Свефнир. Последнее объятие

Сон Владыки

Владыка спал бездонным сном, тело его недвижимо, дыхание его кружило иней в пустых полях.

Мир замер. В этом был его безмолвный порядок.

Но однажды тишину разрезал тонкий хруст, точно лопнула ледяная игла.

С Первым поцелуем солнца пришла Дева Торжества. В ее ладонях теплилось Обещание цветов, ее шаги разрывали полотно снега, оголяя черную землю. Она подошла к Владыке и нежно коснулась его руки.

Он не проснулся, но броня треснула под теплыми пальцами. Сон истончился. Хрупкий утренний лед на луже — еще целый, но уже знающий о своем конце.

— Уходи, — прошептал он.

Она не ушла. Она осталась стоять, и вместе с ней — настойчивое тепло.

За ней пришла Царица Цветения, от нее пахло медом и спелой землей. Она взяла Деву за руку, и они закружились. Каждый шаг их танца покрывал землю травой.

И танец закончился. Царица улыбнулась и прилегла отдохнуть, струящийся Шелк окутал ее тело, солнце ласкало ее лицо, и мир распустился красками и жаром. Казалось, этому пиру не будет конца.

Но край ее сада накрыла тень. Пришел Жнец. Под его взглядом деревья накрыла пелена тихой грусти.

— Еще нет, — сказала Царица, но в голосе уже не было сил.

Жнец не стал спорить. Он сделал шаг вперед и провел Бесцветной кистью по краю дубового листа, его зеленая плоть уступила место благородству меди и золота. Руки Жнеца раскрылись, даря смертельное Объятие сна.

И Царица почувствовала, как из нее уходит свет, она наблюдала, как Жнец идет по ее саду. С каждым его касанием буйство красок сменялось мудрой, прощальной красотой.

Теперь все было готово. Воздух остыл. Ветер стих. В наступившей тишине стало слышно новое дыхание — ровное и спящее.

Оно доносилось оттуда, где только что прошел Жнец. Это дышал Владыка. Его час вновь наступал.

И все начиналось сначала.

Глава 1. Сотрудничество

Стражник обязан помнить: иногда верность уставу проявляется не в силе руки, а в ясности взгляда. Кто видит детали — тот и защищает порядок.

— Из наставлений для стражников, раздел «О следственном наблюдении»

Ланс вцепился в сиденье липкими от пота ладонями — на очередном повороте он едва не стукнулся головой о резную рамку окошка кареты. Мышцы в руках отозвались тянущей болью — отголоском работы на ферме. Коварный заказчик заплатил за составленный список инструментов, но даже хлеба не дал за то, что в процессе пришлось надрываться и наводить порядок в его амбарах.

Он помассировал худое предплечье. Будь он выше и сильнее, может, чаще бы брался за поручения, для которых требовались крепкие парни. Однако сейчас, направляясь на очередной заказ, Ланс даже не знал его сути. Управляющий гильдией, стоило лишь порог пересечь, сразу отправил в гарнизон стражи. Еще и не пешком. Личный заказ, закрытый экипаж с кучером.

И зачем страже могли понадобиться его навыки?

Ехать еще полчаса, на север Восточного района — через мост, а желудок уже выписывал ему штрафы за каждую кочку и крутой поворот. К горлу поднималась оплата, и он направил взгляд сквозь мутное стекло искать спасение. Сколько заплатит заказчик, если раскошелился на карету? — мелькнула мысль после очередного глубокого вдоха. За пару медяков любой мог прыгнуть в сено проезжающей телеги и добраться куда угодно. С пешими поправками, разумеется.

От мыслей отвлек шум за окном. Крики и топот доносились приглушенно.

— Не бывать этому! Мы такие же горожане! Мы не будем умирать с голоду! — кричала толпа, хлынувшая на рынок.

Какой-то мужчина с искаженным от ярости лицом кричал, казалось, громче всех.

Ланс отпрянул от дверцы, хватаясь за край рубашки. Дыхание на миг сбилось, но он тут же отпустил ощущение. Ничего, это просто люди, недовольные каким-нибудь очередным решением Законотворческой палаты.

Осенью всегда так. Жнец уже прошелся кистью Виндилиса, стирая последние краски с деревьев. Пришел черед Свефнира. Никто не был рад его приходу, хотя он единственный из двенадцати, кто позволял сделать глубокий вдох после работы в полях.

Преодолев площадь, экипаж проехал по переулкам, огибая рынок, и выехал на мост. На Набережной улице показалась новая лавка. Аптека... Обычно редкие, но достаточно щедрые поручения. Если владелец согласится с ним работать, можно закрыть пробел на неделе.

Карета резко остановилась.

Ланс, в мыслях переписывающий названия лекарств, не удержался и полетел лбом в противоположную стенку. Кучер постучал по крыше, прося его выйти.

Когда ботинки коснулись земли, пришлось прищуриться — экипаж надежно прятал его глаза от яркого осеннего солнца. До ворот гарнизона, распахнутых и высоких, — всего пара шагов. Но шаги эти дались с трудом. Словно мысли и звуки приглушились под тяжелыми взглядами стражников.

Он глубоко вдохнул и вошел на территорию Восточного гарнизона городской стражи.

Эвальд, отложив очередной отчет, зажмурился и потер переносицу. Стол был завален бумагами — с тех пор, как слухи о новом законе поползли по городу, работы прибавилось вдвое. В основном, донесения о пьяных стычках или жалобы на соседей. Но теперь еще и убийство. Словно запаха дыма от грядущего бунта было мало.

Скользнув взглядом по листку, он посмотрел на наемника.

Худой, с острыми плечами, оттягивающими рубашку. Подтянутый — скорее ловкий, чем сильный, но явно не боец, потому не удивительно, что берется за письменную работу, судя по отчету из гильдии.

При себе меч не носит — вот, что смущало. Бывший кадет, навыки должны быть... а оружия нет. Парень стоял прямо, смотрел без страха, но и без вызова. Глаза темные внимательные.

Хорошо. Гильдия прислала кого-то толкового.

— Ланс… фамилии нет, — Эвальд отложил листок и убрал серебристую прядь за ухо. — И тебе… точно двадцать лет?

У темноволосого юнца, видимо, в роду был кто-то с юга, из-за этого кожа казалась чуть смуглее, едва уловимо.

Ланс молча кивнул.

— Капитан Эвальд Фарн, — представился он. — В гильдии, думаю, сказали, от чьего имени заказ?

Конечно, не сказали, но Ланс все же попытался улыбнуться.

— Так точно, капитан. Благодарю за доверие, — и вздрогнул от собственного голоса. Этот тон он не слышал от себя уже три года. — Но прежде, чем я… Расскажите про поручение.

Ему и прежде приходилось общаться с офицерами, но Эвальда Фарна он видел впервые. Лавочники на рынке и стражники Западного района говорили, что капитан Восточного гарнизона умом не блещет и не выходит из своего кабинета, чтобы не марать руки, но…

Мужчина перед ним, которому было за тридцать, точно не только сидит в кабинете и подписывает бумаги. Широкие плечи и мозоли на ладонях говорили, что меч в этих руках бывает часто. Может, тренируется каждый день вместе со всеми? На таком-то высоком положении.

Его тяжелый пристальный взгляд и бумаги, под которыми не было видно столешницу, не оставляли сомнений, что капитан явно не из-за лени не выходит из кабинета.

А выглядел он так, словно время обходилось с ним уважительно и немного сурово.

Спокойствие, что держится на внутреннем давлении.

— Присаживайся. — Эвальд мотнул головой в сторону стула.

Когда стул скрипнул под Лансом, капитан сложил пальцы в замок.

— Ночью на складе у стены убили наемника. Убийца — тоже наемник, Зовут Герт, сидит внизу. Сознался сразу. Но гильдия любит формальности, а у меня нет людей. Тебе нужно осмотреть склад и тело. Записать все. Принести мне.

Ланс, услышав это, округлил глаза.

— Я... но капитан, я не следователь...

— В досье сказано, что ты был кадетом, — холодно перебил Эвальд. — Значит, основы знаешь. Грамотный, дотошный. Сейчас мне нужно не корчевать деревья, а именно это. Задание простое: осмотреть, записать, принести. Остались вопросы?

Удивительно насколько сильными могут быть слова. Простые, без подтекстов, но сказанные человеком, много лет ведущим допросы и отдающим приказы без права обжалования.

Ланс невольно кивнул. Поручение не запятнает его репутацию, можно браться. Одно не давало покоя:

— Но, капитан, позвольте. У вас целый гарнизон стражи. И...

Эвальд поднял взгляд. Из-под бровей на Ланса смотрели два серых глаза.

— У меня горят улицы. — отбил капитан пальцами ритм по столу. — Свободных рук нет. Ты здесь, потому что в гильдии написали «аккуратен и дотошен». Мне нужны глаза и записи, а не вопросы. Справишься?

Поджав губы, Ланс кивнул еще раз.

Затем подумал: если капитан выспится, хорошенько поест — станет выглядеть на свой возраст, ведь его серебряные волосы — явно не нервная проседь, а естественный цвет. Там и хамить перестанет. А сейчас от капитана остались только мешки под глазами и несколько попыток найти в пустой кружке остатки чая.

Капитан кивнул в сторону двери.

Пока Ланс поднимался, тот, не глядя на него, добавил:

— Дежурный внизу даст бумагу и перо. Экипаж оплачен до вечера. Не задерживайся.

Ланс уже тянулся к ручке, когда сзади донеслось:

— И, наемник...

Он обернулся. Капитан не поднял головы от бумаг.

— Результаты — мне. Без лишних глаз.

«Да, капи…», — хотел сказать Ланс, но только склонил голову, закрывая дверь.

Когда наемник вышел, Эвальд откинулся на спинку стула. Уголки его губ дрогнули. Стойка смирно... Дисциплина — она, как старая форма, сидит намертво.

Экипаж тронулся и Ланс, наконец, позволил себе расслабить плечи. Мысли начали отбиваться как колеса от камней. Заказ от капитана... Личный экипаж... Капитан не поскупился на транспорт, а значит и оплата должна быть достойной. Не пара медяков, а, быть может, серебряный нумма. Кошель от предположений будто прибавил в весе.

За мутным окошком мелькали дома, а в голове — обрывки уроков. Кадетом он не изучал следствие, но бывал в «полях» с куратором. Драки, воровство... Однажды, даже кража меди для монетного двора.

— Преступление на месте — это картинка. Нужно только собрать фрагменты, — вспомнились слова старика.

«Фрагменты», — мысленно повторил Ланс.

Он попросил кучера остановиться чуть поодаль — возле складов в полдень было не протолкнуться из-за грузовых телег.

Выйдя из экипажа, Ланс свернул за угол — и толпа выбила воздух из легких. Лавочники, плотники, всевозможные торговцы кричали и махали руками. Запряженные в телеги лошади ржали под общее напряжение, переминались с копыта на копыто.

Ланс остановился на мгновение, глубоко вдохнул и шагнул в людской поток. Чего пугаться — в Восточном районе всего один рынок. Содержимое всех тележек и палаток хранилось здесь.

Ему едва удалось протиснуться к воротам складского двора. Стражник на входе пропустил его, стоило лишь показать жетон, полученный от дежурного.

Осмотрев двор, Ланс увидел, что среди всех складов заперт был только один. Видимо этот нужный.

Несколько больших зданий из серой древесины стояли почти вплотную к городской стене. В каждое из них нужно было подниматься по короткой лесенке. Ланс как-то работал на складе, но сейчас старался смотреть без предвкушения ноющей спины. Воздух в такие помещения должен поступать отовсюду, чтобы никакие товары не отсырели. И пусть разгрузка телег была той еще работенкой из-за пресловутой лесенки — зато чужое зерно и древесина хранились дольше.

В ступни сквозь тонкую подошву впивались острые камешки — идеальное покрытие, чтобы следов не осталось. Весь двор был устлан слоем щебня — ни снег, ни дождь не могли остановить торговлю. Следов здесь и правда не найти.

Достав из сумки обмотанный шнуром грифель, Ланс распахнул тяжелые створки дверей. Внутрь тут же ворвалась волна криков недовольных торговцев. Однако, стоило шагнуть в тень, прокладывая путь дневному свету, как звуки отступили, упершись в глухие стены без окон. От тишины, густой и спертой, пахнущей пылью и древесной смолой, в ушах застучало. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку.

На складе все лежало в практичном порядке. Груды досок, ящики с углем, сложенные штабелем бревна, — плотные ряды с узкими проходами. Взгляд скользнул по кованым крюкам на балках — пустым.

Лишь один удерживал потухший масляный фонарь.

Еще шаг и Ланс замер. В проходе между досками и ящиками с углем лежал мужчина. Глаза, мутные и неподвижные, смотрели в балки под потолком. На следующем шаге ботинок уперся во что-то липкое. Ланс наклонился. Воздух был холодным, пахло только деревом и пылью — никакого запаха разложения.

Кровь на полу не заставила сердце биться чаще, ведь он не первый раз видел мертвеца. Правда, в прошлом все было иначе. Поручения за городской стеной были опасны. Звери или засада на дороге. Но от клинка человек умирает не сразу. И даже если ему уже не помочь, товарищи, или те кто рядом, могут утешить под конец и проводить в последний путь. Спускаться во тьму по веревке из голосов… спокойнее. Но этот мужчина умирал в одиночестве.

Взгляд остановился на ране. Багровое пятно на серой тунике. Глубокий, широкий разрез в верхней части груди.

Лужа крови, уже подсохшая по краям, опрокинутые ящики, уголь, рассыпанный повсюду, — картина жестокой драки. Ланс встряхнул головой и начал записывать.

«Следы борьбы: рассыпанный уголь, опрокинутая тара...»

Перо замерло.

«Но на лице и шее... ни синяка, ни ссадины».

Он отложил бумаги на доски. И поморщился. Но не от холодной плоти — тревожить покой умерших нехорошо, но Архитектор не осудит, ведь сейчас Ланс помогал этот покой обрести. Проведя большим пальцем по костяшкам на руке мужчины, он не увидел ни содранной кожи, ни застывшей в царапинах крови. Словно в драке, о которой кричал беспорядок вокруг, этот человек не участвовал.

«Окоченение... Прошло часов десять», — отметил он, и от этой сухой мысли стало еще холоднее.

Ланс уже собирался встать, когда луч света из приоткрытой двери упал на пол под другим углом. И он увидел их — смазанные, но четкие отпечатки подошв, отступившие от тела. Следы не жертвы. Ланс торопливо дописал: «...и отпечатки подошв в крови, не принадлежащие жертве».

Он вышел на улицу, притворив скрипучие створки. Солнечный свет ударил в глаза. Ланс глубоко вдохнул, пытаясь заполнить свое тело теплом и безоблачным небом. Его записи... формальность. Но формальность поможет отправить подлого убийцу в темницу быстрее.

У ворот толпа уже успокоилась. Хриплый голос окликнул его:

— Ланс? Ты чего там забыл? — спросил знакомый голос по ту сторону забора.

За оградой ему улыбалась физиономия старика Керика. Лавочник, у которого Ланс частенько подрабатывал, махал ему рукой.

— Дела, старина Керик. — улыбнулся Ланс знакомому и пожал ему руку. — Вас скоро впустят. Думаю, через пару часов.

— С утра ворота закрыты, а тебя просто так пустили?

Ланс пожал плечами.

Керик поймал его взгляд и хитро хмыкнул.

— Двин-то, смотритель, рассказал, что тут ночью было. Это он стражу и позвал. Говорит, двое наемников попросились поработать ночью. Ну, он дурак, пустил. А сам прикорнул.

— И когда проснулся? — не удержался Ланс.

— Проснулся! — старик плюнул под забор. — Ему спать не положено, дармоед! Говорит, от шума. Вроде как что-то разбилось.

Ланс почувствовал, как кровь прилила к голове. Разбилось.

На складе, где хранятся уголь и древесина.

— А Двин еще что-то говорил?

— Бредил, что ли... Говорит, видел, как кто-тоеще со склада выходил. Да кто ему поверит-то? Старый, у него уже глаза мутные.

Ланс не слушал. Перед ним стояла картина склада: уголь, доски, ящики... Ничего стеклянного. Кроме...

Фонарей.

На крюке висел один. Целый. А второй?

— Спасибо, старина! С меня полный кувшин! — бросил он через плечо и рванул обратно, оставив Керика с разинутым ртом.

На складе все было по-прежнему, но щеки теперь горели точно после пощечины от куратора.

Где же второй фонарь?

Пусть бликами проложит путь…

Блики... нужно искать блики от стекла.

Он припал к полу, вжимая ладони в липкую от угольной пыли грязь. В глубине, у самого основания ящиков что-то блеснуло. Ланс боком протиснулся в узкий проход, чувствуя, как грубая древесина цепляется за одежду. Ящики были накрыты промасленной тканью.

Он приподнял край влажными пальцами и увидел. Разбитый фонарь, скрытый в темноте. Зачем прятать?.. Мысль ударила с такой силой, что перехватило дыхание. Если не просто драка... Если не просто... Тогда кто-то еще, ускользнувший в ночь, был здесь. И он не хотел, чтобы об этом узнали.

Смотритель не бредил.

Ланс снова направился к выходу, но в последний момент обернулся. Тело мужчины все так же неподвижно лежало на холодном полу. Ланс подошел и закрыл мужчине глаза.

Глава 2. Сведения

Записи — оружие не хуже меча. Бумага и перо сохраняют то, что память и слова склонны исказить.

— Городской регламент, §14 о должностных обязанностях писарей и дознавателей

Эвальд стоял у окна, перебирая в руках бумаги, что вручил ему наемник. Взгляд скользил по строчкам: описание тела, позы, время смерти... Довольно подробно, даже переписывать не придется — можно сразу подшить к делу. Хотя почерк... корявый, будто парень на коленке писал.

Он уже собирался отложить отчет, когда последний абзац заставил его руку замереть.

— Спрятанный разбитый фонарь? — Эвальд перечитал фразу еще раз, прежде чем произнести ее вслух. — Со слов смотрителя Двина... до драки и прихода стражи — звон разбитого стекла. На складе... был кто-то еще.

Эвальд медленно поднял на него взгляд.

— Все верно, капитан, — ответил Ланс и почувствовал, как под этим взглядом напрягаются плечи. — После осмотра я уже направлялся к вам, но столкнулся со знакомым лавочником. Он и пересказал слова смотрителя. Но… я не раскрывал суть поручения.

— И ты проверил его слова? — Эвальд подался вперед.

— Да, капитан. Я вернулся на склад. Фонарь был там, где я и написал. Спрятан. — Ланс помедлил, глядя на свой отчет в его руке. — И еще... у убитого. Вы говорите, была драка, но на его кулаках ни ссадин, ни кровоподтеков.

Капитан нахмурился. Затем повернулся к окну и отбил ритм пальцами о подоконник.

— Герт, подозреваемый — все лицо в синяках. Может, Сэвор бил его чем-то? Доской?

— Вряд ли. Доски там длинные, тяжелые — такими не замахнуться. И все на местах. Ящики опрокинуты, но уголь рассыпался, скорее, когда убитый упал.

Эвальд снова взял со стола записки Ланса. Он, казалось, забыл о присутствии наемника и начал рассуждать вслух:

— Не сходится... Сознался сразу, не сопротивлялся, нож отдал. Говорит, Сэвор набросился как бешеный, избивал его... Герту будто бы ничего не оставалось, кроме как достать нож. Момент удара не помнит.

Набросился? Ланс представил тело в полумраке склада. Холодные, чистые руки. Так кто же кого избивал?

Лансу вдруг стало ясно: эти детали не для ушей посторонних. Стражники не раскрывали детали — о подробностях можно было узнать лишь из слухов. Но теперь он знал все.

— Вы проведете допрос? — Ланс сжал кулаки, чувствуя, как между лопаток поднимается холодок. Если капитан закроет дело, не докопавшись до сути, эта смерть так и останется никому не нужным отчетом.

Он глубоко вдохнул, что унять тряску в ногах и начал осторожно:

— Герт лжет. Сэвор не избивал его. Допросите ночного смотрителя. К тому же, собаки-ищейки могли бы…

— Да-да, — перебил капитан и повернулся к нему. — Пока без собак. И свободных рук как не было, так и нет — иначе зачем бы я тебя нанимал? На все нужно время.

Ланс подавил позыв к тому, чтобы взять капитана за воротник. Все ясно. Наемник Сэвор ляжет в землю безответной меткой в отчете.

— На этом я свободен? — выдавил Ланс, плотно сжав губы. — Насчет оплаты. Мы не обсудили сумму.

— Дежурный внизу в курсе, — Эвальд снова склонился к своим бумагам, отложив его отчет на край стола, — Обратись к нему.

Десять серебряных нумма звенели в кошельке. Ланс перебирал монеты, пытаясь заглушить мысли. Оплата была более чем щедрой за пару часов работы — у лавочника Керика он бы копил столько несколько дней, а Лансу заплатили такую сумму за отчет. Но тяжесть серебра в сумке не могла перевесить тяжесть внутри.

Эвальд Фарн, бесцветный капитан всей Восточной стражи, даже не пошевелится. Формальности соблюдены, виновный в клетке.

Иначе зачем нанимать человека со стороны, если можно поручить своим? Значит, дело закрыто.

Да, капитан и правда выглядел измотанным. Беспорядки, бумаги... Но разве это оправдание? Он давал клятву защищать, но Сэвора никто не защитил. Теперь его же, скорее всего, и выставят виновным, а убийство спишут на драку. Очень удобно.

Ланс тряхнул головой. Крики торговцев и скрип телег возвращали его на улицы, где оставались и другие дела. При всей своей ярости он не мог не признать — капитан постарался учесть интересы сразу нескольких сторон: гильдии наемников, рыночных торговцев и его самого. Склад открыт, «виновный» назван.

День близился к вечеру. Ланс зашагал к зданию гильдии, намереваясь по дороге заглянуть к кузнецу и аптекарю, лавки которых он заприметил еще утром. До ночи оставалось время и, если смотритель Двин сегодня выйдет на работу... что ж, тогда Ланс сам найдет его и задаст вопросы.

Эвальд читал расписание стражников, стараясь видеть буквы и цифры, а не черные пятна. Из шести десятков человек на улицах сейчас было тридцать восемь. Его сержанты заранее подали списки патрульных и дозорных. Хорошо, что не нужно перепроверять. Капитан перебрасывал людей из тихих кварталов в самую гущу — толпы собирались тут и там, люди кричали: «Долой совет!»

Он понимал недовольство граждан, и потому приказал не применять силу. Однако, при том, что стражники задерживали только самых неугомонных, камеры под гарнизоном были уже почти заполнены. Долго держать не придется — пусть остынут, заплатят штраф и свободны. Сержант Ревис должен этим заняться.

Капитан планировал закончить к полуночи. Сегодня он вгрызался в бумаги с усердием, чтобы освободить завтрашний день.

Мысль вернулась к наемнику. План был прост: завтра вызвать Ланса, отправить искать смотрителя, а затем провести допрос Герта вместе.

Следующим был отчет от его помощника, сержанта Иасана. Ему было поручено особое задание — поиск подстрекателей.

Пока ничего. Если Рафир ничего не нашел, значит, подстрекателей и правда нет. Или прячутся хорошо.

Эвальд вздохнул. Сержант Иасан уже, кажется, неделю не виделся с родителями из-за бесконечной работы.

Он отложил листок. Будучи не первый год в должности, он научился считывать аномалии. Народные волнения возникали тут и там, ведь поводом для недовольства могла послужить любая реформа. Обычно бунтовало одно сословие: ремесленники без прежнего доступа к ресурсам; торговцы, обложенные новым сбором. Все заканчивалось за пару дней — находился клерк для диалога, вносились правки, и люди расходились.

Сейчас иначе — таможенный закон еще не приняли. Насколько Эвальд знал, Законотворческая палата тесно сотрудничает с Торговой. Объем работы был колоссальный: необходимо было вносить бесконечные правки, что-то вычеркивать или добавлять, потому текст закона был до конца не известен даже тем, кто его пишет.

Результат, если верить бумагам, должен был перекрыть подпольную торговлю, обложив все товары сборами и убрать с рынка некачественное сырье. Проигрывали только те, кому было выгодно не светить своими сделками.

Капитан повернулся к окну. Кто-то явно водил толпу по улицам как стадо. И этот кто-то наверняка подкармливал самых горластых, подливая масла в огонь. Если этот «кто-то» действительно есть, он должен его найти.

Лавка, принятая им за аптеку, оказалась алхимической мастерской — на вывеске лишь котелок да пучок засушенных цветов. Никаких надписей. Молодой парень, Арденскельд Торвальд вежливо выслушал Ланса, затем немного поник, когда стало ясно, что покупки не будет.

Ланс оставил ему свое имя на случай поручений на сбор трав или доставку. Обещания было достаточно.

Выйдя на улицу, Ланс услышал урчание в животе. Обеденное время давно прошло, а он ведь обещал себе его не пропускать. И теперь его гнало вперед предвкушение тарелки горячего супа.

Колокол Доминиума прозвонил шесть раз. Ланс зашел в здание гильдии и, перейдя через широкий зал, сразу направился к стойке. Пока ждал, он взглядом скользнул по залу. Типичный сбор в гильдии: пара травников; несколько ремесленников скромного вида, у кого не хватило серебра на свою мастерскую; пара бойцов у стола, на чьих потертых куртках виднелись следы от когтей лесных тварей.

Глядя на них, Ланс вспомнил рассказы о Северном лесе. Сто лет назад первые поселенцы называли местных тварей монстрами. Теперь, конечно, все знали, что это — просто животные, но от этого встреча с ними не становилась приятнее.