Повесть вне времени.

Он шел, напевая, и на душе было тихо и покойно.

Вчерашний день канул в лету.

Странная женщина, ненадолго, возмутила его сердце, и загадочная ее история, крутилась в бессонных раздумьях, но ранним утром забылась и отошла.

Невозможно жить чужим горем, и радоваться чужим радостям, в час, когда раннее утро омыто солнечными лучами, когда бархатная листва тополей, раз за разом, набрасывает тебе на плечи паутинчатые плащи, сотканные из прохладной тени. Когда мир, словно бы пишется с нового листа.

И ничего ещё не ясно, и ничего ещё не предопределено…

День начинал звучать.

Тихо, проникновенно…

И сказал он Мышкину следующее:

- Сукин ты сын! И где же тебя, трижды, вперехлест изумленного, носило?

Левушка, словно на каменную стену наткнулся, и остановившись, испуганно поднял глаза.

С борта пришвартованного к плавучему пирсу самолета, перегнувшись через планширь мостика, смотрела на него симпатичная рыжая морда, и улыбаясь, до ушей, самозабвенно материлась в белый свет, как в копеечку.

Мышкин уж было собирался поинтересоваться у рыжего "мастера", чем он, собственно вызвал такой изумительный, по форме, вопрос, и в горле от внезапной обиды уже начинало клокотать, и кольнула в поясницу адреналиновая волна, как из-под правого локтя, весь скособочившись, метнулся на трап, молодой матросик, и пряча глаза от публики, стал сноровисто снимать с него леера.

Лев выдохнул, и чуть боком, придерживаясь рукой за занывшую поясницу, пробежал по трапу на шкафут, и быстро прошел в кормовой салон.

Там, сев на узкий кожаный диванчик, он прикрыл глаза.

Почему-то было стыдно, словно и впрямь его, только что, прилюдно обматерили.

-Да, ладно! - сказал Лев Николаевич сам-себе, - Проехали.

Оглянулся. Никто не смотрел на него. Все, кто сидел в салоне, завороженно глядели на Неву.

Самолет уже отошел от пристани, и по широкой дуге разворачивался в сторону залива. На волглой ткани реки широким рубцом вспухала кильватерная струя, и Петербург, стронувшись с места, вдруг стал убегать за мосты, уминая дворцы и лабазы в гранитные чаши набережных.

На западе взметнувшийся к редкому облачку шпиль Петропавловки, стал выгибаться в лазурной выси.

И ажурный ангел полетел по небу.

Вы помните, друг мой, как это бывает?

Трогается поезд, отходит от причала пароход, взлетает в небо аэроплан. Кажется, вот только, еще секунду назад, жизнь была наполнена сотней неотложных дел, без завершения которых не могла и двигаться дальше. И немыслимо, для Вас, вдруг разом прервать ее бег, но ... раздался свисток паровоза, натужно, трижды прогудел тифон "самолета», двигатели аэроплана перешли с баритона на фальцет, и мир сдвинулся, а время - застыло. Вы вдруг выпали из бытия, из его течения, ничего изменить уже невозможно. Осталось только думать, созерцать, и удивляться, что суетливая наша жизнь еще не полностью вытравила из Вас это умение.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.