Новая история города Чуханска. Однажды в городе
Виталий Иванович Глухов
Историко-литературный роман с элементами философского осмысления периода реформ в России. В данной работе я попытался соединить три направления в литературе – это роман как таковой, философское осмысление и толкование происходящих событий на фактах реальных событий. Читатель получит не просто очередную книгу по истории с сухими цифрами и фактами, а художественное отражение эпохи с живыми героями, проживающими в конкретных исторических условиях.
Новая история города Чуханска
Однажды в городе
Виталий Иванович Глухов
Эта книга посвящается борцам за чуханскую демократию,павшим в неравной борьбе с душителями и угнетателями народа
«Есть в России город Луга
Петербургского округа.
Хуже не было б сего
Городишка на примете,
Если б не было на свете"
А.С Пушкин
Г. Чуханска моего.
© Виталий Иванович Глухов, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Степан Кочергин
Степан Кочергин сквозь сон услышал откуда-то раздающийся звон. Но он все никак не мог проснуться. Наконец, он понял, что кто-то звонит в дверь. Вставать было неохота. Почему-то тупо ныл правый бок. Все же он собрался с силами и открыл глаза. А звонок все звонит и звонит. Степан встал с постели и, чертыхаясь, двинулся к двери.
Посмотрев в глазок, он увидел своего двоюродного брата Федора. Открыв дверь, сразу же спросил:
– Федор, ты почему не на работе?
– Сегодня же выходной!
– Тьфу, черт, совсем запутался…, счет дням потерял. Ну, проходи на кухню, завари чай, а я пока ополоснусь.
Встав под душ, Степан припомнил события прошедших двух дней. Они были не лучше и не хуже, чем остальные дни в последние полгода – такие же серые, путаные и безрадостные. Вот уже полгода у него не было постоянной работы. Он брался то за одно занятие, то за другое, общался со случайными, неинтересными людьми. Казалось, что все скопившиеся за всю жизнь неприятности свалились на его голову в одночасье.
Вот и вчера он встретил Подпевалова, с которым вместе работал в газете. Выпили. Слово по слову, и он снова сорвался, обозвал его подонком, последним подлецом и сволочью, припомнив ему участие в своем увольнении. А возвращаясь домой, как назло, столкнулся нос к носу с ментами из вытрезвителя. Под утро с пустыми карманами, тяжелой головой и намятыми боками он оказался на улице, сопровождаемый советом устроиться на более подходящую работу.
«А все-таки Подпевалов сволочь! Да и сегодняшний редактор скотина еще та! Лижут зад мэру города и еще испытывают от этого удовольствие. А ведь правильно я в свое время поступил, что напечатал в газете разоблачительную статью на мэра, несмотря на то, что никакого общественного эффекта она не произвела. Хотя, конечно, в настоящее время никакая разоблачительная бомба не взорвет общество, потому что все и так знают, что творится в администрации города».
– Степан! Ты что там отмокаешь? Давай, выплывай на кухню, чай готов. Что, опять встречался со своими старыми коллегами?
Степан выключил воду, растерся полотенцем, накинул халат и вышел на кухню.
– Федор, не хватало, чтоб ты еще мне душу бередил, и так тошно, – с наслаждением отпивая горячий чай, ответил Степан. – Ты мне что-то предложить хочешь сегодня или просто зашел?
– Я смотрю, такими темпами тебе и до белой горячки недалеко. Как ты изменился в последнее время, Степа! – с сожалением сказал Федор, глядя на брата. – А ведь я тебе всегда завидовал. Образованный ты, в газете работаешь, свободно ездишь везде, встречаешься с интересными людьми. Это ведь не у станка стоять каждый день по восемь часов и точить деталь, которую за долгие годы работы знаешь, как родную. Я и детям своим тебя в пример ставил.
– Может быть, ты мне хочешь предложить на твой секретный завод пойти, гайки точить, надеясь, что администрация завода все-таки заплатит за работу. Да ты сам-то, сколько месяцев зарплату не получаешь – пять или шесть?
– Три, к твоему сведению. Да ладно, Степан, не кипятись, я не хотел тебя задеть. Но, я думаю, ты сам понимаешь, что нельзя так жить дальше. Я не предлагаю тебе идти на завод, но ведь на что-то жить надо? Так ведь тебя и из квартиры могут выселить. И будешь ты бичевать на вокзале.
– А чем можно заниматься в нашем городе Чуханске? Из газеты меня выперли, в администрацию не возьмут, да я и не хочу идти туда, там ведь надо гнуться и прислуживаться! На твой секретный завод я тоже не пойду, да и не токарь я, а журналист… Торговлей китайскими куртками я уже занимался, и ты прекрасно знаешь, что из этого вышло, чуть последние штаны не сняли. – После этих слов Степан замолчал, видимо, не желая вспоминать, а затем, посмотрев на брата, недовольно спросил: – Слушай, Федор, ты что пришел? Поднял меня, не дал выспаться, завел. Лучше бы денег принес, знаешь ведь, у меня дома жрать нечего.
– Степан, я тебе три дня назад двести рублей дал. Последнюю заначку у своей Клавы для тебя вытащил.
– Да менты, суки, все деньги из кармана вымели…
– Слушай, а может, тебе в милицию устроиться или в таможню? Ты посмотри, как наши таможенники живут. Вон Колька Петров из нашего подъезда год назад в таможню устроился, а уже на «Ауди-6» ездит.
– Нет, Федор, милицейская служба не по мне. А в таможню устроиться, ты сам знаешь, какой блат нужен.
– Ну не до бесконечности же ты собрался сидеть в своей конуре, перебиваясь случайными заработками? Может, тебе попробовать вернуться в газету?
– Нет, Федор, в газету я не вернусь. Ты понимаешь, я сделал поступок. Может быть, единственный в жизни поступок, достойный человека. Столько лет я лгал! Двадцать лет выворачивал душу наизнанку, говорил и писал не то, что считал нужным, а то, что было нужно хозяевам, а они были разные. Да и мне всегда что-то нужно было: то квартира, то новое платье жене, то цветной телевизор, то стенку, то на юг съездить, и так до бесконечности. Только где теперь все это? Жена ушла к этому дельцу Бегункову, который обобрал полгорода, цветной телевизор у меня забрали за торговлю китайскими куртками, да и квартира в нашем Чуханске ничего не стоит. Вот и весь результат! Ладно, Федор, хватит! Свои проблемы я буду решать сам. Слушай, сходи-ка за пивом, голова раскалывается. Сделай доброе дело.
– Да схожу я за пивом, но только без продолжения.
– Нет! Сегодня не буду. Завтра мне на суд. Будет верхом неприличия явиться на суд в пьяном виде.
– И чем, ты считаешь, закончится этот суд?
– А ты что, думаешь – решение будет в мою пользу? Председатель суда вместе с мэром в баньке парятся, вместе дела обстряпывают. Так что в данном случае председатель суда непременно пожелает отличиться перед мэром, чтобы дополнительные очки заработать…
– Ну ладно, – прервал Федор Степана. – Я пошел за пивом, а ты давай пока приберись в квартире, а то черт тут ногу сломит.
«Федор прав! Так дальше продолжаться не может, – думал Степан, убирая пустые бутылки в мусорное ведро. – И что это я накинулся на Подпевалова. Может быть, он правильно поступает, выживает в этой скотской среде, не пытаясь плыть против течения. Ведь раньше и я писал о доярках-передовицах, о различных достижениях в производстве, о лучших шахтерах и трактористах. Если эта стена непробиваемая, тогда зачем в нее биться головой, ради чего жизнь себе калечить? Нет! Возврата не будет».
Погруженный в свои мысли, Степан кое-как прибрал в квартире и стал ждать Федора.
«И что это я загрузился, ведь теперь я свободный человек. Этому радоваться надо. Любка ушла, ну и бог с ней. Сколько лет, работая в газете, я мечтал о том, чтобы у меня появилось свободное время. И вот оно появилось, а я раскис, как тряпка, похоронил себя раньше времени. Но ведь я еще могу! Надо собраться…»
Звонок из коридора отвлек Степана от мрачных размышлений. Он открыл дверь, надеясь увидеть Федора со спасительным пивом, а перед ним было улыбающееся лицо однокурсника и старого друга Валентина Чижикова.
– Степа, привет! Сколько лет, сколько зим! А ты что такой убитый, прямо страшно смотреть? – заявил он с порога.
– Да так, вчера воевал с печенью, а сегодня праздную победу, – мрачно пытался отшутиться Степан, провожая друга в свою неухоженную и неприбранную квартиру.
– Сколько мы с тобой не видались, Степа? Полгода или больше? Ты ведь тогда еще в газете работал.
– Откуда тебе известно, что в газете я уже не работаю?