Излом фарфора
Пальцы в горечи сдавили края бумаги. Все это время Эмма пыталась связаться с ней, молить о помощи. А Лилит, сама того не ведая, перекрыла ей все пути спасения. Тогда она просто прогнала её.
— Здесь, — произнес Ремонд, указывая на строку про обыск. — Мы были правы. У Эммы было доказательство и убийца избавился от него.
Черный автомобиль затормозил у края дороги, прямо перед безупречно постриженным газоном. Стуча каблуками по каменной дорожке, Ремонд целеустремленно направился к дому. Он стремительно взбежал по обветшалым ступеням крыльца.
Настойчивый, резкий стук в деревянную дверь бил по ушам, словно выбивая признание. Почтальон явно не горел желанием делиться причинами сокрытия писем.
— Может его нет дома, — разочарованно произнесла девушка, оглядываясь.
Она приподняла подол платья, обнажив тонкие щиколотки, и осторожно спустилась по бетонной лестнице. По её фигуре струилось изящество, пусть она и была раздражена.
Ремонд медленно повернулся, устало массируя переносицу. Ему совсем не хотелось отступать перед этой деревянной преградой, но слова "коллеги" сомнением проросли в голове. Он запустил пальцы в бледно-огненные волосы и вздохнул, сдерживая раздражение.
— Ремонд! — вдруг раздался взволнованный голос Брайт, заставив его вздрогнуть. — Там!
Детектив проследил за её тоненьким пальцем, указывающим в сторону дороги. На противоположной стороне, словно олень, замерла фигура. Неизвестно, страх ли сковал его, но как только лисий взор коснулся незнакомца, тот тут же бросился бежать. Инстинктивно, будто сорвавшийся зверь, Ремонд ринулся в погоню. Он ловко перемахнув через невысокий деревянный забор, пока ангельский взгляд с неким переживанием провожал его фигуру, вскоре скрывшуюся среди деревьев.
Мужчина свернул с жилой улицы в узкий мрачный переулок. Стены, казалось, давили, желая вытеснить детектива, но он не сдавался. Спина беглеца так и манила, пока тот уже спрыгивал с пожарной лестницы на чужую территорию, огороженную высоким забором. Мопс заливаясь яростным лаем, бросился за ними, но вскоре потерял след сразу обоих. Пересечь высокую преграду почтальону помог уличный столик с графином лимонада, который тут же оказался на траве. Нога преступника безжалостно толкнула столик за собой, в надежде перекрыть путь или, хотя бы, задержать погоню. Расчет оказался верным лишь отчасти — не успел худощавый беглец оглянуться, как силуэт Ремонда уже мелькал между домами. Следом пострадали ухоженные кусты роз во дворе одной милой дамы. Она возмущенно ахнула, увидев, как двое мужчин пронеслись по её саду, оставляя за собой хаос.
Ремонд чувствовал, как дыхание превращается в рваные хрипы, но он просто не мог позволить себе упустить преследуемого. Начиная уже молиться в себе, чтобы сил хватило до конца, он задыхался не хуже выброшенной на берег рыбы. Ещё один двор, еще одна извиняющаяся улыбка... Этот ничем не примечательный человек доставлял ему неоправданно много проблем. Но рыжеволосый ни на секунду не сомневался, что настигнет его.
В этот самый момент они наконец остановились у какого-то заброшенного домика. Место, покинутое людьми, но кишащее насекомыми и грызунами. Высокая трава предательски шуршала при каждом движении. Рем присел в кустах, прячась за ржавеющим остатком автомобиля, который раньше блистал синевой. Ограниченность в движении компенсировалась отличным обзором и острым слухом. Детектив изо всех сил пытался сдержать одышку, чтобы не выдать своего присутствия. Но они оба знали друг о друге.
Было по-мертвому тихо, пока рев мимо проезжающей машины не разорвал безмолвное мгновение. Это был великолепный шанс. Барнс неспеша двинулся, огибая сломанную машину с другой стороны. И удача обернулась ему буквально спиной.
***Лилит нервно мяла в руках шелковый платок, с тревогой всматриваясь в густые тени, где некоторое время назад скрылся детектив. В голове уже строились мрачные сценарии, один страшнее другого: "Что будет если он не вернется?". Но вот наконец, вдали промелькнул знакомый силуэт. Ремонд крепко держал руки почтальона за спиной, лишная его всякой возможности на сопротивление. Лицо мужчины исказила жалкая гримаса, готовая перерасти в слезы. Тихо бормоча что-то невнятное, он покорно двигался в собственный дом, предчувствуя предстоящий допрос.
— Прошу вас... я заплачу за аренду... — внезапно выпалил он дрожащим голосом, полным отчаяния.
Ремонд нахмурился, недоуменно приподняв бровь.
— Так вы еще и не оплачиваете аренду? — словно предупреждающе прорычал он, усиливая хватку на его руках.
Глаза почтальона расширились от ужаса — он понял, что они пришли не за этим. Он сболтнул лишнего, мгновенно меняя тон и выражение лица.
— О, прошу вас, господа... в таком случае я абсолютно невиновен. Это какое-то чудовищное недоразумение. — почти заикаясь, с натянутой любезностью, начал он, лихорадочно переводя взгляд с Ремонда на Лилит. — Госпожа! Вы же знаете меня, я всегда доставлял вам почту. Уж скажите этому мсье, что я ничего не сделал!
Однако "госпожа" даже не вздрогнула, лишь сверлила его суровым взглядом.
— Как раз сейчас и объясните своей госпоже, почему прятали письма от мадам Ришар. — с еле заметной иронией, детектив вскинул брови.
В глазах худощавого мсье вспыхнул какой-то неподдельный ужас. Он судорожно сглотнул перед ответом.
— Прошу вас... я ничего не знаю, — взмолился он, понижая тон.
— Не заставляйте меня повторять, — голос рыжеволосого мужчины прозвучал, как холодная сталь. — Где вы были восемнадцатого числа , в ночь убийства Эммилии Ришар? Уверен, вы, как почтальон, а возможно, и соучастник, прекрасно осведомлены об этом трагическом событии.
— Я...был в поместье Джедер. У меня с...их старшей дочерью... — он запнулся, словно ему было стыдно продолжать. — Они могут это подтвердить, спросите их.
Детектив устало выдохнул. Затем, повернувшись к Брайт, он, проходя мимо, тихо бросил:
— Будьте здесь, я свяжусь с полицией. — его тень скрылась в дверном проеме одной из комнат.
Лилит вслушивалась, пытаясь разделить мольбы почтальона от телефонного разговора из соседней комнаты.
— Мадам Брайт... — полушепотом протянул он, но тут же замолчал, устремив испуганный взгляд на дверной проем.
Ремонд вернулся. И он был готов продолжить допрос.
— Лилит, вам лучше вернуться в ваше поместье, — он мягко коснулся её локтя, направляя к выходу. Когда она с явным возражением обернулась на него, он добавил: — У нас могут возникнуть серьезные осложнения, если полиция узнает, что вы не являетесь членом нашей организации.
И это на самом деле был весомый аргумент, заставивший девушку поколебаться. Она согласилась уйти, но лишь с условием, что детектив немедленно свяжется с ней при малейшей находке.
Не только дорога, но и пребывание в собственном доме стало до того невыносимым, что девушка невольно начала грызть кончик шелковой перчатки. Однако девушка быстро одергивала себя, вспомнив о приличиях. Все же, совладать с бушующими нервами становилось все труднее. И с каждым вздозом росли сомнения о принятом решении уехать. Она должна была настоять, должна была остаться. Теперь секунды тянулись как часы, а минуты казались вечностью. Прежняя привычная тишина поместья впервые, казалась давящей и даже невыносимой. Часы издавали утомительный звук, который незаметно, буквально усыпил Лилит.
***Знакомая комната предстала в легкой дымке воспоминаний. Все было таким туманным, но не теряло родных очертаний. Два плетеных кресла, красивые картины — без сомнений говорило о том самом месте, запечатанном глубоко в памяти. Пыль, как и прежде, порхала вокруг, оседая на поверхности. Лучи беспощадно пробивались через окно, согревая детские ручки.
Было тихо и даже очень. Лишь мерное тиканье винтажных часов разрывало звенящую тишину. Но в чем же дело? Ответ пришел не сразу — едва уловимый, приглушенный храп из соседней комнаты говорил о многом. Это же...
Внезапно, заслонив собой весь обзор, возникло детское румяное личико. Девчушка напротив казалась знакомой. В каждом нежном изгибе лица, в каждой черте которые она раньше не замечала, теперь мягко теплилась искра жизни. Светлые кудряшки игриво ложились на лоб, затем падая на плечи, а глаза янтарем отражали солнечные блики. Эти знакомые щечки, вздернутый носик и смеющийся взгляд кольнули сердце, пробуждая непонятное, зарождающееся чувство.
Девочка листала книжку с животными, иногда хихикая без причины и оборачиваясь на Лилит. Малышка будто проверяла каждый раз насколько внимательно она смотрит. Но в какой-то момент лицо её резко переменилось. Ангельское лицо исказила гримаса ужаса.
И в эту же минуту храп из соседней комнаты умолк.
***Долгожданный звонок разбудил, заставляя сорваться с места и схватить трубку.
— Да, я слушаю! — выпалила она взволнованно.
В ответ повисла тягостная пауза. На другом конце провода слышались лишь непонятные шорохи и приглушенные голоса, доносившиеся издалека.
— Мадам Брайт? Это Барнс... — голос Ремонда звучал глухо, встревоженно, и прерывался после каждого слова, словно он задыхался. — Алиби — фальшивка... Семья Джедер — уже вторую неделю заграницей...
Затишье звездного вечера
Минут через десять у ворот поместья уже стоял автомобиль. Ремонд встретил голубоглазую мадам хмурым, сосредоточенным взглядом, но с привычной мягкостью в голосе.
— Все оказалось намного проще, чем мы предполагали: я отыскал их номер в архивах и собирался вызвать на допрос, однако, все подтвердилось, как я и сказал по телефону. — пояснил Барнс, трогаясь с места.
— Но зачем ему понадобилась эта глупая отговорка? — недоуменно спросила девушка.
— Чтобы выиграть время, — помрачнел он.
Мадам нахмурилась, чувствуя как тягостное предчувствие сжимает ей сердце.
— Вот же... — разочарованно выпалила она.
— Постойте, детектив, но полиция же не должна меня видеть...
— Не волнуйтесь, я позаботился об этом. У меня есть фальшивое удостоверение на ваше имя. — ускокоил детектив. — Но у нас могут быть серьезные проблемы, если узнают об этом. Поэтому вам придется остаться снаружи, в качестве моего ассистента. Просто собирайте пыль на улице, хорошо?
Она промолчала. Этот вариант ей явно не нравился, но увы, другого пути не было. Она отвернулась, увидев в отражении стекла свое бледное лицо, искаженное светом проносящихся мимо фонарей.
В этот момент машина остановилась. Вокруг небольшого домика, словно орлы, кружили полицейские машины. Да и на самой территории их было не меньше. Даже детектив нахмурился, озадаченный таким количеством полиции. Ведь обычная охрана требовала не более одной-двух машин.
Теперь они оба понимали, что ситуация приняла угрожающий оборот. Протягивая свое удостоверение одному из полицейских, рыжий из "Арчер" и представить не мог что ждет его за этой дверью. Дверью, готовой распахнуться и показать все, что случилось, как оказалось, всего несколько минут назад. Она со скрипом открылась, и в это же мгновение Барнс обернулся, чуть ли не выталкивая мадам из дома.
Детектив забыл, что она зачем-то следует за ним. В его глазах читалась неприкрытая паника. Не от того, что он успел увидеть, а от того, что это может увидеть она.
— В чем...в чем дело, Барнс? — почти возмущенно пробормотала девушка, спотыкаясь на пороге.
Она совсем забыла, что он просил остаться снаружи.
Ремонд выдержал небольшую паузу, будто решаясь, чтобы произнести для неё ужасную новость.
— Он мертв. — отчеканил мужчина всей глубиной своего разочарования.
В ответ белокурая замерла, подобно ему минуту назад.
— Как? — прошептала дама.
— Застрелился, черт... — он поджал губы, избегая взгляда.
Перед ним всплыла та жестокая картина человеческого отчаяния. Искаженное болью мертвое лицо почтальона, кровавые паутины, расползающиеся по полу.
На лице мелькнула растерянность, ведь оборвалась последняя нить, ведущая их к убийце. Весь этот путь в самом деле привел их в никуда?
— Это... конец? Это тупик, верно? — разочарованно произнесла "коллега".
— Оставайтесь здесь, — почти приказал он, и не дожидаясь ответа, исчез в глубине дома.
В тревожном одиночестве, девушка покорно спустилась по лестнице. Аккуратно ступая по асфальту в сторону скамьи, какое-то мимолетное движение зацепило еë внимание и заставило повернуться. И в этот же момент, мгновение застыло, рассыпаясь в вечности.
Рядом с жандармом, по ту сторону дороги, сидела сгорбленная фигура.
Лилит замерла. Сердце пропустило удар.
Это был её дядя Ришар.
Мужчина, всегда отличавшийся безупречной выправкой и аристократическим величием, сейчас выглядел совершенно раздавленным. Его дорогое пальто с меховым воротником было расстёгнуто, элегантная трость со слоновой костью брошена прямо в грязь у ног, а лицо он судорожно прятал в дрожащих, сцепленных замком ладонях.
Из его груди вырывались глухие, рваные всхлипы — звук такой глубокой и беспросветной боли, что у Лилит перехватило дыхание. Его плечи ритмично вздрагивали. В отблеске желтого фонаря было видно, как между его пальцев блестят слезы, стекающие по седеющим вискам. Перед ней сидел не гордый мсье Ришар, а старик, у которого судьба за один год заставила выпить чашу горя до дна: сначала любимая жена, теперь единственная дочь.
Полицейский рядом с ним сочувственно хлопал его по плечу, что-то тихо шепча и подавая стакан воды, но Ришар лишь беспомощно качал головой, не в силах вымолвить ни слова от подступающей тошноты и горя.
Лилит сделала шаг вперед, порываясь подбежать к нему, обнять, разделить эту катастрофу на двоих... Но в памяти мгновенно вспыхнул её собственный холод, когда она не пустила Эмму на порог. Вина сокрушительным ударом обрушилась на девушку. Ей казалось, что она не имеет права даже касаться этого несчастного отца. Она сама виновата в том, что он сейчас так страдает.
С трудом заставив себя отвернуться, Лилит быстро шагнула в тень, но этот образ рыдающего в темноте дяди намертво выжегся в её памяти.
Тяжело вздыхая, её фигура опустилась на скамейку в мутном ожидании. Раньше она и представить себе не могла, насколько мучительной может быть эта пауза неопределенности. В глубине души она уже мечтала о том, чтобы закончился этот кошмар из поисков, догадок и надежд.
Хотя, на самом деле, эти несколько дней доказали ей, что быть с кем-то — не так уж и плохо. Даже лучше, чем просто существовать в давящем одиночестве.
Последние лучи заходящего солнца нежно коснулись её длинных, дрожащих ресниц, прежде чем ночная тьма окончательно поглотила небо. Знакомое стрекотание из кустов смешивалось с приглушенными голосами полицейских на фоне. Они звучали монотонно, как обычно бывает на работе.
Дама медленно подняла глаза к ярким стразам, что были рассыпаны по темному небу. Они кричали и пели, пока её грудь вздымалась, наполняя легкие свежим ночным воздухом. А ведь раньше она и не обращала внимание на то, каким прекрасным может быть небо, особенно ночью. Лилит просто не видела его, ведь всегда ложилась не позднее девяти часов. А сейчас эта тягучая прекрасность завораживает, и кажется чем-то таким удивительным, что заставляет ценить каждое мгновение под этим звездным полотном. Каждая находка, каждая минута в этом расследовании вовсе не была зря.
"В детстве, тетушка как-то сказала нам о том, что перед тем как уйти на небо, душа последний раз является близким во сне. Если это так, то я отпускаю тебя, Эмма, в небо, наполненное звездами. "
— Прохладно сегодня. Возьмите, — послышался глубокий мужской голос, протягивая ей пиджак.
Этот высокий силуэт, казалось, возник из ниоткуда. Просто его выковала сама ночь и преподнесла в дар этим уставшим голубым глазам. Брайт молча наблюдала, как он позволяет себе подойти ближе, аккуратно накидывая на её плечи предложенное тепло. И она... лишь молча приняла его заботу, выражая тихую благодарность. Пиджак согревал не только тело, но и душу. И она тихо вздохнула, едва уловив аромат его туалетной воды с дерзкими нотками чего-то терпкого.
Ремонд присел рядом, сохраняя приличное расстояние между "коллегами". Он тяжело вздохнул. Слегка сгорбившись, детектив поддался вперед, упираясь локтями в колени и переплетая пальцы. Лилит украдкой отметила для себя, что в полумраке его волосы приобретают глубокий кленовый оттенок. Тот самый, рыже-красный лист с примесью темного, сорвавшийся с ветки последним.
— Как вы себя чувствуете? — вдруг поинтересовался он, с некоторой неловкостью прочистив горло. Звук получился слегка хриплым, похожим на треск дорого шоколада.
— Брайт выпрямилась, повернув голову к джентльмену. На лице застыло неподдельное удивление, ведь это было явно не то, что она ожидала услышать сейчас.
— По правде говоря…домой хочется. – призналась Брайт с легкой улыбкой, будто это была попытка пошутить. Хотя на самом деле, она наконец, открыла ему свою новую, более уязвимую сторону, — Лучше бы сказали, что вы нашли там.
— Никаких утешительных подробностей: куча крови, пистолет у правой руки и последняя разрушенная зацепка. — разочарованно вздохнул он.
Уловив нотки печальной усталости в её голосе, Рем слегка прищурился. Но его истинный ответ оставался безмолвным, заглушенным лишь стрекотанием кузнецов.
— Знаете, когда я впервые увидел вас, я подумал, что вы похожи на хрупкое, потрескавшееся стекло. Не подумайте, что я хотел вас как-то обидеть, просто говорю, как есть, без прикрас, — внезапно замахал руками Барнс, опасаясь, что сказал лишнего, задев её чувства.
Она мягко улыбнулась, тронутая его искренностью.
— И…я очень рад, что ошибся тогда на счет вас. Вы оказались намного сильнее и смелее, чем я мог бы предположить. И благодаря вам – мы зашли так далеко. — он слегка запнулся от пристального взгляда мадам, — Я понимаю, что сейчас не самое подходящее время, но я верю, что вы можете стать еще сильнее. И я вам в этом помогу. Я надеюсь, что даже после завершения этого дела вы согласитесь остаться друзьями, или, может быть, даже вступите в ряды «Арчер».
На её лице застыла легкая растерянность, смешанная со скрытой гордостью. Лилит было приятно слышать эти слова, проникающие глубоко в душу. Но что-то все еще было неисправно надломлено.
— Спасибо, мсье Ремонд, за столь лестные слова…Однако…Я не смогу вступить в вашу организацию, — девушка отрицательно покачала головой, опуская взгляд. Её голос неуверенно дрожал, выдавая внутреннюю борьбу.
— Но почему…? — опечалено спросил детектив.
— Я не могу. Не стоит меня уговаривать, — более жестко отрезала она, предчувствуя, что рыжеволосый собирается продолжить эту тему. — Детектив, я думаю очевидно, что мы зашли в тупик. Я устала. У меня больше нет сил продолжать эту гонку. И, к тому же, я…совсем не такая, какой вы меня описываете. Так что, я думаю, на этой ноте нам стоит завершить наше сотрудничество. Спасибо вам и прощайте.
Она поднялась со скамьи, сделав шаг в сторону уходящей вдаль дороги, но Барнс просто не мог позволить ей уйти.
— Мадам Брайт! Почему... вы сдаетесь? Все это время мы помогали друг другу, открывая новую информацию вместе… А теперь, когда мы в шаге от разгадки, вы просто опускаете руки? Рано или поздно мы докопаемся до правды! Нужно только… — тараторил он, пытаясь зажечь угасшую искру в её сердце.
— Как вы не понимаете, не будет никакого фееричного финала! — с дрожью в голосе выпалила она, — Отпустите меня.
Лилит мягко коснулась его руки, которая, в свою очередь, не собиралась прислушиваться к еë словам. Это было похоже не на требование отпустить, а наоборот – просьбу сжать крепче.
— Я понимаю как вам сейчас тяжело. Вас сковало одиночество и боль буквально разъедает. Когда-то я и сам, поверьте, был таким — брошенным и сломленным… Нищий, грязный ребенок, копавшийся в мусорных баках, ползающий на коленях за коркой хлеба. Но я собрал себя заново, нашел силы подняться. И теперь я здесь, стою пред вами и пытаюсь спасти. — произнес рыжеволосый, заставив её поднять свои печальные, полные слез глаза. — А вы разве не видите, как заживают ваши раны? Этих трещин…их почти не осталось. Так не разбивайте себя, не позволяйте отчаянию поглотить вас. Радуйтесь звездам так же, как всего несколько минут назад. — он сделал небольшую паузу, вглядываясь в её лицо, в попытке прочитать ответ в глазах. — Вы ведь и сами не хотите уходить, Лилит…
Последняя фраза, словно ключ, распахнули дверь, сбросив маску печали. Голубоглазая мадам вновь опустилась на скамейку, наконец-то давая волю эмоциям, которые так долго сдерживала в себе. Пиджак детектива, все еще накинутый на её плечи, напоминал о его словах. Он грел не только тело, но и душу, словно это было исцелением.
Спустя несколько минут, слезы постепенно утихли. Она вытерла руками последние капли, засыхающие на щеках.
— Простите... — прошептала она, чувствуя себя немного неловко из-за своей слабости.
— Не извиняйтесь за свои эмоции. Я наоборот рад, что смог убедить вас. — запустив руки в рыжие волосы, сказал мужчина.
Он уловил на её лице мягкую улыбку, в которой больше не было той безнадежной тоски.
В этот момент "коллега" внезапно осознала с неожиданной легкостью, что Барнс — действительно хороший человек, достойный гораздо большей благодарности, чем она обычно проявляла. За эти несколько дней он сделал для неё больше, чем сама Брайт для кого-либо.
Яркий фонарь над скамейкой безжалостно слепил глаза, но в то же время мягко ложился на её веснушчатый профиль. Он отбрасывал причудливую тень, растекающуюся по глазам, тонкой шее и громоздким плечам пиджака. Рему становилось даже неловко от собственной вольности — разглядывать даму так пристально и открыто, не имея на то никакого права. Но девушка, казалось, совсем не обращала на это внимания, погруженная в свои мысли.
— Минуту, Мсье Барнс... вы говорили, что пистолет был у правой руки... — вдруг серьезно отметила девушка недавно сказанные слова "напарника" — Но почтальон был левшой.
Ремонд тут же нахмурился в попытке осознать в полной мере, что она хочет этим сказать. Получается, кто-то убил почтальона намеренно. Просто убрал свидетеля.
Дойти до истины
Ночной воздух казался пропитанным ядовитой сыростью. Лилит и Ремонд сидели на старой деревянной скамейке под тусклым светом единственного работающего фонаря. Оба молчали от нарастающего напряжения озвученной детали.
Внезапно со стороны догорающих туманных переулков донеслись медленные, тяжелые шаги. Из густой тени вынырнула высокая фигура.
Лилит вздрогнула и подняла голову.
Это был мсье Ришар. Его дорогое пальто казалось помятым, шляпа сдвинута набок, а лицо в свете фонаря выглядело бледным и постаревшим лет на десять. Под глазами залегли темные тени, а во взгляде читалось нечто вроде безумной, застывшей тоски.
— Лилит… дитя моё, — его голос прозвучал надломленно.
Клод Ришар сделал быстрый шаг вперед, опустился на одно колено прямо в грязную траву перед скамейкой и крепко, почти судорожно обнял племянницу. Его пальцы в кожаных перчатках до боли сжали её плечи. Брайт замерла от неожиданности, почувствовав, как от дяди пахнет холодным дождём, табаком и коньяком.
— Жандарм… сказал, что глазеть на работу полиции – не место для разбитого отца, — мужчина отстранился, его губы дрожали, а слезы блестели на щеках в желтоватом свете. — Поедем со мной, Лилит. Мне слишком страшно оставаться одному сейчас.
Затем дядя медленно поднялся и перевел туманный, тяжелый взгляд на Ремонда Барнса. Сыщик тоже встал со скамейки, сдержанно застыв перед аристократом.
Ришар оглядел рыжеволосого мужчину с ног до головы, задержав взгляд на его слегка растрёпанных волосах и сосредоточенном лице.
— А вы… мсье Барнс, верно? — дядя слабо, трагично кивнул. — Я вижу, вы так искренне заботитесь о моей племяннице и так умело помогаете в этой ужасной катастрофе. Я заметно вижу, как хорошо вы ладите с Лилит. Поедемте с нами. Нам всем нужно выпить горячего чаю и прийти в себя. В моем особняке хватит места для всех.
Детектив сначала замешкался, опасаясь, что может понадобиться на месте происшествия, но дядя настаивал.
— Сочту за честь составить вам компанию, мсье Ришар.
И уже через несколько минут величественное поместье, словно призрак, возвышалось на огромной территории. Облитое лунным светом, теперь оно казалось замком, достойным Дракулы. Было заметно, что хозяин бывает дома довольно редко.
Грязный вид одинокого фасада, придавал еще более устрашающий вид. Что-то леденящее душу таилось во тьме углов, куда даже луна не осмеливалась проникнуть. Воображение рисовало чудовищные образы, пока они обходили высохшую оранжерею, в которой еще год назад девушки устраивали уютные чаепития. Казалось, где-то внутри, в самом сердце этих стен еще раздавались их голоса, но то был лишь порыв ветра.
Ключ с металлическим звоном провернулся в замке, впуская их внутрь.