А. Н. говорит, что получил Ваше письмо 14 февраля и ответил на него 17 февраля за № 148, выслав затребованный Вами список преподавателей, а затем по личному делу писал Вам 23-го того же месяца.
Члены Совета очень благодарят Вас за добрую о них память.
Глубокоуважающий и искренно преданный
С. Долгов.
Письмо это должен вручить вашему превосходительству подполковник 30-го Сибирского полка Владимир Платонович Гулидов[284 - …Гулидов Владимир Платонович, полковник, (в 1916 – подполковник) 30-го Сибирского полка, с 12.12.1916 – командир 523-го пехотного, позднее 59-го Сибирского стрелкового полка.], возвращающийся сегодня в свою часть».
Это письмо меня несколько успокоило, затем получено было мною следующее:
«г. Москва. 7 марта 1916 г.
Ваше превосходительство
глубокоуважаемый Владимир Феодорович.
Я имел честь писать Вам 9 с/м. С тех пор новых кандидатов в директора Академии на нашем горизонте не появлялось. Н. М. Кандырин[285 - …Кандырин Николай Митрофанович (1873–1920), почетный потомственный гражданин г. Москвы, член Совета Московского коммерческого училища.] говорил мне очень много хорошего о г. Херсонском, о котором я уже имел случай писать Вам раньше.
Не зная его лично, сам ничего не могу сказать о нем. А. Н. Реформатский тоже мало знаком с ним, хотя слышал о нем и раньше добрые отзывы, но, по его словам, это человек уже пожилой. Херсонский сам своей кандидатуры пока не выставлял.
Так как, по мнению А. Н. Реформатского, А. А. Волков представляется наиболее заслуживающим внимания кандидатом, то я просил его лично от себя осведомиться, представлялось ли бы него интересным поступить в Академию. Волков ответил, что если б ему это место было предложено, то он, вероятно, подумал бы, но сам себя предлагать не станет. Он занят в целом ряде учебных заведений (Педагогические курсы, Техническое училище, Инженерный институт и т. д. и т. д.), поэтому, в случае поступления в Академию, он не мог бы отказаться от всех других занимаемых им мест, оставив за собою два или три. На замечание А. Н., что как же он думал бы совместить эти занятия с директорством в таком крупном заведении, как Академия, он ответил, что если он возьмется, то сумеет управиться со всем. Повторяю, что А. Н. говорил с Волковым именно как бы лично от себя, а не по чьему бы то ни было полномочию.
На вчерашнем заседании Совета, уже по удалении секретаря, опять долго обсуждали вопрос о кандидатуре. При этом высказано было желание, чтобы я осведомился у вашего превосходительства, предпочитаете ли Вы, чтобы кандидат был намечен из числа своих, т. е. академических педагогов, или из лиц, посторонних Академии. Указывалось, что если бы стало определенно известно Ваше предпочтение приглашению лица со стороны, то этим самым положен был бы конец надеждам тех или, может быть, того лица (А. В. К.)[286 - …А. В. К. – видимо, Казаков Алексей Васильевич. См. примеч. 58 к 1916 г.] из состава академической семьи, которое, как думают некоторая часть Совета, мнит себя готовым заместителем или кого мнят таковым его товарищи. Я лично полагаю, что после Вашей телеграммы, содержание которой доведено мною до сведения кого следует, надежды на избрание лица из своей среды должны были угаснуть сами собою. На мой взгляд, выбор А. В. вряд ли можно было бы считать удачным. При всех несомненных других достоинствах этого лица (знакомство со средой, уживчивость, уменье обращаться с учениками и т. п.) сомнительно, чтобы он в состоянии был всегда с достаточным авторитетом и неослабной энергией управлять таким большим кораблем, проявлять должную силу характера и настойчивости, чтобы подчинять своей воле педагогический, порою очень строптивый и упрямый персонал. Можно бояться, что управляющий сам сделается управляемым.
Кроме того, члены Совета готовы предположить, что у Вас, может быть, имеется уже свой кандидат, а потому поручили мне осведомиться у Вас по этому поводу, чтобы знать какого направления держаться ему в вопросе о замещении директора.
На 30 марта созывается общее собрание членов Общества любителей коммерческих знаний для утверждения отчета за 1915 и бюджет на текущий год, для решения вопроса о выдачи единовременного, по случаю дороговизны жизни, пособия преподавательскому и прочему персоналу Академии к Пасхе, а также для избрания в ревизионную комиссию и в действительные члены Общества. Для выбора директора придется созвать собрание особо впоследствии, когда будет намечен кандидат. Созвав собрание теперь же вызывается необходимостью решить до Пасхи вопрос о пособии персоналу Академии.
В посланном Вам бюджете на 1916 год предположена прибыль в 10737 руб. 44 коп. Необходимо иметь в виду, что если будет разрешено общим собранием выдача пособия персоналу Академии в 6792 руб. 50 коп., то от этой прибыли остается только 3945 р. 24 к., которые в силу решения Общества в 1914 г., надлежит списать в погашение 15214 руб. 51 коп., остающихся непокрытыми затрат на переустройство отопления и пр. Хотя размер эмеритальных выдач[287 - Эмеритальных выдач (от лат. emeritus – отслуживший), выплаты за выслугу или пенсионные.] в 5-летие 1916–1920 гг. достигает только 70 % нормы, в последнее заседание эмеритального комитета подано было по поручению заинтересованных лиц заявление о желательности и даже необходимости придти на помощь эмеритальной кассе, особенно ввиду крупной в нынешнем году субсидии от Общества взаимного кредита, но вряд ли можно рассчитывать, что предстоящее общее собрание найдет возможным передать весь остаток по бюджету в 3945 руб. эмеритальной кассе, а разве только часть этой суммы.
Я имею основание предполагать, что решение вопроса об уделении той или другой суммы в пользу эмеритуры предложено будет отложить до того момента, когда фактически выяснится финансовый результат текущего года, а также размер субсидии от Общества Красного Креста, на который может рассчитывать Академия в 1917 году.
Не откажите, Ваше превосходительство, сообщить мне Ваш отзыв на интересующие Совет два вышеуказанные вопроса по поводу кандидатур.
С глубоким уважением и искренней преданностью Ваш покорный слуга,
С. Долгов»
Мой ответ:
«30 марта 1916 г. № 59
Глубокоуважаемый Сергей Михайлович!
Благодарю Вас очень за Ваше письмо от 17 марта, которое я прочел с большим интересом. Так бы хотелось с Вами свидеться, чтобы поговорить, т. к. в письме всего не скажешь. Но сейчас Вам нельзя приехать, у нас идут оживленные бои и я всего несколько дней как вернулся с боевой линии, где 8 дней не только не раздевался, но и не ложился. Сейчас мы пополняем нашу убыль и опять пойдем в бой. Я очень надеюсь быть может приехать во второй половине апреля и тогда собрать членов Общества любителей коммерческих знаний для избрания директора. Кандидатура А. А. Волкова мне не нравится, считаю его неподходящим, он чересчур занят другими делам и будет, и по другим причинам мне бы не хотелось. Из состава Академической семьи тоже считаю нежелательным, думаю, что члены Совета со мною согласятся в этом. Поэтому я уполномочиваю Вас передать кому найдете нужным, что я считаю необходимым дать предпочтение кандидату со стороны и прошу меня в этом поддержать.
На счет кандидатов, считаю неподходящим А. П. Калитинского по тем же причинам, что Вы пишете. Г. Шпет из-за немецкой фамилии, о чем уже написал А. И. Гучкову. Затем выставлял свою кандидатуру директор Археологического института Успенский[288 - …директор Археологического института – Успенский Александр Иванович (1873–1938), историк, доктор богословия, доктор теории и истории искусств. С 1907 по 1918 гг. профессор, директор Археологического института.] – я ему ответил, что, к сожалению, не могу его рекомендовать. Кандидатура Херсонского – симпатична, но я еще о нем не все собрал.
Затем (это между нами, мне бы не хотелось пока говорить) считаю очень походящим Е. Н. Ефимова[289 - …Ефимов Евгений Николаевич, магистр уголовного права, в 1916–1917 гг. директор Московской практической академии коммерческих наук.] – человек он религиозный, магистр уголовного права, профессор Коммерческого института, где он ведет семинар с кончающими на звание преподавателей средних учебных заведений, сам он читает уголовное право, а в среднем коммерческом училище – законоведение, он занимался, кажется, полгода в академии у нас. Он очень любим молодежью, отзывчивый и хороший руководитель юношества. Я очень прошу Вас только не говорить о нем пока.
Затем еще кандидат Барков, но у него есть много «но», хотя его можно тоже считать довольно подходящим.
Вот я Вам все откровенно высказал, мне было бы приятнее всего Ефимова. Может быть, не говоря, что я Вам писал о нем, Вы все-таки кой у кого спросите. А. Н. Реформатский, думаю, будет против него, но это не должно останавливать, т. к. я думаю, что то, что Реформатский будет иметь против него – будет говорить за него. Жаль, что 30-го меня не будет. Передайте, пожалуйста, всем мой сердечный привет, когда соберутся. Все, что вы пишете по вопросу эмеритальной кассы, я согласен.
Шлю Вам самый искренний привет и сердечно жму руку всем членам Совета.
Сердечно преданный Вам
В. Джунковский.
Бои в течении 8-ми дней были страшно ожесточенные, все время огонь был адский, но, слава Богу, мы не только не отдали, а продвинулись вперед, я командовал передовой полевой линией, 2-мя полками и 3-мя батареями».
Письмо С. М. Долгова:
«г. Москва, 18 апреля 1916 г.
Ваше превосходительство,
глубокоуважаемый Владимир Феодорович!
Имею честь сообщить, что мне удалось частным образом узнать взгляд директора Коммерческого института П. И. Новгородцева[290 - …директора Коммерческого института – Новгородцев Павел Иванович (1866–1924), юрист-правовед, общественный и политический деятель. В 1906–1918 гг. директор Коммерческого института, после 1919 – в эмиграции во Франции.] на упомянутого в Вашем последнем письме г. Ефимова.
П. И. Новгородцев выразился так, что если бы его спросили, не называя даже имени того, о ком идет речь, кто, по его мнению, из числа преподавателей института мог бы быть указан как наиболее подходящий для занятия директорского поста в среднем учебном заведении – он, не колеблясь, назвал бы Ефимова. По его словам, это человек с несомненно хорошим педагогическим опытом, пользующийся любовью и уважением своих учеников. Затем, как бы предупреждая вопрос об административных способностях Ефимова, он поспешил прибавить, что о его умении поддерживать дисциплину Павел Иванович заключает из того, что по его наблюдениям в классе или аудитории, где находится Ефимов, всегда господствует полный порядок. Мне кажется, однако, что этого обстоятельства вряд ли достаточно для суждения об умении руководить и подчинять своему авторитету не только учеников, но и учителей.
Сегодня, говоря со мною по другому поводу, А. Н. Реформатский сообщил, что третьего дня он слышал от Новгородцева, будто кто-то из членов Общества любителей коммерческих знаний спрашивал его об Ефимове, и он дал о нем положительный отзыв. К этому А. Н. добавил, что это тот самый Ефимов, который преподавал некоторое время в академии, откуда ушел в 1906 году, вследствие весьма недружелюбного отношения к нему учеников, устроивших ему, будто бы даже «кошачий концерт», затем, он будто бы всегда очень бранил академию, критиковал постановку в ней дела и т. п. Если вспомнить общественную психику и революционность настроений той эпохи и сопоставить с ними консервативность и религиозность (судя по Вашим словам) г. Ефимова, то не трудно, пожалуй, объяснить, почему ученики того времени враждебно относились к лицам такого образа мыслей.
Кроме того, А. Н. передал мне, что весьма интересуется занять его место в академии директор Тенишевского училища в Петрограде Герман Федорович Линсцер[291 - …Линсцер Герман Федорович (1874–1946), литературовед, до 1917 г. директор Тенишевского училища в Петрограде. После революции – зав. кафедрой западно-европейской литературы Казанского педагогического института.]. Хотя он и носит немецкую фамилию, но православный, родился в России, человек очень тактичный и опытный. Очень рекомендуют его профессора Сазонов[292 - …Сазонов – возможно Сазонов Михаил Павлович, в 1916 – коллежский советник, советник Московского отделения попечительства ведомства императрицы Марии Федоровны о глухонемых.] и Верховский[293 - …Верховский Владимир Михайлович, в 1916 – коллежский советник, профессор Коммерческого института.]. Побуждает его искать место в академии будто бы желание переменить обстановку, т. к. в настоящем месте его службы его кто-то теснит или выживает, и он может не пройти при предстоящих перевыборах.
Слышу, что о. Диомидов, коему я передал Ваше мнение о нежелательности избрания директора из академической среды, сегодня уже сообщал об этом своим товарищам. На днях, в беседе со мною, он признался, что большинство педагогов стояло за кандидатуру А. В. Казакова.
Питая надежду на Ваше скорое посещение и моля Бога сохранить Вас целым и невредимым, остаюсь искренно уважающий и нелицемерно преданный
С. Долгов».
Мой ответ:
«24 апреля 1916 г. № 61
Глубокоуважаемый Сергей Михайлович!
Сердечно благодарю Вас за Ваше письмо от 18 апреля и за сведения об Ефимове. Я очень рад, что профессор Новгородцев подтвердил все, что я написал о нем. В данном случае мнение А. Н. Реформатского не играет для меня роли, т. к. я вовсе не считаю его идеалом директора. У него несомненно много положительных сторон, но и немало отрицательных. А. Н. я знаю хорошо и считаю его неискренним человеком, а его уход из академии во время войны и еще тогда, когда я на войне, считаю некрасивым, его же нетактичность, когда он, не дождавшись моего ответа, объявил всей академии о своем уходе и тем взбудоражил всех, я считаю превосходящей всякие пределы. У А. Н. среди преподаватели имеются как его почитатели, так и еще больше противников, и если некоторые и уйдут из-за назначения Ефимова, напр. Пичета, то сожалеть не придется, т. к. я его считаю совершенно неподходящим преподавателем и приносящим вред молодежи. Достаточно было мне присутствовать три раза на его экзаменах, чтобы вывести о нем определенное заключение.
Поэтому, я лично после Вашего письма еще тверже стою за Ефимова. Что касается Линсцера, то как бы он хорош не был, но директором я его ни в коем случае не утвержу, т. к. считаю совершенно невозможным брать кого либо с немецкой даже фамилией.
Все это я пишу Вам с полной откровенностью, делясь с Вами всеми своими мыслями, т. к. знаю, что Вы их никому передавать не будете. Будьте добры, подумайте обо всем, что я пишу и сообщите мне все так же откровенно, как я это делаю.
Душой преданный и уважающий Вас
В. Джунковский».