Д. И. Филиппов[267 - …Филиппов Дмитрий Иванович, в 1916 – купец 1-й гильдии, член Общества любителей коммерческих знаний.] (член Общества любителей коммерческих знаний) говорил мне еще о некоем Херсонском[268 - …Херсонский Леонид Александрович, в 1907–1913 гг. директор гимназии в Малаховке.], бывшем директором гимназии в Малаховке, занимающем теперь такой же пост в одном из провинциальных коммерческих училищ, кажется – в Саратове. Вот пока все кандидаты, имеющиеся в виду у А. Н и у Совета. Я просил А. Н. не отказываться выслушивать и всех других могущих заявиться кандидатах и собирать о них сведения, чтобы ко времени беседы о будущем директоре с Вами иметь более обширный список для выбора. Несомненно, что по мере распространения слуха об уходе А. Н. как в Москве, так и из провинции будет появляться больше охотников занять его место, и список наш будет пополняться.
Скрыть факт отказа А. Н. от службы в Академии, как Вы того желали, оказалось, к сожалению, уже невозможным, так как слухи об этом проникли в среду педагогов и родителей учащихся еще с прошлого года, а затем 10 февраля А. Н. сам заявил об этом на педагогической конференции и успел вызвать в ее среде очень сильное движение. Педагоги наши отнеслись к вопросу очень горячо и возымели мысль наметить своего кандидата. Как и можно было ожидать, у них образовались партии – за кандидата из своей среды и за кандидата со стороны. Первые указывали на предпочтительность выбора из своей среды потому, что такой человек, как знающий весь уклад Академии, ее положительные и отрицательные стороны, лучше сумеет справиться с делом и что при этом нельзя опасаться новой ломки систем преподавания.
Споры ведутся очень и порою даже слишком горячие. Как и нужно было предполагать, сторонники выбора «из своих» называют А. В. Казакова[269 - …Казаков Алексей Васильевич, статский советник, инспектор Императорской Московской практической академии коммерческих наук.].
Сведения о происходящем среди педагогов я имею от А. Н. Р. и от протоиерея Диомидова[270 - …Диомидов Михаил Иванович, протоиерей, законоучитель Московской практической академии коммерческих знаний.], который обращался ко мне по поручению своих коллег в понедельник, перед заседанием Совета, а затем приходил ко мне еще раз вчера. Ему поручено осведомиться, как посмотрит Совет и г. попечитель, если они соберутся в Академии для выбора кандидата в директоры. Я высказал ему что, по уставу Академии (§ 56) директор избирается Обществом любителей коммерческих знаний по представлению Совета академии из лиц, известных на учебном поприще, и утверждается в сем звании попечителем. Ввиду этого за педагогическим персоналом не может быть признано какого-либо права на выбор директора. Ни Совет, ни г. попечитель, говорю я, не могут, конечно, запретить учителям совещаться частным образом, сознавая, что вопрос, кто будет стоять во главе их после ухода настоящего директора, не может не интересовать их в высшей степени, и что для пользы Академии было бы очень желательно, чтобы их выбор совпал с выбором Компетентных инстанций, которые, м.б., не откажутся присоединиться к их голосу, если бы это было найдено уместным и целесообразным. Но, сказал я, повторив в этом случае слышанное уже ими от А. Н., никакое официальное собрание по такому поводу разрешено быть не может.
В конце концов о. протоиерей просил меня спросить по этому вопросу мнение Вашего превосходительства, что я обещал ему и считаю своим долгом настоящим довести до Вашего сведения.
Ваше превосходительство может быть уверены, что никому никаких обещаний не давалось и даваться не будет.
Я позволил себе утрудить Ваше внимание таким подробным изложением настоящего положения вещей, чтобы хотя в малой мере заменить тот доклад, который я надеялся сделать Вам лично.
По мере появления новых кандидатов я позволю себе сообщать Вам о них, в предположении, что Вы в состоянии будете в свою очередь навести о них нужные справки.
С искренним уважением и сердечной преданностью имею честь быть вашего превосходительства покорный слуга
С. Долгов».
То, чего я опасался, и случилось: преподаватели захотели инициативу выбора директора взять в свои руки. Я знал, что во главе интриги, главным образом, должен был стоять преподаватель истории Пичета, имевший большое влияние на своих коллег, из письма же С. М. Долгова и, к моему сожалению, не мог не обратить внимания на какую-то недостойную игру отца протоиерея Диомидова, которого оппозиционно настроенная группа преподавателей избрала, очевидно, посредником между ими и начальством. Пичета[271 - …Пичета Владимир Иванович (1878–1947), российский и советский историк, академик АН СССР. В 1916 – преподаватель истории Московской практической академии коммерческих наук.], как очень хитрый, не решился выступить сам. Мне было очень неприятна роль, которую взял на себя о. Диомидов, хотя и не удивился ей, т. к. был не особенно хорошего мнения об его нравственных устоях – это был выдающийся богослов, но как священник был из кадетствующих.
Во всем этом было и не без участия инспектора Казакова, желавшего очень пройти в директоры.
По поводу выступления преподавателей я послал Долгову следующую депешу:
«Москва. Покровский бульвар.
Императорская практическая академия.
Председателю Долгову
Благодарю письмо. Прошу передать преподавателям, что я прошу их быть совершенно спокойными и уверенными, что директором Академии будет избрано лицо достойное и соответствующее своему назначению и потому им волноваться нечего. Производить же им самим какие-либо выборы или намечать кандидатов нахожу и незаконным, и противоречащим уставу. Убедительно прошу гг. преподавателей заниматься исключительно своим прямым делом и помнить, что их волнение может вредно отразиться на занятиях и принести ущерб ученикам. Ожидаю от них полной выдержки и вполне уверен, что гг. преподаватели во главе с инспектором не захотят мне причинить какой либо неприятности и не осложнят моего пребывания на фронте, где мне нужно иметь много душевного равновесия для успеха.
Попечитель Джунковский».
Одновременно я написал ему и письмо:
«27 февраля 1916 г. № 54
Глубокоуважаемый Сергей Михайлович,
Очень, очень благодарю Вас за Ваше подробное милое письмо. Я решительно недоумеваю, почему письмо мое от 27 января Вы получили только 14 февраля. Где оно путешествовало или кто его задержал? Ужасно это вышло досадно. Мне очень жаль, что А. Н. Реформатский поступил так неосторожно и так некорректно относительно меня, что, отослав мне письмо, одновременно оповестил о своем уходе, не дождавшись моего к нему ответа. Я предвидел, что это возбудит и волнение и толки и что все приверженцы Казакова будут стараться его провести. Одним словом предвидел то, что и произошло на самом деле, это очень жаль. Я послал Вам сегодня депешу по сему поводу и очень прошу Вас твердо держаться относительно преподавателей того, что я написал. Выбор зависит от Общества любителей коммерческий знаний, и мы так и проведем это дело, сперва подготовивши все для более успешного результата. Будьте добры держать меня в курсе дела о кандидатах и спросите совершенно частным образом у А. Н. Реформатского, что он скажет об А. П. Калитинском[272 - …Калитинский Александр Петрович (1880–1946), русский археолог, искусствовед. С 1919 – в эмиграции в Чехословакии, позднее – во Франции.]. Мне кажется, что помимо научных знаний директору необходимо обладать твердым характером и волей, чтобы проводить в жизнь то или другое начинание с полным убеждением и последовательностью, чтобы это был человек порядка и имел бы влияние на учеников, был бы строг, требователен, но доброжелателен. Мне очень жаль, что не удалось нам теперь обменяться мнениями, но это конечно еще не упущено. Сейчас нас двинули, ожидаются события и возможны боевые действия. Вам приехать нельзя, а как только настанет затишье, я тотчас напишу Вам и буду надеяться, что Вы не откажете приехать. Шлю Вам и всем членам Совета родной мне Академии самый сердечный привет.
От души желаю Вам всего всего хорошего, получил ли Александр Николаевич мое письмо? Передайте ему мой поклон, я просил его прислать мне одну справку.
Искренно преданный Вам и уважающий Вас
В. Джунковский».
Затем мною было получено письмо от А. Н. Реформатского.
«г. Москва. 22 февраля 1916 г.
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Написанное Вами 27 января письмо получено было мною лишь 14 февраля: его доставил мне курьер из генерал-губернаторского дома.
Прежде всего позвольте сердечно поблагодарить Вас за те очень дорогие для меня строки, в которых Вы выражаете отношение ко мне и к моей деятельности в Академии. Эти строки я принял как самую лучшую награду за десятилетний труд. От всей души благодарю Вас.
В письме Вашем Вы высказываете желание – сохранить мой уход из Академии в тайне. К величайшему сожалению я уже не могу исполнить это, потому что еще 10-го февраля я сообщил о своем намерении уйти своим сослуживцам, и сделал это с согласия, а отчасти и по совету С. М. Долгова.
Я и С. М. Долгов все ждали от Вас ответа на мое к Вам письмо от 18-го января и именно предполагали найти в нем указания на способ дальнейшего действия. Затем длительное неполучение этого ответа объяснили тем, что Вы очень заняты военными делами.
А между тем время шло. Пора было думать о кандидатах на мое место. А чтобы последние могли обозначиться в большем числе, мы и решили предать факт моего ухода из Академии оглашению в педагогической среде.
Простите, ради Бога, за такую невольную тактическую ошибку, продиктованную самыми добрыми побуждениями.
С. М. Долгов сообщил мне, что он уже написал Вам о всех подробностях этого дела.
Список классных наставников с необходимыми данными я послал Вам 17 февраля.
Позвольте в заключение еще раз от всей души поблагодарить Вас и горячо пожелать Вам всего-всего лучшего.
Глубоко уважающий Вас и искренно преданный Вам
А. Реформатский».
В ответ на мою депешу о выступлении преподавателей С. М. Долгов ответил мне письмом:
«г. Москва. 9 марта 1916
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Я имел честь получить Вашу депешу и письмо от 27 февраля.
Содержание депеши, доставленной мне 28-го утром, я буквально передал в тот же день о. Диомидову особым письмом. О. Диомидов тотчас же явился ко мне очень смущенный, он высказал опасение, что передать содержание депеши преподавателям буквально он не решается, опасаясь, что может еще больше взволновать их. Тогда, чтобы облегчить ему выполнение такой крайне щекотливой, по его словам, миссии, я предложил ему передать преподавателям своими словами сущность Ваших слов: что Вы просите их успокоиться и быть уверенными, что г. попечитель сам позаботится о том, чтобы на место директора было избрано вполне достойное и отвечающее своему назначению лицо. Третьего дня о. протоиерей с удовольствием сообщил мне, что после беседы его с преподавателями в вышеуказанном духе они вполне успокоились и решили прекратить всякие разговоры и предположения относительно кандидатур. Я имел случай видеть после того некоторых преподавателей и инспектора совершенно спокойными. Таким образом, на мой взгляд, можно считать инцидент с этой стороны исчерпанным.
Перехожу к вопросу о кандидатах. За время от даты моего последнего письма заявил свою кандидатуру упоминавшийся уже Вами А. П. Калитинский. Сначала он посетил А. Н. Реформатского, а вчера был у меня. Это еще довольно молодой человек, вероятно, очень интересный и приятный в обществе, но вряд ли пригодный для занятия такого серьезного и ответственного поста, где требуется человек, способный импонировать, пользоваться авторитетом у своих подчиненных. Это бывший ученик профессора Анучина[273 - …Анучин Дмитрий Николаевич (1843–1923), русский антрополог, этнограф, географ, археолог и музеевед.], географ, антрополог по своей специальности; читает эти предметы два года (только!) в Археологическом институте[274 - …в Археологическом институте… – Археологический институт был учрежден в Москве в 1907 г… Осуществили проект бывший министр народного просвещения генерал-лейтенант В. Г. Глазов и приват-доцент Харьковского университета А. И. Успенский, который и стал директором института. В 1915 г. институт переехал на Миусскую площадь. В 20-е гг. вошел в состав МГУ.], университете Шанявского[275 - …университете Шанявского… – Московский народный университет имени А. Л. Шанявского основан на средства генерал-майора в отставке А. Л. Шанявского в 1908 г. В попечительский совет университета входили князь В. М. Голицын, М. М. Ковалевский, Л. А. Шанявская, М. В. Сабашников и др. После революции в здании университета на Миусской площади размещались партийные организации, с 1991 здание занимает РГГУ.], в гимназии Флерова[276 - …гимназии Флерова… – частная мужская гимназия А. Е. Флёрова.] и состоит председателем педагогического совета при женской гимназии Протопоповой[277 - …гимназии Протопоповой… – гимназия О. Ф. Протопоповой для молодых девушек в Москве.]; женат на артистке Художественного театра Германовой[278 - …Германова Мария Николаевна (урожд. Красовская, 1884–1940), русская актриса, супруга А. П. Калитинского. В 1902–1919 гг. артистка Московского художественного театра, с 1919 в эмиграции.], что даст основание предполагать прикосновенность к театральной среде, плохо вяжущейся с педагогикой. Такого же мнения об этой кандидатуре и А. Н. Реформатский.
Последний сообщил мне еще, что к нему обратился еще, кажется, от имени Н. И. Гучкова[279 - …Гучков Николай Иванович (1860–1935), российский предприниматель, политик и общественный деятель. В 1905–1912 гг. московский городской голова. С 1920 – в эмиграции во Франции.] (бывшего городского головы) по поводу кандидатуры некоего Густава Густавовича Шпета[280 - …Шпет Густав Густавович (1879–1937), русский философ, психолог, теоретик искусства, переводчик философской и художественной литературы. Репрессирован.], женатого на дочери Константина Ивановича Гучкова[281 - …Гучков Константин Иванович (1865–1934), младший брат Н. И. Гучкова, предприниматель.]. Известно только, что он приват-доцент здешнего университета. На мой взгляд, вряд ли можно серьезно отнестись к поползновениям этого кандидата ввиду его ярко-немецкого имени, хотя заинтересованная сторона уверяет, что он не немец, а швед. Вот и все, что я могу пока сообщить вам по этому вопросу.
С начала 1-й недели поста в Академии началось обучение воспитанников 2-х старших классов военному строю. В последнее воскресение я присутствовал на этих занятиях и вынес хорошее впечатление. И слышно от начальства и видно самому, что молодежь очень охотно и старательно отдает свое время изучению этого нового для нее предмета, находя, что он сказывается очень хорошо на их физическом самочувствии, да и самое время, ныне переживаемое, благоприятствует такому занятию. Преподаватель, специально подготовленный прапорщик, очень внимательно и умело ведет свое дело.
5 марта скончался бывший (1896–1906 гг.) директор Академии заслуженный профессор А. С. Алексеев[282 - …Алексеев Александр Семенович (1861–1916), профессор, директор Московской практической академии коммерческих наук с 1896 по 1906 гг.]. В субботу служилась панихида в академическом храме[283 - …академическом храме – имеется в виду домовая церковь Московской практической академии в том же здании на Покровском бульваре.], а в воскресенье в квартире покойного в присутствии многих учителей, депутации от учеников, с директором и инспектором мы служили свою особую панихиду от Академии, при пении академического же хора (находящегося, к слову сказать, вполне на должной высоте). 8 марта мы в том же составе присутствовали в Ново-Девичьем монастыре при отпевании и погребении. В двух первых случаях о. протоиереем было сказано прочувствованное слово.