Кронида взяли на войну сразу после школы, но в 1943 году воинскую часть перебросили на Курскую дугу, там он погиб. Больше о нем ничего неизвестно, короткая жизнь молодого парня оборвалась в жесточайшем сражении Красной Армии с фашистами в Курской битве. В боях Красной Армии на Курской дуге за 18 дней со стороны наших солдат погибли более 860 000 человек, только танков было взорвано около 6 000 штук. Среди погибших в этом сражении – Шершнёв Кронид.
Великая страна СССР начинала стремительное движение вперед, к единственной цели – коммунизм. Все вокруг вдруг стало все сильнее краснеть, все больше стало появляться красных флагов и прочей советской символики. Всюду начиналась атеистическая пропаганда.
До 1925 года еще как-то советская власть смирялась с новогодней (рождественской) ёлкой. То после 1925 года вдруг за главный праздничный атрибут – ёлку, разразился целый спор. И уже в 1927 году Рождественская елка попадает под запрет, а с ней и Дед Мороз, и Снегурочка. Сегодня трудно уже в это поверить, но елка вдруг становится буржуазной, и все что с ней связано – для советских людей становится чуждым, и идеи, и религия.
Особо мудрые родители, не желая испортить детям праздник, при свете нескольких свечей, за закрытыми шторами, тихо и скромно устраивали Рождественский праздник – и не дай Бог, чтобы кто об этом узнал. Позже все-таки возродили ёлочку, но на уже была – новогодняя.
Советский журнал
В начале февраля 1925 года большевиками создается Союз воинствующих безбожников. Каждый член организации имел при себе красную книжицу – «Союз воинствующих БЕЗБОЖНИКОВ СССР». Их основная цель стереть основательно религиозные традиции в СССР. Выходит в свет первая газета «Безбожник», а позже и одноименный журнал, прессу раскупают нарасхват.
Дальше больше в марте выходит первый номер газеты «Пионерская правда», люди подписываются на эту газету кто добровольно, кто насильно. Стоила газета – 1 копейку. А вот уже у газеты появились и первые 100 000 читателей, потом их стало почти в два раза больше.
Начиная с апреля 1925 года в радио-эфир впервые рано утром, еще до школьных занятий выходит радиопередача «Пионерская зорька», название которой придумал Аркадий Гайдар, всеми советскими детьми любимый писатель.
К концу мая 1925 года, для старшего поколения выходит первый выпуск газеты «Комсомольская правда». Ситуация схожа с предыдущей газетой, сотни тысяч читателей, ежедневную газету получают в почтовый ящик по подписке или покупают в киоске за 3 копейки.
Ее мог себе позволить каждый советский гражданин. Сегодня на улице уже XXI век, этой газете в этом году исполнилось – 96 лет, стоит она уже 15 рублей, но, как и тогда в ней почитать нечего.
В этом же году открывается на берегу Черного моря пионерский лагерь «Артек». Летом первая смена лагеря – 80 детей, которые жили в палатках, прямо на берегу моря прочие условия тоже были спартанскими. А в это время в семье Михаила Шершнёва рождается еще одна дочь.
Лидия Шершнёва
Шершнёва Лидия Михайловна родилась в городе Путивль 5 мая 1925. Город Путивль известный до 1146 года, сегодня это Сумская область, однако раньше город относился к Курской губернии. Прошло беззаботное детство, и маленькая Лида пошла в школу. В это время как раз образовательная система претерпела реформы. Если раньше главные упор делался на приучение детей к труду, то начиная с 1930 года все школьные мастерские были ликвидированы, и больше внимания стали уделять естественным наукам.
Когда Лида закончила очередной год обучения в школе, и ей исполнилось 16 лет. Любимая дочка советовалась с папой продолжить ли ей дальше обучение в школе, или поступать в другое учебное заведение чтобы продолжить обучение для получения будущей специальности.
Однажды дети, осенью 1941 года, увидели в небе огромные черные воющие самолеты, потом из самолетов полетели свистящие бомбы, гудела земля, все грохотало вокруг.
В конце сентября советские войска не смогли отстоять город Киев, немецкая армия оказалась сильнее, и солдаты 37-й армии отступили после ожесточенных боев. Утром 19 сентября 1941 года в Киев вошли войска 6-й немецкой армии генерал-фельдмаршала фон Рейхенау.
Очень было страшно, люди не понимали что происходит. В город стремительно ворвались немцы, которые застали городских жителей врасплох. Если описать в нескольких словах, что тогда происходило в оккупированном Киеве, творилась полная анархия, процветало мародерство.
Среди бела дня на улицах убивали евреев. Молодежь грузили в вагоны и вывозили на принудительные работы в Германию. Около 100 000 человек вывезли в Бабий Яр и там расстреляли. Город бомбили, многие дома, и заводы были разрушены.
В пустующие дома расстрелянных евреев и русских заселялись немцы, они установили свои порядки, теперь в первую очередь все вначале делалось для немцев, потом для всех остальных.
Это же касалось и воды, электричества, продуктов, например, на рынках продукты можно было добыть только путем обмена. Очевидцы рассказывали, что за хороший мужской костюм можно только получить стакан пшена.
Как выживали Михаил и Надежда Шершнёвы – они работали. Немцы после оккупации издали приказ о том, что все жители должны выйти на работы.
Теперь все киевляне работали на немцев, в ремонтных мастерских или прочих сферах услуг. Немцы ввели карточки, в которых делали отметки в конце каждой отработанной недели. Устраивались в городе и облавы, и у кого обнаруживалось недостаток отметок в карточке, тех тут же отправляли на принудительные работы в Германию.
За месяц платили немцы гроши, буквально зарплата составляла килограмм хлеба. Из-за постоянных облав люди боялись даже днем ходить по улицам. Однажды в очередную уличную облаву приметили и Лидию. Не факт что это были немцы, могли быть и служащие им полицаи.
Так Лиду Шершнёву, когда ей было всего восемнадцать лет, насильно вывезли из Киева на работы в Германию. Людей разных возрастов примерно в равных количествах, парни и девушки, всех их пригнали на окраину железнодорожного вокзала в Киеве, и там их ждали уже вагоны.
Вагон теплушка
Теплушка – железнодорожный вагон, для перевозки людей, а иногда различных животных, например лошадей. Эти вагоны впервые стали на рельсы ещё в годы Гражданской войны.
Но в Великую Отечественную войну, часть подвижного состава поизносилось. Хотя стальной каркас вагона изначально зашивался с двух сторон досками, между досками прокладывался войлок.
Внутри вагона стояла печка-буржуйка, вдоль стен были нары, и в таком вагоне можно ехать в любую погоду хоть на край света, тем более в Германию.
Лидия Михайловна
Когда немцам достались наши вагоны, часть из них уже была полна и дефектов, и вшей, и много чего прочего дискомфортного. Потому что в этих вагонах уже почти десять лет возили своих провинившихся граждан СССР, кулаков, контрреволюционеров, несогласных с линией партии, и прочих неугодных элементов.
В тот день, загрузили Лиду Шершнёву вместе с остальными в теплушку, вагон опечатали, и под конвоем поехали они на работу в Германию. Дорога в неизвестность, что там ждет в чужой стране. Мысли роились в голове с утра до вечера, ехавшие в вагоне все в основном молчали, только слушали стук колес, и под эти звуки каждый думал о своем, о родных которые остались дома, о братьях сестрах которые уже ушли на войну.
Всё время в пути не кормили, на долгих стоянках подвижного состава, иногда конвой выпускал по нескольку человек. Люди под прицелом автоматов пытались просить еду, или воду. Потом снова всех загоняли в вагон.
В вагонах были уже в основном девушки, все мужское население Киева в 1943 году уже ушли на войну. В вагонах были нары, но места на них всем не хватало. В вагоне был пол из досок, доски были присыпаны соломой, кому места не хватало, на них и спали. В противоположных углах вагонов кусок доски в полу был выломан – это и было туалетом.
На долгих стоянках часто в каких-то тупиках поздно ночью, под дулом автомата, всех выгоняли из вагонов и при ярких фонарях проводили санобработку пассажиров. Мазали людям голову, вонючей жидкостью, чем-то брызгали на одежду. Обращались как с животными, снова криками загоняли в вагоны, и потом еще долго стояли, и через время состав трогался, и ехали дальше.
Ехали в Германию несколько недель, то трудное тяжелое путешествие Лида долго помнила, разве можно было такое забыть, но мало кому об когда этом рассказывала.
Что увидела Лида, когда приехала в Германию вместе с остальными? Конечно же, совсем не то о чем рассказывали немцы в Киеве перед отъездом. Когда их выгрузили из вагонов, отвели всех в распределительный пункт, к ним подходили немцы, и каждый сам выбирал себе подходящих для работы русских или украинцев. Весь этот отбор происходил на уровне средневековых рынков по выбору рабов, мерзко и противно.
Куда попадали отобранные люди в этих пунктах, на какие работы? Это зависело от различных факторов. Главным здесь было здоровье, за этим еще четко следили в самом Киеве перед отправкой.
Вот им то, больше всего и не повезло, потому что самых сильных и крепких девушек немцы отправляли на самые тяжелые работы, на заводы, или на работу в шахты в Германии.
Мне точно неизвестно, куда именно попала Лида, возможно благодаря природному дару, она попала в немецкую семью, где работала по домашним делам. Однажды когда Лида была уже взрослой, она своей сестре Тане однажды рассказала, о том, что ей было гораздо легче работать в Германии, чем ее родной сестре Вере.
Там они в Германии работали в одно время, но в разных местах. И несколько раз отпрашивались, так встречались в свободное время, а его было не так много. Даже где-то сохранилась фото, на котором, две сестры, очень тонкая худая и измученная Вера, и рядом ее сестра – Лида. У обеих нашивка на одежде «OST».[4 - Клеймо, раб востока]
Что было самым страшным в немецких лагерях – того не выразить словами, можно сказать только одним коротким словом – всё! Уже утром к заключенным в бараки врывались немецкие солдаты, но все чаще это были полицаи. Они горланили, заученное всеми ненавистное слово – «ауфштэйн»[5 - Подъем, вставайте], мерзким голосом с отвратительной интонацией. С нар свешивались полуживые истощенные люди, и брели на работу, которая продолжалась каждый день минимум двенадцать часов.
Кормили все хуже, давали по 50 грамм «хлеба» – какая-то темно-серая масса, с опилками, и жидкую грязную воду, порой ужасно вонючую, из мерзлой гнилой нечищеной, часто ещё и уже пророщенной картошки. Даже этой грязной воды, именуемой супом, вдоволь не давали.
Страшно представить, как люди выживали там в таких нечеловеческих условиях, правда, не все. Измученные тяжелой работой, подверженные мерзопакостному питанию, вечному унижению и оскорблению, каждый день в любое время суток, люди в бараках умирали.
Самое плохое отношение в лагере было к русским, они оставались один на один с собой, им никто не помогал. А рядом, например, в соседних бараках сидели, итальянцы, французы, им помогал Красный Крест. Никаких больных в немецких лагерях не было – все были «здоровы». И независимо от состояния здоровья, недомогания, слабости, люди вынуждено ползли к станкам и на свои рабочие места, иногда подбадриваемые криками, а то и палками, с одной мыслью, только бы выжить.
Освобождали из немецких лагерей не только Красная Армия, но и французы с американцами. При встрече, мало кто из пленных понимал и английский язык и французский, поэтому не сразу поняли что происходит. После освобождения из плена, более двух миллионов бывших заключенных вернулись на Родину.
А сотни тысяч граждан СССР навсегда остались в Европе. Причины, по которым подросшая молодежь не желала возвращаться обратно, у всех были разными. Одни боялись преследования властей, за пребывание в Германии, можно было получить статью 65 УК СССР «Измена Родине». Те миллионы, которые вернулись домой, в первую очередь попадали в советские фильтрационные лагеря, где сотрудники СМЕРШ[6 - Главное управление контрразведки] заморенных в плену людей подробно расспрашивали о том, как они попали в Германию, чем там занимались, что вообще и кому в Германии рассказывали о своей стране.
Бедные простые порой сельские девушки сами и не знали что рассказать. Часто после всех этих расспросов, которые порой напоминали допрос, особенно молодых парней за подозрение в сотрудничестве с немцами ожидал – ГУЛАГ[7 - Главное управление лагерей].
Девушки часто попадали в различные воинские подразделения, именно в хозяйственные части, на фермы, или в швейные цеха. Самым счастливым удавалось после всех этих унижений возвратиться домой, где их ждала полная разруха, сгоревший дом, убитые родственники порой все, и всё это нужно было восстанавливать собственными силами, на Родине работа мало чем отличалась от той лагерной по сложности, но только на свободе. Вообще свобода во времена СССР имела совсем иное значение, это только в песне поется – «где так вольно дышит человек». Вернувшись из плена эти люди с молодости, не только потеряли здоровье, но и навсегда остались с пятном в биографии.
Оторвавши нашивку «OST», многим так и не удалось смыть с себя печать немецких лагерей. При подаче документов на работу или в госорганы всегда был пункт, пребывание за границей, был ли на оккупированной территории. И всего один пункт при СССР полностью ломал карьеру. И только во времена перестройки – власть обратила внимание на узников фашистских концлагерей. До этого этот вид людей в брежневские времена замалчивался.
Wiebe Meerstra