Именно тогда стало ясно, что наши люди, попавшие в плен к казакам, не выдержат таких зверств и расскажут всё.
Именно тогда было решено: если предположительно наши бойцы попали в плен к казакам, то отряд меняет своё прежнее месторасположение.
Очень часто это спасало отряд.
К большому сожалению, в других отрядах командиры не меняли месторасположение, и очень часто это кончалось гибелью людей.
Наш отряд выжил в это страшное время и даже стал ещё более сильным.
Казаки, попавшие в плен к мужикам, долго не жили, после допроса их обычно казнили.
Расстрелов как таковых почти не было, патронов было жалко, казаки умирали очень часто в процессе допроса, а тех, кто выживал, после допроса рубили шашками.
Практически все мужики в отряде у нас были кровниками казаков, так что вы понимаете, что это означает.
Если кто-то в отряде проявлял жалость к пленным казакам (что было очень редко), то такого человека сразу брали на заметку, и в следующий раз такой мужик должен был лично допрашивать пленного казака. Если допрос проходил нормально (казак страшно кричал от невыносимой боли, а потом давал показания), ну а потом испытуемый отрубал ему руки и ноги, то всё было в порядке, человек проверку прошёл.
Если испытуемый проявлял жалость к пленному, а потом не мог казнить казака, то такому добряку выносился смертный приговор.
Так было не только в нашем отряде, но и во всех других отрядах.
Тимур вспоминал, что за все годы этой войны он не видел красных казаков, они все были белые.
Впрочем, дедушка, смеясь, говорил, что он видел красных казаков, когда они лежали на земле, залитые собственной кровью, с распоротыми животами – вот это и были красные казаки.
Впрочем, дедушка признаётся, казакам советская власть была не нужна, они всё имели, были богаты.
В море нищеты, бедности на Дальнем Востоке, в котором жили все остальные жители, казаки просто купались в богатстве, сытости и достатке.
Дедушка вспоминал, когда мужики входили в казачьи станицы, то все потом говорили, как богато казаки живут по сравнению со всеми другими жителями Дальнего Востока.
Вспомните знаменитый декрет большевиков (землю крестьянам, заводы рабочим), этим декретом советская власть обеспечила себе поддержку почти всего населения России.
За большевиками пошли громадные массы безземельных крестьян, которые влачили нищенское существование, и не только на Дальнем Востоке, в других районах России было то же самое.
По своей сути, закон о земле, отданной огромным массам безземельных крестьян, решил эту войну в пользу советской власти.
Если в отряде появлялись люди, которые хотели договориться с атаманами казаков, то таких людей просто тихо убивали, без всякого суда и разбирательства.
Правда, могли и устроить проверку такому доброхоту, как проходила эта проверка, вы уже читали.
Вообще все вопросы в отряде решали очень быстро: пуля в голову в лучшем случае.
Казаки называли нас красными выродками, а мы их белой сволочью.
Если рассматривать события Гражданской войны спустя 60 лет, становится понятно, что это был, по сути, геноцид.
Со стороны белых это был геноцид всех красных.
Со всех сторон красных это был геноцид белых.
Дедушка вспоминает, что на стороне красных сражались красные китайцы.
Китайцы сражались хорошо, но не проявили никаких особых выдающихся качеств в боях с белыми. Были и другие добровольцы из других стран.
Однако красные китайцы нас всех всё же удивили и поразили, но не в боях с казаками, а после окончания боёв.
Тимур вспоминает: вы уже, наверное, поняли, какая это была война, чудовищные зверства с обеих сторон (хотя казаки начали лютые зверства первыми), но мы оказались очень хорошими учениками.
Так что удивить нас, красных бойцов, чем-то было трудно.
Однажды после жестокого боя с казаками мы взяли в плен нескольких бойцов, все они были ранены.
Китайцы попросили нашего командира отдать им пленных казаков.
Китайцы сказали нашим ребятам, что они работают с пленными очень грубо, очень часто казаки умирают во время допросов, так ничего и не сказав. Но то, что китайцы сделали с пленными казаками, поразило и ужаснуло даже партизан.
– Вот как надо допрашивать врагов, – вещал китаец.
Наши ребята долго приходили в себя от увиденного.
Это было что-то запредельное, недоступное человеческому восприятию. Китайцы перещеголяли даже казаков по жестокости.
После этого всех китайцев определили в допросную команду в качестве дознавателей.
И надо сказать, что китайцы очень умело допрашивали пленных, никто не умирал во время этих допросов, и все давали правдивую информацию.
Командир даже отдал приказ китайцев в бой не бросать, их надо беречь по мере возможности, где ещё достанешь таких умелых дознавателей.
Нас в отряде было 14 узкоглазых обезьян. Мы обладали все сверхъестественными способностями. Мужики видели, как мы определяли засады казаков, это было за гранью человеческих возможностей.
В отряде нас называли колдунами, шаманами, мы делали такие вещи, что обычные люди называли чародейством.
В отряде нас уважали, но и боялись.
Дедушка подтверждал: мы умели изготавливать яды из трав и грибов.
Яды были быстродействующие и действующие не сразу, а спустя много времени после принятия. Яд мог подействовать через три дня после принятия.
Некоторые из нас могли вызывать ядовитых змей и командовать этими змеями.
В тайге встречались различные существа, которые по отдельности были не опасны для человека, но если их соединить вместе, то это была смерть.
Многие из нас умели смешивать несколько лекарственных трав, в результате если человек понюхал эту смесь, то человек сходил с ума, он видел то, чего никогда не было. Это был сильнейший галлюциноген, правда, человек недолго страдал подобными галлюцинациями, 20-30 минут, а потом всё проходило.
Дедушка утверждал, что он понимал язык птиц, и по тому, как птицы себя вели, он мог определить засаду казаков.
Другие соплеменники понимали язык зверей и тоже могли по поведению зверей определить засады белых.