Наследницы дьявола

Я повернулся к подруге и на миг попробовал считать её эмоции. Тоже переживает за Дарио? Но, как часто бывало, наткнулся на свинцовую непробиваемую стену.

— Не схватят, — запоздало ответил я. — А если попробуют — значит, дальше мы точно будем действовать сами по себе.

Со следующим вдохом воздух противно застрял в горле. Ширра закашлялась, почувствовав тоже самое.

Я поднял глаза на серое небо, и оно будто несколько раз качнулось, словно мир на секунду потерял равновесие.

— Ой-ёй, — опустила голову Ширра, схватившись за неё.

Если задержать взгляд на небе, голова сильно начнёт кружится. Как правило, раскачивающееся небо — это предвестник вторжения в междумирье. Так оно пыталось избавиться от кого-то или чего-то постороннего. Наконец небо озарила едва заметная вспышка. Она означала, что материя в загробном мире открылась. На всякий случай я приготовился ловить Дарио способностью левитации.

В центре асфальта появился сгусток тумана и тут же начал принимать очертания человека. В центре силуэта вспыхнула искра — и Дарио начал материализоваться, залитый ярким светом. Он стоял твёрдо, разве что чуть сгорбившись и расставив ноги шире, чтобы удерживать равновесие. Как только оболочка Дарио стала плотнее, свет искры скрылся за ней — и перестал светить насквозь.

— Дарио! — Ширра сорвалась с места и побежала к нему.

Брат Сьеры поднял голову и улыбнулся кривой улыбкой. На нём был чёрный элегантный костюм, волосы зачёсаны, а на плече висела немаленькая сумка. Он будто до последней секунды использовал отведённое время с пользой, не выпуская из рук собранной сумки.

Мы с Амбрэллой успели пройти половину пути до него, а Ширра уже висела на его плечах.

— Я уже подумал, что опять умер. Так долго темно было, — с улыбкой сказал Дарио, как только мы подошли. И следом пожал мою протянутую руку.

— Да я смотрю, ты живее всех живых, — я демонстративно скользнул взглядом по его прикиду.

Он оглядел себя, будто забыл, в чём был, и поправил лацканы пиджака.

— Я устраивал сестре экскурсию по Милану.

— Успели погулять даже? Молодцы! — подхватила Ширра, сияя улыбкой.

Глаза Дарио остановились на Амбрэлле, и улыбка его слегка померкла: она всё это время не сводила с него глаз и только теперь, поймав его взгляд, кивнула в приветствии. Дарио повторил её жест.

— Ну что? Я не опоздал на праздник? — обратно натянув улыбку, он направился к замку. Мы двинулись следом.

— Праздником это сложно назвать, но нет: он начнётся через два часа, — охотно ответила ему Ширра.

Вместо ответа Дарио вдруг закопошился в своей чёрной сумке, на ходу расстёгивая её и пытаясь что-то достать.

— Я принёс подарки, — пояснил он. — Не всем, конечно: сумка, к сожалению, не бездонна.

Он достал ничем непримечательную коробку с наклейкой какого-то цветка и вручил её Ширре.

— Сьера сказала, ты будешь очень рада, но я не понял, зачем это тебе здесь …

— О боги! Да ладно?! — воскликнула Ширра: она ещё не открыла коробку, но уже поняла, что в ней.

На первый взгляд можно было подумать, что в коробочке лежали пять несимпатичных коричнево-чёрных камушков, но я почти сразу догадался — это луковицы цветов, просто при перемещении Дарио в ад они сразу же погибли.

— Они будут как на картинке? Какие красивые! — искренне улыбалась Ширра, разглядывая наклейку голубых тюльпанов. — Махровые… У меня таких ещё нет.

— Э-э-э, будут? Таких ещё нет? — скептично повторил Дарио, странно косясь на Ширру, а потом вопросительно бросил взгляд на меня.

Видимо, Сьера сказала брату, что Ширре можно подарить луковицы любых цветов, но не объяснила, зачем они ей в аду. Ведь здесь не выживало ничего кроме корнеплодных овощей, если не считать растительности Смоляного леса — но даже там не было цветов.

— Если захочет, Ширра тебе как-нибудь расскажет, — только и ответил я.

— Не расскажу, а покажу! У меня уже целая коллекция, — воодушевленно сказала девушка.

— Так, я понял, что сейчас ничего не понял, но видимо, пойму потом — подвёл итог Дарио и следом достал шкатулку. — Это вам, госпожа Исакова.

— Нет, — тут же отреагировала Амбрэлла, собираясь обогнать Дарио и уйти.

Дарио ловко обошёл её и перегородил ей путь к ступенькам, ведущим в замок.

— Да, — настаивал Дарио. — Сначала посмотри.

К моему удивлению Амбрэлла остановилась и, громко втянув воздух, сказала:

— Пахнет табаком.

— Самым эксклюзивным в Италии, — добавил Дарио и щёлкнул открывающий механизм шкатулки.

Мы с Ширрой стояли чуть в сторонке и одновременно вытянули шеи, чтобы увидеть содержимое.

Там лежали отдельные упаковки с разнообразным табаком — на каждой золотая подпись.

— Твоя сестра не предупредила, что я не возьму от тебя подарок? — безэмоционально спросила Амбрэлла.

Поднялся ветер, беспощадно затрепав её чёрные распущенные волосы. Зализанная прическа Дарио не выдержала и несколько прядей повисли у его лба.

— Сказала. Но было бы неприемлемо подарить что-то остальным, а своему наставнику — ничего, — Дарио не отрываясь смотрел на неё, сохраняя каменное лицо.

Со стороны могло показаться, что он её совсем не боится, но это было не так. Я чувствовал исходящие от него страх и одновременно симпатию.

Я подошёл ближе, решив вклиниться:

— Амбрэлла, земля не обрушится, если ты возьмёшь эту шкатулку себе.

И передал из рук Дарио шкатулку ей.

Она наградила меня гневным взглядом чёрных глаз, вцепилась в подарок, развернулась к ступенькам и сделала переброс.

Дарио громко выдохнул, как только она исчезла, — будто всё это время не дышал.

— Это было смело, — сказала подошедшая ближе Ширра.

— Спасибо, Вард, — сказал Дарио. Я опустил руку ему на плечо в знак поддержки.

— Я пойду тоже собираться, — развернулась было Ширра к замку. — И, Дарио, не бойся её так. Я уже давно раскусила, что она добрая, просто слегка не в себе.

Адвокат издал смешок и как прежде заулыбался.

Не предупредив Дарио, я сцепил его кисть и сделал переброс. В следующее мгновения мы уже стояли в моём кабинете. Брат Сьеры, будто и не было этого рывка, спокойно поставил бутылку бренди на стол.

— А это тебе. Сьера помогла выбрать.

— Как она? — наконец спросил я жестом указал, чтобы он присел. — Рассказывай.

— Она видела фотографии наших родителей, — сразу сообщил он, присаживаясь.

Я замер на этих словах. В груди снова отозвалось чувство прежней тревоги и страха. Перед глазами тут же всплыли картинки, как Сьера всё вспомнила, и её искра стремительно стала потухать.

— Она вспомнила их? — через силу выдавил я вопрос и в груди всё сжалось в ожидании ответа.

— Думаю, нет, — спокойно сказал Дарио. — В её представлении и воспоминаниях они были другими. Она сказала, что думала, будто у матери были тёмные волосы.

Я выдохнул, сбрасывая напряжение, и кивнул. Неудивительно, что она так думала.

Дарио смотрел на меня с ожиданием и беспокойством, поэтому я ответил:

— Я скоро к ней загляну. Не переживай.

Часы снова ударили в гонг — пять вечера. Оставался всего час до начала мероприятия.

— В остальном она в порядке, — заверил Дарио, когда грохот часов затих. — Перед уходом, я проверял её искру — было девяносто восемь процентов.

— Хорошо, — кивнул я, мысленно молясь, чтобы так и оставалось. — Нужно за ней теперь смотреть. Адрес вашего дома она могла у тебя найти?

Дарио помотал головой:

— Исключено.

Я снова кивнул, уже прикидывая, в какой точке земли ловить Сьеру в проявленном мире. Но на долгие размышления времени не оставалось: вот-вот должны были прибыть воскресшие дьяволы. Все мысли нужно было заострить именно на этом — ведь и в этом случае вставал вопрос о безопасности Сьеры.

— Пойду тоже переоденусь, — я встал со стула, приготовившись к перебросу. — Кстати, как твои успехи в способности перемещения?

— Уже намного лучше.

— Это хорошо. Тогда на празднике, если я подам сигнал, ты безоговорочно перебросишься в этот кабинет или на свою крышу. Иначе ты можешь подставить свою сестру. Договорились?

— Договорились.

***

Наших главных гостей я ожидал на помосте первого этажа. Всем приглашённым объявили время прихода за полчаса до начала мероприятия, поэтому в главные двери уже никто не входил. Все гости разбрелись по левую и правую сторону: там и там их уже ждали фуршет и официанты с напитками. Никто не пытался перебежать из одной стороны на другую, оставляя широкую дорожку от двери к помосту пустой.

В качестве основной палитры декораторы выбрали оттенки морской волны — от голубого до глубокого синего. Кто-то подсказал им, что такие любил Гавейн. Синие скатерти, голубые шторы, синий ковёр; в вазах стояли искусственные небесные гортензии и синие розы.

Единого дресс-кода не было, но многие будто сговорились и нарядились в тон главным тонам праздника. Я тоже был одет в бархатный тёмно-синий костюм и чёрную рубашку. На шее у меня, как всегда, висел артефакт — глаз дьявола.

На всякий случай я не терял в толпе своих советников. Всё это время Амбрэлла буравила меня злым взглядом, опершись на одну из колонн. Некоторое время назад я отправил её к остальным, не разрешив стоять со мной рядом. Мона с Эдэмом тоже неодобрительно косились на меня и выглядели напряжёнными. Дэйцил, Анкалагон и Афина стояли вместе и о чём-то спорили. Катера и Ширра сидели за столом и предлагали Дарио попробовать определённые закуски. Все кидали нервные взгляды то на распахнутые двери, то на меня.

В воздухе витала куча эмоций, и среди них чаще всего проступал страх. Он пробивался сквозь короткие смешки, флирт и наслаждение от вкусной еды. Через несколько минут я почувствовал новую эмоцию, усиливающую с каждой секундой, с каждым шагом, который уменьшал расстояние между ним и мной. Это была тоска: такая, будто тонкой иглой медленно и мучительно протыкала сердце; такая, будто грудь сжимали тиски, скучая по моментам, которые больше никогда не смогут повториться.

Гавейн в теле нашего солдата медленно поднимался по ступенькам. Одет он был просто: в чёрные брюки и синюю рубашку. Приостановившись, он обвёл задумчивым взглядом открытые двери и метнул взгляд ко мне — тот тут же переменился, став почти добрым. За ним шёл Хун Вэй в теле молодого мужчины. Теперь же в нём точно можно было узнать моего наставника: в шляпе-федора, круглых очках с красными линзами и чёрном плаще. Увидев меня, он расплылся в белозубой улыбке. Последними поднимались дьявол Дион Каллидес в теле юноши и дьявол Франко Морретти в теле мужчины уже солидного возраста.

Гавейн ступил на главную дорожку, представая перед всеми гостями. Все разом замолчали, а оркестр издал несколько фальшивых нот и снова заиграл как положено. Хун Вэй весело хмыкнул, рассматривая декор и гостей по две стороны. Глядя на меня с ухмылкой и хитрым прищуром, он не пошёл следом за Гавейном, а прошёл к краю широкого ковра с левой стороны. Гости, находившиеся там, сразу же опасливо попятились от него. Мой бывший наставник медленно занёс кулак, ожидая, что я его остановлю, а затем постучал в невидимый защитный барьер. Тот звонко отозвался эхом на постукивания и пошёл рябью. Гавейн, не оборачиваясь, только закатил глаза. Преодолев последние несколько ступенек, он поднялся на парапет и протянул ко мне руку.

— Даже не представляю, как этот обалдуй мог тебя хоть чему-то научить, — сказал он. Я с улыбкой сжал его руку.

— Добро пожаловать обратно домой, — поприветствовал я их.

Следом я обменялся рукопожатием с Дионом и Франко. А затем наконец подошёл Хун Вэй.

— А-а-алья-ямс, — радостно протянул он и обнял меня. — Боишься, мы покрамсаем твоих гостей? Не ссы в штаны, мы не дебилоидный Монтгомери.

Он отстранился и, придержав меня за плечи, прошептал:

— Открой, а? Я планировал потанцевать с самой красивой душкой на этом балу.

— Всё правильно он сделал, — сказал Дион, отодвигая от меня Хун Вэя. — Лидер в первую очередь должен думать о безопасности своих приближенных. Нас сюда отправили помочь, а мы столько хлопот доставили. Я до сих пор жду, что нас сейчас просто прибьют.

Дион опасливо покосился за спину, и я не сдержал весёлого смешка.

— Мы просим прощения, Вилхерд, — перенял инициативу Гавейн и серьёзно на меня посмотрел. — Николос Монтгомери оказался безумцем, ведомым страхом других и своим превосходством.

— Да он долбанный псих! — воскликнул Хун Вэй. — Прикинь, он пытал меня, отрезал пальцы и хотел отрезать язык. Сожги к чёрту все эти сказки, где его восхваляли как: «Уважаемый лидер», — Хун Вэй скорчил презрительную гримасу и плюнул на пол. — Хренидер он.

Я уже и забыл, какой подвижной была мимика моего наставника — она менялась каждую секунду, будто эмоции не успевали умещаться на одном лице. Странно было видеть, как весь тот вихрь движений теперь мелькал на чужом лице. Монтгомери, как я и предполагал, попросту запугал их; по крайней мере на его сторону встало больше дьяволов.

— Большую часть книг о себе он сам сжёг в библиотеке, но какие я найду — отдам тебе, — ответил я со спокойной улыбкой. — А пока я предлагаю пройти к столу и объединить приятное с полезным: поесть, выпить и всё обсудить.

Позади нас ожидал накрытый стол на десять персон. Как только мы с дьяволами сели, я щёлкнул два раза пальцами, и защитные барьеры открылись, пропустив пятеро моих советников: Амбрэллу, Анкалагона, Эдэма, Ассию и Ширру. Все пятеро сделали переброс, не заставляя нас их ждать, и за долю секунды оказались возле своих мест. Дион дёрнулся, по-прежнему ожидая ловушку, но мои советники сделали вид, что ничего не заметили, и молча сели на свои места.

Эдэм единственный не сел на свой стул, а подошёл к Гавейну. Тот тут же встал. Они пожали друг другу руку и совсем по-семейному обнялись.

— Как ты, мальчик мой? — отстранился первый Гавейн и заглянул в глаза своему другу и самому близкому советнику. — Я думал, ты давно переродился. А ты всё оттягиваешь.

— Как чувствовал, что удастся ещё раз тебя встретить, Гавейн, — не своим голосом просипел Эдэм.

Ещё никогда не видел и не чувствовал столько эмоций от Эдэма. Волнение, радость, благодарность — всё это перемешалось в тугой клубок и норовило вырваться из крепкого мужского тела вместе со слезами. Но Эдэм сдержался и, обогнув стол, сел на свой стул.

Анкалагон взял со стола бутылку вина и первым делом налил бокал Эдэму, затем Гавейну и всем остальным.

— Странное чувство — вернуться сюда, — сказал вдруг Гавейн, обводя взглядом зал и то и дело поглядывая на Эдэма.

— Мда, особенно будет странно умереть уже в третий раз, — сказал Хун Вэй и отпив красное вино, издал вздох наслаждения. — Ещё шесть — и нас можно посвятить в кошачьих.

У Ширры вопросительно подпрыгнули брови, и Хун Вэй пояснил:

— Ну, типа, у них девять жизней, принцесса.

— Я поняла, просто не оценила шутку, — прямо сказала Ширра.

Хун Вэй расплылся в улыбке, снял очки и, оглядев Ширру, сказал:

— Я могу лучше.

— Надеюсь, — с застенчивой улыбкой посмотрела она ему в глаза.

— Так как произошло это ваше воскрешение? — спросила Амбрэлла, обращаясь к Гавейну.

— Ты наследница? — заинтересовано спросил Франко, впервые заговорив.

Амбрэлла кивнула.

— Ты тоже достаточно сильная, но по каким-то причинам не нравишься магии дьявола, — вслух произнёс свои мысли Франко и задержал взгляд на руке Амбрэллы, где под браслетами было спрятано потухшее клеймо фатумных.

— Я спросила совсем другое, — ровным тоном напомнила Амбрэлла и снова посмотрела Гавейну в глаза.

Он, помедлив, кивнул и заговорил:

— Не знаю, что я должен был чувствовать после смерти, но у меня было ощущение, будто я просто долго сплю. Периодически мне даже что-то снилось. Но один сон был ярче предыдущих. Это был день передачи магии: я стоял здесь, на парапете, вместе с тобой, Амбрэлла. — Гавейн кивнул на мою подругу и, снова помедлив, продолжил: — Как и два века назад я высвобождал из себя магию дьявола, убирая сферу за сферой. Когда магия стала выходить, я ожидал, что она перейдёт к девушке, рядом с которой я стоял, но магия обогнула её по периметру и красным потоком устремилась вглубь зала. Она с ног до головы заволокла девушку из толпы.

Гавейн остановился, и его взгляд упёрся в меня — будто пригвоздил к месту.

— Это была блондинка. Лет тридцати пяти. С волосами в пол и голубыми глазами.

Он выдержал ещё одну паузу, чтобы его слова хорошо заложились в наших головах и продолжил:

— После этого сна я проснулся в теле этого мужчины. В руке я держал артефакт эпивиос, который сразу же расплавил мне руку и въелся в плоть. Вначале я ничего не понимал и не узнавал, кроме Смоляного леса. Там меня уже встретил Николас с остальными, и, честно сказать, я до последнего думал, что мне всё снится.

Дион, прокашлявшись, привлёк внимание и продолжил за Гавейна:

— Когда мы только увидели Сьеру, никто её не узнал. Но она была похожа на ту блондинку из сна, только выглядела куда младше. Мы тогда и подумали — может, во сне была её родственница. — Дион махнул рукой, будто отгоняя старую мысль. — Теперь-то, всё сходится, так ведь, Альямс?

— Ты отправил Сьеру в проявленный мир через обряд заёма жизни? — спросил в лоб Хун Вэй.

Не то чтобы я удивился, что они об этом уже знали, но заботило меня совсем другое. Для обряда заёма жизни я забрал у Сьеры её магию — и теперь она стала выглядеть старше, на свой настоящий возраст. А дьяволы сейчас говорят о том, что в их сне-послании, Сьера уже была такой. Выходит, что их сон был пророческий.

— Хотите сказать, что всё было предопределено? — вместо ответа, спросил я.

— Выходит, что так, — ответил Гавейн, уплетая закуски с сыром. — Нам всегда только кажется, что мы сами вершим свою судьбу, но это большое заблуждение.

— Какой вздор! Так считают только слабаки, — вдруг подала голос Ассия.

Гавейн перестав жевать, впился в неё глазами. Она с интонацией мудреца продолжила:

— Всегда можно уйти от своей изначальной судьбы. Подстраивается как раз она, а не мы — живые, непостоянные существа. Главное — иметь большое желание или нежелание, чтобы смочь сделать всё возможное, для нужного тебе итога.

Помедлив, Гавейн проглотил еду и, улыбнувшись с тёплым блеском в глазах, ответил:

— Может быть, вы и правы. Но непостоянство могут не все себе позволить. Многие не могут выйти за эти рамки из-за безысходности, обстоятельств, обязательств… В конце концов из-за жертв, которые мы приносим ради своих любимых. Подумайте об этом на досуге, мисс…э-э-э, простите как вас?

— Ассия, — представилась целительница и кивнула.

— Ассия, — тут же тихо повторил её имя Гавейн и тоже кивнул.

— Кстати, насчёт жертв, — резко перетянул на себя внимание Хун Вэй. — Мы знаем, что Сьера Линуар не желает становится следующим дьяволом. Но, к сожалению, выбора у неё нет.

Я машинально помотал головой и опустил глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, но она станет следующей обладательницей магии дьявола. Ты должен поговорить с ней и дать понять то, о чём как раз-таки сейчас говорил Гавейн: безысходность, обязательства, обязанность и жертва.

— Да, ты, может, и спрятал её от нас, но не от магии дьявола, — продолжил Дион, медленно жуя картошку фри. — Мы предполагаем, что магия до сих пор не испепелила тебя и не вышла только из-за нас. Некоторые её части перешли к нам, поэтому она пока притихла. Но нас вернули сюда не навсегда, поэтому время ограничено и проблема в том, что мы не знаем насколько.

— Вряд ли магия проберётся к ней прямо через междумирье в проявленный мир, — несмело высказалась Ширра.

— Принцесса, будет, наоборот, хорошо, если проберётся и найдет там Сьеру. Потому что, если нет — вам всем пиздец. Без сдерживающего сосуда кто знает, что проклятая магия сделает с загробным миром.

Повисла тишина. Долгая. Гнетущая. Каждый из моих советников переваривал информацию. А дьяволы наблюдали и ждали.

— Вы со Сьерой любите друг друга? — вдруг спросил Гавейн.

Я встретился с его сожалеющим взглядом и понимал почему он спросил это у меня. Он хотел как-то помочь, я чувствовал это по его эмоциям и мимике.

— Она меня ненавидит, — вытолкнул я из себя.

Я знал это наверняка, потому что Сьера и раньше особо не тянулась ко мне, а в последние три месяца от неё исходила лишь ненависть.

— Простите, — подал голос кто-то слева от стола, и я испугано поднял голову на Дарио.

Он стоял возле колонны и держал одной рукой стул.

— Вижу, у вас благоприятная обстановка, поэтому могу ли я присоединиться? — спросил Дарио, подходя ближе.

Дион, сидевший ближе всего к левому краю стола, вдруг резко встал. Амбрэлла и я одновременно вскочили. Обстановка мгновенно сменилась на холодную настороженность, и я был готов тут же снести Диона к ближайшей стене.

— Ты её брат? — спросил Дион, замерев.

— Дарио стой где стоишь, — пригрозила Амбрэлла, и адвокат только тогда остановился.

— Я Дарио Линур, брат Сьеры, — ровным тоном представился он. — Если вы не против у меня есть пару вопросов, как от представителя своей сестры.

— Почему его сразу не посадили за стол? А заставили подслушивать? — спросил Дион, обращаясь ко мне.

Но я поморщился на его вопрос и обратился к Дарио:

— Ну и зачем ты это сделал?

— А ещё интереснее, как он это сделал, что никто ничего не заметил, — издевательски протянул Анкалагон.

Видимо, Дарио сделал переброс в тот момент, когда я открыл проход для остальных. По гневному взгляду Амбрэллы, я понял: от неё он получит по полной программе.

Дион медленно опустился на своё место, и Дарио подошёл к столу. Он поставил стул рядом с Ширрой и, поправив пиджак, посмотрел на Гавейна:

— Вы Гавейн деФалло, ведь так? Я читал все ваши исследования о проклятии магии дьявола. Некоторые ваши гипотезы и практические пробы для её разрушения очень воодушевляют. Результаты были весьма неплохими под конец вашего правления. Но финальные итоги были вырваны из нескольких папок. И я хотел бы узнать о них — или, может, взглянуть, если они ещё существуют.

С этими словами у Гавейна приподнялись уголки губ, у Ширры на секунду округлились глаза, а у Амбрэллы закатились от раздражения.

Таких папок я читал всего лишь три. Но Дарио говорит обо всех работах, которых в первой же папке было помечено, что их девять. И где он только их достал?

Гавейн потупил взор в стол и весело усмехнулся, видимо, своим каким-то мыслям.

— Ты молодец, Дарио, если нашёл все мои работы и прочёл их. Предполагаю, ты делаешь это ради своей сестры. И всё-таки она боится не как самого правления, как проклятия. Я это понимаю, — коротко кивнул Гавейн. И мне не очень хочется вас расстраивать, но я не нашёл таких сил, которые сняли бы проклятие. Две тысячи лет назад его наложили на магию дьявола три самых сильных ведьмы из трёх миров. Предполагалось, что, чтобы снять проклятие, нужно было собрать их вновь. Но их линии давно потухли, а их потомки растеряли наследственную мощь их силы.

Гавейн сделал глоток вина и со вздохом продолжил:

—Когда я нашёл их всех, мы пытались снять проклятие, но от этого одна из них чуть не погибла, уйдя в кому почти на год. Раньше она могла предсказывать крупицы будущего, но после того как пришла в себя, вдруг стала ещё большей провидицей. Девушка предсказала, что проклятие будет снято, когда придёт время, и это будет не в мой век жизни. Это и было написано в финальных вырванных результатах.

— Она сказала в какой век это произойдёт? — в нетерпении спросил Дарио.

— Нет, она только повторяла, что благоприятное время ещё не пришло, — Гавейн нахмурился, вспоминая что-то ещё. — Должны состыковаться какие-то временные точки, тогда проклятие можно будет снять.