, также как и у соседей – финнов в это время по домам ходит "Йольский Козёл" – Йоулупукки. При этом, как заметил А.С.Фаминицын (106, с. 241, 253), вождение козла у Славянских народов приурочено преимущественно не к Рождеству Христову, а к Новому году. Кроме этого, рассмотрев вопрос изображения мужских лиц на "Збручском истукане", автор отметил их безбородость; в крайнем случае бородка была коротко острижена (106, с. 137). Церковь всемерно боролась с бритьем бороды и не только её: "Не проказил ли еси образа своего, не бривал ли еси брады своея и подпупия" (исповедальные вопросы по Требн.: ркп. XVII в.: собр. Погод. №307, л. 288) – (Алмазов А.И.: 109, с. 170). Борода в текстах нашей мифологии часто связана только с одним Богом – Велесом: "У Власия и борода в масле" и именно в связи с образом жертвенного Козла. Примечательно, что Полевой дух оберегает не только урожай, но и скотину, пасущуюся в полях. В севернорусских губерниях хозяйки, выгоняя скотину на пастбище, приговаривают: "Полевой батюшко, полевая матушка с малыми детушками, примите мою скотинушку, напойте, накормите" (Мадлевская Е.Л.: 37, с. 338).
Богу, дающему достаток и богатство, обеспечивающему плодородие и в аграрном и в животноводческом комплексах, – Велесу и отправленному к нему Козлу оставляется недожатая полоска ржи. В описании обряда "завивания бороды", записанном в Новгородской губернии в 1870-е годы, хтонический Бог указан прямо: "Когда выжнутся, оставляют на поле небольшой кустик колосьев и говорят одной жнее: "Ты верти бороду Волосу, или Велесу, другояко скажут" (Мадлевская Е.Л.: 37, с. 106). Эти и пожертвование и благодарность за собранный урожай должны обеспечить плодородие следующего года. В процессе выращивания и сбора урожая Велес может являться перед людьми в образе полевого духа – Полевика, выглядевшего по некоторым описаниям и с рожками и с бородой из колосьев. "К разряду таких же материальных существ относится полевик, козлообразное существо, живущее в высокой траве или в высоких колосьях; представление о нем первоначально не отличалось ясностью и приобрело отчетливые очертания только со времени перехода к оседлому земледельческому быту" (Никольский Н.М.: 104, с. 13).
В южной России, "по свидетельству Протоiерея Сабинина, старухи завивали бороду Волосу предъ жатвою: собравъ горсть колосьевъ и не вырывая ихъ изъ корня, перегибали и завивали въ узелъ, въ знакъ того , чтобы до нихъ не касалась рука жницы" (Снегирев И.М.: 107, с. 159). (Редким, но встречающимся ритуалом было завязывание "бороды" до начала жатвы). После этого поле вновь переходило, возвращалось в "чужое" пространство. Именно поэтому во многих местах соблюдалось основное правило подготовки последнего, "мирского" снопа – молчание. "Определение последнего снопа "молчальным", "молчанушкой" (Лазарева Л.Н, 21, с. 61) и соответственное отношение к нему дают гарантию успешного завершения магических действий с урожаем для достижения желаемого результата в будущем. Точно такое же отношение мы наблюдаем в ритуале набора "молчальной" воды, где первые слова, произнесенные над ней, будут слова заговора.
Последний сноп, принесенный с полей в дом, в период двоеверия даровался иконам святых, с просьбами об обильном урожае в следующем году: "… в день свв. Козьмы и Дамиана (14.XI) им "дарили" последний сноп со словами: "Вуот тибiе Кузьма и Демьян борода, а нам каша да дежень" [Нижегородская губ.]. В Вятском крае последний сноп ставили в передний угол и кормили ритуальной кашей, называемой саламат (из ячневой крупы). Кроме того, делали Кузьму – маленький снопик ржи, льна, ставили в угол к иконам и приговаривали: "Кузьму в уголок, а хлеб в сусек!" (3 раза). Кузьму угощали ячной кашей: "Поешь с нами, Кузьма!" Полагали, что если Кузьму не позвать, урожая на следующий год не будет" (Усачёва В.В.: 108, с. 100).
Стирание в народной памяти сакральной связи "бороды" с Божествами и духами иномирья привело к смешению символов разной направленности. "Бороду" стали украшать женскими атрибутами, сохранив мужскую направленность при?говора: "Пучок колосьев ("борода") украшался лентами и цветами, иногда на него повязывалась косынка. Это называлось "завить" или "оставить бороду" Богу, Николье, Илье, Кузьме-Демьяну, Христу, а на северо-востоке – Власу, Волоту (от старославянского бога богатства Белеса)" (Тульцева Л.А.: 69, с. 556). В этом слиянии образов содержатся составляющие, обращенные и к Рожанице-Земле, и к Хранителю-Велесу.
Перенос дожинальной "бородки" только на мужское Божество или церковных святых произошел во времена, когда женское Божество, Великая Мать, отодвигалась на второй план. В архаичные времена завершение жатвы сопровождалось, в первую очередь, заботой о Рожанице: "Закончив жатву, женщины втыкали серпы в последний снопик или протаскивали их под "бородкой" (арочкой из колосьев). Последнее действие называлось "женитьбой серпа". В этом ритуале серп символизирует мужское, а "бородка" женское репродуктивное начало ("бородкой" иносказательно называли лобковые волосы у женщин)" (Щепанская Т.Б.: "Бабняк": 98, с. 40). Такой-же эпитет к женским гениталиям можно встретить, например в описании быта староверов-беспоповцев Усть-Цильмы: "…Форма игры имела явно эротическую направленность, подтверждавшуюся завершавшими ее словами потешки: "Борода, посередке щыль, / Да пригодится всим" (Дронова Т.И.: "Представления о "греховности"…": 110, с. 131).
Завязывание "бородки", разделении перевязью "верха" и "низа" в магическом смысле имело отношение и к роженице – Матери Земле и к рожденному ею "сыну". "Верхушки завязанных колосьев осмыслялись в качестве "родившегося ребенка" – плода земли" (Шангина И.И.: "Жнея": 98, с. 219) и в этом смысле перевязь означает действия с пуповиной. Верхняя часть – колосья – принадлежит мужскому Божеству и несет в себе сложное сакральное содержание: воздаяние, жертва Солнцу за урожай и – одновременно – символизирует возрождение его эротической мужской силы, которая обеспечит урожай будущего года. "За верхушками колосьев – "родившимся ребенком" – стоит многозначный образ, трактовавшийся по-разному – дух хлеба, земли, нивы, солнца, огня, будущего урожая и т. п. Исходя из восточнославянского материала, мы подчеркиваем в нем прежде всего признаки мужской природы, каковы бы ни были его смысловая насыщенность, терминологическое и видовое разнообразие оформления верхушек (антропо-зооморфное, растительное, комбинированное)" (Бернштам Т.А.: 94, с. 156). Полабские славяне также воздавали почести за урожай и женскому и мужскому Божествам: "Такъ урожаи полей… зависели отъ богини жизни Живы и отъ бога света и солнца Святовида. Въ честь последняго, по окончанiи жатвы, совершалось празднество" (Срезневский И.И.: 27, с. 10).
Род в ипостасях небесных Божеств, оплодотворяющих, согревающих, увлажняющих Землю-Мать, получал своё продолжение в созревших зёрнах. "Песенному "гуканью" был тождествен коллективный крик жниц при зажине и дожине, с обращением к солнцу, зафиксированный в севернорусских областях, где песенного гуканья не было" (Бернштам Т.А.: 94, с. 153). Сосредоточенная в колосьях зарождающаяся мужская сила ещё должна будет проявиться при весеннем оплодотворении Земли, но магические ритуалы, обращенные к ней, начинались сразу после "рождения". Обряды и обрядовый фольклор, относящийся к "богу в жите", подчеркивают сексуальный, оплодотворяющий характер "родившегося" (там же, с. 152). Слово "бородка" в магическом ритуале, таким образом, несло в себе двойной смысл, относящийся к волосам: ожидаемое взросление и половое созревания новорожденного (мужское начало), и завершение родов, "закрытие" женского детородного органа. И у других народов Европы, как отметила Т.А.Бернштам, "Символика "обрезания пуповины" видится нам в обрядах бросания серпов в последние колосья, в мотивах отсекания "головы", "обрезания хвоста", в иносказательных названиях колосьев – "шея", "хвост" (у европейских народов), "коса", "борода" (у славян), Обрезание освобождало "родившегося" от нивы…" (там же, с. 155).
Ритуальное оголение жниц на поле сразу после окончания жатвы, "срамные" песни и прочая "похабщина" содействуют закрытию, завершению длительного периода жатвы-родов и отделению самих участников от нивы. "Это мы называли – падикуя?ситьса нада, хто как мо?гя… И да чудили так, и не то што – так стану[т] и заго?лятца: и в ково? лу?чши? Загали?ся дак пакаж? сваю всим – бабам этым. Росте?шутца, так и всё делаю[т], всю похабшину. Дак тыи бабы были вясёлыи, до тово дасмяютца, што да дома ни дайти?!" (68, с. 67, Псков). Пригибание украшенной лентами заплетенной ржаной косы к земле – "дугой", иногда с привязкой вершины к корням или изготовление в форме венка с последующей "женитьбой серпа" относится к продуцирующей магии плодородия, ориентированной на следующий год. Рождающая хлебные злаки – зерна Богиня-Земля не могла быть оплодотворена при следующем посеве (в союзе Неба и Земли) её же производным: "ребенок" выступал бы в этом случае одновременно и рожденным и оплодотворяющим отцовским семенем. Магический обряд возвращения девственности Матери-Земле способствует устранению этого противоречия.
Восстановление сил Земли, затраченных при жатве-родах, производится в виде угощения хлебом и солью, которые оставлялись у корней "бородки". Такое же кормление рожаницы производится повитухой после появлении на свет ребенка: "По окончанiи родовъ "бабушка" даетъ родильнице корочку хлеба съ солью" (Костолевскiй И.В.: "Изъ поверiй Ярославской губернiи": 67, с. 226). "В заключающем уборку хлеба обряде "завивание Николиной бороды" проявлялась принадлежащая женщине функция регуляции в процессе перераспределения сил в природе: этим обрядом земле возвращалась сила для того, чтобы она могла "родить" через год и тем самым обеспечить следующий урожай" (Мадлевская Е.Л.: "Баба": 98, с. 26). Хлеб-соль оставляют или закапывают рядом с "бородой". "В северо-западной Белоруссии, поставив последний сноп и положив на него хлеб, обходили вокруг снопа, после чего хлеб закапывали со словами: "Зямелька, ты дала мне хлеба i я табе дам". В Полесье завивали "бороду", клали рядом с ней хлеб-соль, поливали водой и говорили: "Плач? табе, зямелька, да ураджай!" (Усачёва В.В.: 108, с. 98). С периода двоеверия заплетаемую косу в некоторых регионах посвящали христианской Богородице, хотя с точки зрения церковных канонов такое пожертвование выглядит абсурдным.
Обряды дожинок (отжинок) проводятся непосредственно на поле и только "знающими" женщинами, как правило, самыми старшими в роду. Ритуалы, соотносимые с "роди?нами" – "… оформлением родившей (последнее место на ниве и последние колосья) и ребенка (верхушки последних колосьев)" (Бернштам Т.А.: 94, с. 155), повсюду в России и у других восточных славян) исполняли дожинальщицы, которые и начинали жатву. "Их взрослый статус и положительные качества соответствуют таковым же, предъявляемым к категории бабок-повитух. Возможно, с функцией нивы – родившей бабы и связывается название последнего снопа во многих областях – баба/бабка (так же назывался и сноп льна)" (там же, с. 155).
В связи с родами Матери-Земли необходимо также обратить внимание на "заломы", использующиеся в колдовской магии для порчи урожая. Всё, что делается в период созревания урожая: завёртки, заломы, путаницы, закрутки и прочее, – имеет цель вредительства, воспрепятствования развитию плода и его нормальному рождению. Не случайно для родовспоможения женщинам в доме развязывали все узлы, распахивали двери, снимали замки и запоры. В Архангельской области отмечена такая злобная "шутка" парней: "В Верховажье "когда жали на пожинки [=на помочах], то парни шутили: завяжут из сжатой ржи пучок (одну-две горсти) в узел – со стороны стебля, не колоса – и говорили: "У тебя задавушок [=выкидыш] будет!"" (Морозов И.А.: 111, с. 46). Залом, а практически тот же узел на пучке колосьев останавливал дальнейшее развитие и созревание урожая на всём поле. "Есть даже особый родъ колдовства, соединенный съ несколькими заговорами и действiями противъ него, называемый "заломомъ", состоящiй въ завязыванiи узломъ ржи на чьемъ-либо поле" (Карский Е.Ф.: 112, с. 64). Одно и то же магическое действие финализирует весь летний труд. Всё зависит от цели и срока завязывания "узла", равносильного запору, замку, используемому в словах заклинателей. Таким образом, завязывание узла на жертвенных колосьях при сборе урожая, родственное завязыванию пуповины, сопровождается и заклинанием, направленным на защиту поля в межсезонье. "Отметим, что завязыванием куколя фактически завершалась традиционная жатва: "куклюшка" – связанные в виде куколки несколько наклоненных к земле колосьев ржи, оставленных на корню в конце сжатого поля, в знак окончания жатвы’ (Тюмен. Тобол.)" (Морозов И.А.: 111, с. 46).
Помимо завязывания "бородки", большое значение придавалась и последнему снопу с каждого поля. Последний ржаной сноп, по принципу парциальной магии вобравший в себя всю плодоносящую силу Матери-Земли, стоит в сутка?х до переходного дня из осени в зиму, после чего обмолоченные зерна добавляют в семенной хлеб, насыпают под свечи в кутном углу, используют в народной магии. (Любой охотник и сейчас прибегает к магическому способу применения "счастливых" дробинок, попавших в цель). Овсяный же последний сноп, обладающий такой-же силой, торжественно скармливается домашней скотине "…съ целью предохранить ее отъ зимней безкормицы и отъ всехъ бедъ и напастей, связанныхъ съ самымъ суровымъ и тяжелымъ временемъ года" (Максимов С.В.: 41, с. 509). Именно поэтому в некоторых регионах Руси долгое время отношение к "родильной" силе Земли закреплялось в её сосредоточении именно в последнем снопе, повязанном лентами и платками, оформленном в женском образе: "Въ Пензенской и Симбирской Губернiяхъ, въ Пожинки, <…> когда уже свяжутъ последнiй снопъ (имянинникъ); тогда наряжаютъ его въ сарафанъ и кокошникъ, и съ песнями несутъ на господскiй дворъ… Въ Юхновскомъ уезде Смоленской Г. тогда же, приделавъ къ снопу руки, надеваютъ на него белую насовку, сверху кичку, а въ Дорогобужскомъ уезде накидку, и две бабы несутъ съ песнями и плясками ето чучело на господскiй дворъ…" (Снегирев И.М.: 17, с. 83-84). Этот сноп, таким образом, несет в себе плодородную силу женского начала: "Зъ обжатыхъ yвокругь бороды колосьёу yюць вянокъ и нясуць къ хозяину y во дворъ. Дли гэтого выбираюць дзеуку честную " (Шейн П.В.: 93, с. 176). И сноп – "Баба" и девушка на нём символизируют сакральное единство и переходный момент: возвращение Матери-Земле её девственного статуса, готовности к очередному зачатию и родам. Непорочность представительницы Божества "въ олицетворенномъ образе цветущей молодости и безпорочной жизни девицы" (там же, с. 523) – одно из условий этого обряда.
"На Украине, Подоле и в Волыни существовал еще и такой обычай: при праздновании дожинок в деревнях по сжатии последнего снопа с песнями сплетали венок (иногда из двойных колосьев) и возлагали его на голову красивейшей девице, которая должна была вручить его хозяину жатвы, поздравить его с окончанием жнитва и пожелать ему долголетия" (Шапарова Н.С.: 113, с. 511). Матери-Земле возвращают её дородовое состояние, соответствующее состоянию девушки-невесты: "Сопоставление жатвенных обрядовых действий с элементами свадебной обрядности показывает, что если невесте косу расплетают, ленты выплетают и раздают, то на ниве косу заплетают, завязывают, украшают. <…> Реконструируя по принципу обратного значения логику жатвенной обрядности, можно заключить, что Пожинальная Баба (нива), народившая урожай, только что "принятый на руки" жницами, вновь получает знаки-символы девичества и преобразуется в некую Деву, Невесту" (Лобкова Г.В.: 114, с. 79).
Здесь же, на поле, проводятся ритуалы кувыркания-катания, а в более древние времена, когда поле принадлежало всем полноправным членам общины, устраивали братчину – совместную трапезу. При последующем переходе к "семейным" долям много деталей этих обрядов потеряли свою общественную значимость, хотя и сохранились частично, например, в "помочах". Необходимо заметить, что такие заключительные элементы обрядов проводятся последовательно на каждом убранном поле, перед переходом на следующее. "Оржаная жнивка, подай мне силку на овсяную жнивку" … "Яровая жнивка, отдай мою силку на пест да на мелен, да кривое веретено" (Терновская О.А.: "К статье Д.К.Зеленина…": 46, с. 113).
После почестей, оказанных непосредственно земле на дожинках, обрядность перемещается на Капища и Святилища, к воде – рекам, колодцам, родникам: для посева озимых требуется влажная почва. Моления у воды, обращения к Мокоши, сопровождаются освящением осенних трав и кореньев, собранных в течении всего летнего периода. Закрытие плодородного периода Земли относится не только к урожаю злаков, но и ко всему, что на ней произрастает. Нет сомнений, что и эти обряды проводили женщины – волхвы, зелейницы, травницы, читавшие заговоры и молитвы над травами. В Гродненской губернии сохранилось дохристианское название этого праздника – Зельна: "Названiе это вероятно произошло отъ слова зельля (зелье, зелень), такъ какъ въ этотъ праздникъ крестьяне несутъ въ церковь разныя травы, цветы и огородныя овощи, какъ-то: морковь, брюкву и неотмолоченные колосья для освященiя и окропленiя святой водой" (Шейн П.В.: 115, с. 173). Сбор осеннего разнотравья Живы, особенно чабрец, зверобой, полынь, освященные последними летними водами Земли, имеют большое значение. "В календарной части английской Сент-Олбанской псалтири (вторая четверть XII в.) мы видим женскую фигуру с зелеными крыльями и зеленым же нимбом, которая символизирует знак зодиака Деву (у других сакральных персонажей нимбы либо золотые, либо красные). Она по размеру крупнее, чем другие зодиакальные знаки на соседних листах, и помещена прямо рядом с рубрикой вигилии и праздника Успения Богоматери (15 августа) [в старом стиле; в современном – 28]" (Майзульс М.Р.: "Коса, крылья и нимб…": 116, с. 76). Эти связки трав и кореньев, букетики и венки берегут наравне с купальскими и используют только в обережных, знахарских и магических целях. В день преображения Земли, восстановлении её животворящих сил, освящаются, обретая особые функции растения, собранные в предыдущие праздники, сакральные дни и ночи. Особой силой обладают собранные в период от Купалий до дня Даждьбога и освященные в этот день. Так, "У западных славян охраной роженицы и младенца от богинок служил зверобой, освященный в день Успения Богородицы и заткнутый за двери и окна дома, в замочную скважину, положенный в колыбель, в пеленки новорожденного, в постель матери" (Усачева В.В.: "Зверобой": 119, с. 177).
Отзвуки древних обрядов, посвященных Земле, со временем закрепились за церковным праздником Успения (28 августа в современном стиле). Там, где сохранились смутные воспоминания о священном для народной традиции месте, успенские молебны проводили у "чудоявленных" там икон, перед бывшими изваяниями, превратившимся за столетия в "столбы": "Дак иконку нашли на каком мисти – дак туто-ка поставили стоубики да иконку было врезали – дак сколько годов ходили, молилиси" (57, с. 54). Целенаправленное уничтожение святынь народной веры было повсеместным явлением на Руси: "Ревность пастырей Церкви истребляла капища и кумиры отечественных богов…" (Снегирев И.М.: 117, с. 7), но этого было недостаточно. В традиционных для народа местах поклонений христианство ставило церкви и часовни, там же "чудесным" образом являлись иконы: "Потом Владимир повелел рубить церкви и ставить их на тех местах, где раньше стояли кумиры" (Гальковский Н.М.: 118, с. 123). Со времен борьбы с "язычеством" ритуалы сохранились, но переместились в "дозволенное" место – в церковь, а обращения к Богине Мокоши заменились молениями христианским святым. "Напомним, что в преддверии праздника особое почтение направлялось Пятнице накануне Успения. Кроме ряда запретов на женские работы, в этот день практически повсеместно происходило водосвятье у источников: колодцев, родников, озер, рек" (Фаминицын А.С.: 89, с. 669). На Вологодчине день Успения ещё в начале прошлого века отмечали молебнами непосредственно на полях. При этом место оформлялось по подобию "временного" капища – поклонение направлялось к срубленным и установленным в поле берёзам: "А Успенская была, тоже молебствовали, Успеньёв день. Дак в разных полях. Вот в том поле опе?ть всё молебствовали в Успеньёв день. Вот трое берёз нанесут да наставят, да икону привезут" (57, с. 53).
Закрытые для народных обрядов и увеселений успенским постом (с 14 по 27 августа в современном стиле) дни чествования славянских Богов, в церковный день Успения как бы "получали" возможность их проведения. "Христианские персонажи легко сливались с архаичными языческими рожаницами, что и позволяло широко праздновать древнее благодарственное моление под прикрытием церковных обрядов" (Рыбаков Б.А.: 120, с. 469).
После совершения всех ритуалов на земле и в святых местах и торжественного вноса последнего снопа в деревню женщинами в сопровождении ряженых, праздник продолжается с включением всей общины. "В общее празднично-увеселительное действо включались архаичные формы обрядности: ряженье, ритуальные бесчинства, шествия с пением песен, круговые пляски и хороводы" (68, с. 65, Псков). Как мы уже отметили, "Спас", как праздник первого Снопа и первого урожая Хлеба, только один, свой для разных регионов в зависимости от срока начала работ. Дожинальные ритуалы проводятся на всех этапах полевых работ, а заключительные Пожинки (Дожинки), как начало праздника Урожая, "Закрытия Земли" – после того, как весь урожай собран с полей. Благодарение за собранный урожай зерновых, ритуалы замыкания Земли – это один праздник, но совершавшийся в разное время. Важно и то, что сама церковная дата – 28 августа (в новом стиле) – не означала именно обязательности окончания жатвы. Во многих регионах она была промежуточной, не совпадающей с окончанием полевых работ: "15 августа крестьяне молились "Успенью-Матушке" о помощи в окончании уборки и молотьбы урожая" (Токарев С.А.: 122, с. 119). В Сибири, например, жатву иногда заканчивали к "Воздвиженью" (14/27 сентября).
"Конские праздники" конца августа-начала сентября связаны с чествованием Великой Богини в переходное время от весенне-летнего периода к осенне-зимнему. Кони (или всадники на конях), расположенные по обе стороны от неё, есть две части одного целого: верха и низа, дня и ночи, мира небесного и мира хтонического. Она, Мать-Рожаница, обеспечивает согласованность времён и преемственность Божественного покровительства над Землей. Праматерь, Природа, переходит в стареющую, увядающую фазу, меняя мир и меняясь сама. С этого времени мир начнет погружаться во тьму, которая рассеется только к Возрождению.
Связь конских праздников в переходный период, только как с небесными (солнечными) или только хтоническими (земными) Божествами, как и с какими-либо "близнецами", не просматривается нигде. По замечанию Смирнова Ю.И.: "…в очень скупых упоминаниях Русских исследователей не встречается фактов, которые позволяли бы связать этот обычай [конские праздники на Флора и Лавра] с культом солнца… Наиболее обстоятельно связь культа Коня с культом Солнца рассматривалась в книге А.С. Фаминцына "Божества древних славян" (1884). Книга … весьма насыщена домыслами автора, призванными возместить отсутствие реального материала" (126, с. 249). Такое же двойственное отношение к всадникам (коням) выразил А. Голан: "Причастность божественных близнецов к лошадям свидетельствует о том, что они мыслились связанными либо с солнечным божеством, либо с владыкой преисподней (ведь образ коня имел это двоякое значение)" (127, с. 133). Кроме этого, и сами кони, изображавшиеся разными цветами (красный и белый, черный и белый), указывают "на некую дифференцированность этих образов, существование каких-то признаков, отличающих их друг от друга при всём их функциональном сходстве" (Бесков А.А.: 125, с. 110). Иконописцы дублировали смысл и содержание обряда осеннего перехода управления всемирьем от солнечных Божеств к хтоническим, но образ Великой Богини при этом намеренно был удален. "Флоръ и Лавръ изображаются получающими подъ свое покровительство лошадей отъ архангела Михаила" (Успенский Д.И.: "Народныя верованiя въ церковной живописи": 130, с. 79).
Необходимо отметить, что "конских" праздников много и до этого. Но все они приурочены к началу, либо к окончанию определенного этапа работ на земле с "привязкой" к дням святых, на которых наши предки переложили покровительствующие функции славяно-русских Богов. Например, в Костромской обл. он приурочен к Первому Спасу: "Так вот, еще Спасов день, 14-го августа. Жеребят ходили купать. Все говорили, что "ребячий и жеребячий" (128, с. 75). Освящение, кропление лошадей святой водой в Сибири производилось 9-10 июля (совр. стиль), как бы в честь "Николы обыде?нного", хотя эти дни никак не соотносятся в церковном календаре с именем св. Николая (59, с. 47). В Вологодской губернии – месте, особо отмеченном связью с культом Волоса, "Флору и Лавру празднуют в первое воскресенье за Петровым днем" (после 12 июля в совр. стиле).
Выше мы уже отметили, день "Замыкания Земли", Дожинки, сопровождается обращением и к главному "Хранителю Поля". Велес, "скотий бог", покровительствует и имуществу в целом и всем домашним животным, но вопрос о связи Велеса с лошадьми и засеянными полями обычно опускается. А вместе с тем, несколько столетий назад, в сознании наших предков эти функции хтонического Бога, находящегося на границе миров, были взаимосвязаны: "На многiхъ старинныхъ иконахъ мне случалось видеть св. Власiя, сидевшимъ на коне; вокругъ святого были лошади, а вдали зеленое поле. Oнъ представленъ здесь оберегателемъ лошадей. Мученикъ написанъ сухощавымъ и съ длиннымъ лицемъ" (Терещенко А.В.: 123, с. 39). Кони и зелёное поле, как мы видим, на этой иконе связаны единым сюжетом. Святые Флор, Лавр, Власий, по их жизнеописанию, никакого отношения к лошадям не имели. Этой связью их наделили наши иконописцы, "переложив" на них функции Богов народной традиции. Имеется свидетельство, в котором в период борьбы с русскими Богами требовалось именно такое изображение христианских святых: "Въ древнихъ нашихъ подлинникахъ именно подъ 18-мъ августа о свв. Флоре и Лавре читаемъ даже наставленiе, что эти угодники должны быть не иначе писаны, какъ съ этими покровительствуемыми ими животными" (Калинский И.П.: 124, с. 174). Позже, с постепенным изменением духовных воззрений наших предков, такое изображение святых было пресечено: "Позднее, в 1722 году, после царского повеления привести "иконное изображение" в соответствие с "церковным обычаем", в Синоде имел место "советный разговор" о требующих исправления недостатках в иконописании. В частности, критике подвергся образ Флора и Лавра "с лошадьми и конюхами" (Бесков А.А.: 125, с. 110).
Не останавливаясь на "потустороннем мире" Велеса, отметим, что большое исследование о значении коня в этой связи провел Б.А. Успенский: "Примечательно также, что некоторые сельскохозяйственные обряды, связанные с именем Николы, могут производиться в день Флора и Лавра (18 августа), почитаемый как "лошадиный праздник. Сравним в этой связи представление о конском стаде Волоса, отразившееся в заговорах и в ряде особых обрядов" (Успенский Б.А.: 59, с. 47) и "…связь Волоса с загробным миром… и вместе с тем с конем определяет роль коня как средства проникновения на тот свет". "Пограничное" состояние времени перехода определяет и место праздника и обрядов – на границе с потусторонним – у рек, на опушках лесов. Практически во всех материалах, связанных с этим днем, прослеживается связь молебнов, конских игр, водосвятия и жертвоприношений на некотором удалении от населенных пунктов, на опушках леса, вблизи водных источников, рядом с часовнями или на месте, где они раньше стояли. Причины такой удаленности известны ещё со времен начала христианизации. Св. Григорий Великий (Папа римский 590-604 г.г.), писал: "…отнюдь не должно истреблять капища, но только уничтожать находящиеся в них идолы и, по окроплении св. водою, сооружать в них св. алтари. Таким средством надобно обращать народ от служения демонам к поклонению истинному Богу в том самом месте, куда он издавна привык стекаться" (Снегирев И.М.: 117, с. 241).
Обратимся ещё раз к Велесу, как ипостаси древнейшего Божества – Змея. В миниатюре Радзивиловской летописи изображена сцена принесения клятвы дружиной князя Олега. Воины клянутся Перуном и Волосом, но Перун изображен в виде человекообразного идола, а Волос – в виде змеи, лежащей у ног княжеских дружинников. Змеиная или же змееобразная природа Велеса/Волоса, Бога хтонического мира, ведёт нас к основам нашей космогонии, где Змей (Дракон, Ящер, Бог Кощный) является хранителем границы верхнего и нижнего миров и условием их соединения. Описания умилостивительных жертв его ипостасям – Велесу (земной) и Водяному (водной) встречаются в различных источниках. "Въ Вокнаволоцкомъ приходе жители деревни Судкозеро ежегодно въ день Успенiя Божiей Матери утромъ рано закалаютъ животнаго – одного или более, и кровь выливаютъ въ нарочито устроенное отверстiе въ крыльце Судкозерской часовни!" (Свящ. Алексей Васильевъ: "Нечто о суеверiяхъ…": 131, с. 247, Архангельск).
Бабье лето. "Бабье Лето", конечно, не относится именно к "праздникам". Это время, заключенное между Замыканием Земли и Рожаницей, когда полностью заканчиваются все сельхозработы и идёт подготовка к домашнему труду. "Бабье лето, время отъ последнихъ чиселъ Августа до 9-го дня Сентября, роздыхъ бабъ отъ работъ полевыхъ" (Макаров М.Н.: "Опытъ Русскаго простонароднаго словотолковника": 132, с. 3, Часть IV, смесь).
Промежуток между Семен-днем и Аспосовым днем в прежнем календаре приходился на 1-8 сентября. То есть неделя, предшествующая осеннему равноденствию, или по современному календарю – с 14 по 22 сентября. Но в некоторых местах Бабье лето "продлевали" ещё на неделю после равноденствия: "Начинается сентябрь-месяцъ бабьимъ летомъ, въ некоторыхъ местностяхъ продолжающимся неделю (съ 1-го по "Аспосовъ день"—8-е число), по другимъ уголкамъ светлорусскаго простора захватывающимъ и целыхъ две седмицы—съ "Семена-дня" вплоть до Воздвиженья, 14-го числа" (Коринфский А.А.: 3, с. 381). Как короткий сезон теплой погоды, в разной местности оно имело и другие даты. ""В русском аграрном календаре "бабье лето" имеет значение периода, завершающего осень, вплотную подводящего к зиме… К началу октября его приурочивали и в ряде местностей Украины… Такому движению дней "бабьего лета" соответствуют и некоторые другие приметы о погоде, равно как и указания сроков последних полевых работ" (Чичеров В.И.: 101, с. 26).
Но название "бабье" не связано, конечно, именно с женским трудом "на дому". Мужчинам в это время работы хватало не меньше. Наши предки, согласовывавшие свою жизнь с явлениями природы и её циклами, были очень наблюдательны. "Бабы – в старинных словарях имя cиe означает состоящее из семи звезд и находящееся в знаке тельца созвездие, иначе называемое птичье гнездо, а более известное под иностранным именем Плеяды (pleiades). Отсюда, мне кажется, начало осени, т. е. время от половины августа до половины сентября, называется бабье лето; ибо в cиe время отсутствие солнца бывает уже довольно долговременно, а в те часы, в которые оно прежде сияло, на место оного по ночам начинает появляться cиe созвездие купно с прочими звездами" (Шишков А.С.: 133, с. 389). "Молодое" бабье лето, таким образом, замечается по звездному скоплению в созвездии Тельца, "… появляющагося съ половины Августа до половины Сентября. Но сiе названiе найдемъ у Немцевъ, Поляковъ и Сербовъ" (Снегирев И.М.: 117, с. 43). "Старое" Бабье лето – последняя неделя перед Осенним Равноденствием, проводы Осени.
По своей сакральности неделя перед осенним равноденствием схожа с масляничной, но теперь она завершает аграрный год. В период "Бабьего лета" в разных местах проводят охранительные и шуточные ритуалы, связанные с проводами лета и встречей зимнего периода. Например, делаются как "серьёзные" обряды – опашки для предохранения скота (Снегирев И.М.: 17, с. 95), так и потешные, например – "похороны мух": "Въ Бабье лето, въ Серпухове на поле девушки и молодцы съ плачемъ торжественно хоронятъ мухъ въ гробкахь, вырезанныхъ изъ моркови и свеклы. Тогда женихи смотрятъ себе невестъ: что бываетъ и въ другiе праздники" (Снегирев И.М.: 117, с. 187). В деревнях, кроме посиделок, сопровождаемых, по большей части, песнями и сказками, делаются "братчины, ссыпчины где всем миром варится пиво и стряпается кушанье для пиршества… Хотя Северная природа в ето время смотрит Сентябрем, а не розсыпью; однако не мешает поселянам веселиться от души". В околомосковских селениях "тушат огонь в избах, а с восхождением Солнца вздувают новый" (Снегирев И.М.: 17, с. 94).
Весь период Бабьего лета – с 1 сентября до осеннего равноденствия (в современном стиле) проходит под покровительством Мокоши – хозяйки земных забот, упорядочивающей жизнь людей в соответствии с природными циклами. Время перехода к зимнему периоду повсеместно обозначено "рябиновыми", "воробьиными" и прочими ночами. "Интересную запись, сделанную в Полесье о рябиновых ночах, приводит Ч. Петкевич. "Рябиновая ночь бывае меж Пречистыми (15.08-8.09 по ст. стилю) и не дай Боже, штоб она у леси застигла хришчёного человека. Перуны бьють один за одним, страшенный ливень льёт и сховаться некуда, а блискавица блись, да блись, здаётся, что весь свет горит" (382, с. 65)
3.2. Осенина
День природы. Род и Рожаница. День матерей. Равноденствие
Осеннее равноденствие 2019-2030 (по Гринвичу) / предпочтительное воскресенье
2019 23/22 сентября
2020 22/20 сентября
2021 22/19 сентября
2022 23/18 сентября
2023 23/17 сентября
2024 22/22 сентября