Нечисть

Глава 5

Через пару минут лейтенант был уже в школе. Предъявив документы, он прошел в кабинет директора. Пожилой очень образованный и культурный мужчина, с седыми волосами встретил милиционера сдержано. Вершинин объяснил директору школы цель своего визита, и они условились опросить всех друзей погибшего Вити Нагорных, включая классного руководителя. Первой была вызвана в кабинет именно она.

— Здравствуйте. Я лейтенант Вершинин, Алексей Митрофанович, заместитель начальника милиции Новотроицка.

— Доброе утро, — взволнованно, но твердо, красивым голосом ответила молодая учительница, высокого роста, с зелеными глазами, приятной внешности.

— Лариса Анатольевна, верно?

— Всё верно. Я так понимаю вы по поводу случившегося с Витей Нагорных?

— Вы уже в курсе, что произошло? Ну, это упрощает беседу.

— Городок-то маленький, все узнают обо всём очень быстро. Это ужасная новость.

— Ни дать ни взять. Скажите, пожалуйста, вы его хорошо знали? Был ли у него подозрительный круг общения? Или неприятности? И как бы вы вообще охарактеризовали этого юношу.

— Я здесь преподаю уже пять лет. Витя очень способный мальчик, трудолюбивый, даже в науках, не гений, но труженик, он все постигает, что ему интересно трудом и упорством.

— Замечательно. А его круг знакомых, или друзей, кто бы его хорошо знал или общался с ним, вы знаете? Что бы вы сказали об этом?

— Не подумайте, ребята как ребята, дружные, отзывчивые. Витю не назвать хулиганом, но и домоседом тем более. Он общался со всеми, впереди был.

— Положительные качества, это хорошо, но я не из военкомата, я из милиции, мне нужно всё обо всех.

— Это вам надо поговорить. Ой... Ах да, всё верно. Его самый близкий друг, Костя Пережогин, вы с ним поговорите. Они очень хорошие друзья. Он как узнал весь на иголках, девчата говорят, мы уж его не трогаем, он всё курить ходит

— Он мог связаться с бандитами, или ещё с кем-то, чтобы ему хотели отомстить?

— Нет, что вы!! Нет, я уверена!

— Это хорошо, что вы уверены, — хладнокровно посмотрел ей в глаза лейтенант.

— Да я, извините, я переволновалась, — виновата посмотрев на лейтенанта, отмахнулась учительница, — И ученица хорошая, вчера травму получила, а Витя её спасал. И вот с утра, такие новости, — объяснила учительница, и взглянула в окно, поджав губы, сдерживая слезы, выдержав паузу, она продолжила, — Нет, врагов у него не было, он человек не замкнутый, но так просто в его пространство не попадешь. Очень серьезный. Дружелюбный и целеустремленный, уравновешенный, всегда на помощь придет. И что бы вот так?

Лейтенант пронзительно, и задумчиво взглянул на Ларису Анатольевну, и неожиданно прервал, — Какая ученица ваша травмировалась и кого он спасал?

— Что простите?

— Я спрашиваю: кто из ваших учениц травмировался вчера и кого он спасал?

— Антонина Шапошникова. А что? Мне продолжать про Нагорных? Он, бывало, провожал даже её до дома, — стесняясь, прошептала учительница.

Вершинин округлил глаза, и всей пятерней левой руки, врезался в свою шевелюру, расчесывая назад. Затем он поднялся и подошел к окну в кабинете директора, заправив руки в карманы.

— Товарищ Вершинин, что с вами? — спросил директор. В ответ не прозвучало ни звука.

— Лариса Анатольевна, вы не слишком лишнего наговорили, — обратился к учительнице, директор школы.

— Меня спросили, я ответила что знаю, и считаю что в таких обстоятельствах умалчивание это архи преступно.

— Ну, вы…- фыркнул директор и пригрозил пальцем, — Вы со своей добродетелью, теперь вас будут туда-сюда, терроризировать.

— А что значит «терроризировать», товарищ Фельдман? Вы считаете милиция какой-то карательный орган? Мы по-вашему палачи?

— Нет, товарищ Вершинин, я не это имел в виду, — прижав ладони к груди, ответил директор школы.

— Тогда просьба, помолчать! А вы, Лариса Анатольевна, хорошо, что поставили меня в известность. Может, еще какие у вас тайны есть?

— Тайн нет, товарищ Вершинин. Многие приезжие, кто-то раньше, кто-то недавно, вот и узнаем, друг друга, тихонько шепчемся, бывает. Это называется наладить быт. Они иногда все в гости заходят! А вы, скажите пожалуйста, вы что-то знаете про Тоню?

— Случайно познакомился, — ответил лейтенант, — Работа у меня такая.

— Надо навестить её сегодня, — между прочим, проговорила учительница, — Так мне продолжать про Нагорных рассказывать?

— Нет, и к Антонине пока не ходите в гости.

— А что? Почему? — Спросила она.

— Я сказал не нужно, значит не нужно.

— Ну, подождите же…- упрямилась Лариса Анатольевна.

— Я вам рекомендую, скажем, так. А вы сказали навестить Тоню?! А вы с ней в каких отношениях?

— Тоня очень открытая и любознательная в науках, да и во всем, ну и как же, в конце концов, это мой ученик.

— Отца Антонины знаете?

— Ну, по стольку, как и всех родителей, серьезный, спокойный мужчина, очень грамотный.

— Ясно. Это я так, наводящие вопросы. Спасибо что ответили на мои вопросы. А как мне найти этого Костю?

— Да он сейчас на уроке.

— Вы не могли бы его пригласить сюда, для беседы?

— Конечно, — после этого учительница молча встала со стула и вышла из кабинета, через несколько минут в кабинет зашел юный парень, не высокий, худой, впрочем, как и большинство школьников. Был он слегка взволнован.

— Присаживайся, Костя, — пригласил его директор.

— Здравствуй, Костя! — произнес лейтенант, — Константин Алексеевич Пережогин. Верно?

— Да, здравствуйте, все верно.

— Костя, расскажи, пожалуйста, что собой представлял Витя Нагорных? Какие вы с ним были друзья? И я слышал, они были близки с некой Антониной Шапошниковой. Верно?

— Нравилась она ему. Часто гуляли вместе. Он несколько раз ее до дома провожал.

— А ты не был случайно третьим другом? — Лейтенант и в него впился своим взглядом.

— Да мы просто все друзья хорошие, что здесь такого? — глаза молодого человека заметно бегали от взгляда лейтенанта.

— Да ну что ты, правда? Расскажи про друга. Расскажи про друзей, пожалуйста. Как родители, чьи угодно, относились к кому угодно?

— Вы думаете это я его? Мне зачем?! Он и так без отца остался, мы с ним сдружились, как сюда переехали в тридцать восьмом.

— А Антонина нравилась тебе?

— Да у нас весь класс красивых девчат, и что теперь. Мы с ней за одной партой даже сидели.

— А как ты её провожал однажды. Не мог Виктор рассердиться, а?

— А вы как узнали? — напугано взглянул на лейтенанта юноша.

— Просто так спросил, — монотонно проговорил лейтенант, — так как же это вышло?

— Это случайно было, после школы у Вити дела какие-то появились и он ушел, а она осталась с подругами. Темно же было, и я всех четверых провожал, — потирая ладони, отвечал юноша.

— Так, ну допускаю это, мысленно. У тебя конфликты были с Витей?

— Да не было у нас конфликтов! Не было! У нас отцов не стало на войне. Мы после школы или в выходные дни подрабатывать ходим! — голос парня становился громче.

— Не нервничай, Костя, — все так же спокойно говорил лейтенант, — Ну не у вас между собой, может кто-то другой, посторонний, вторгся в вашу жизнь?

— Нет. Все было спокойно. Жить трудно, времена такие, но жить можно. Нас выбрала эпоха!

— Ух, да ты, парень, умен и серьезен. Подумай, вспомни, может, где-то было что?

— Как сказать. У вас же есть друзья, вы же им тоже помогаете, или они вам, вот и я всегда помогаю своим друзьям. И не всегда это «любовь» или «роман». Вот Тонька в колодец провалилась в походе. Витька бросился ее спасать, а мне что в стороне стоять — это же мои друзья! Ну вот, мы оба и полезли, остальные нам помогали сверху.

— И что, Кость, как она, кстати? Травмы или что?

— Не знаю, шлепнулась она прилично. Как, правда, я так и не понял?! Девчата говорили потом, что она засмотрелась. Может голова закружилась, не знаю. Когда достали, она еле глаза открыла, а поймали попутку, с карьеров шла «полуторка», так она в кузове что-то бормотала, думали, бредит, напугались. А в городе попросилась домой. Сама слезла с кузова, Витька помог, и она пошла.

— Ну а теперь Вити нет. Убили Витю, понимаешь? И ты либо следующий, либо ты подозреваемый? А еще утром покончил с жизнью отец вашей Антонины. Слышал?

— Федор Филиппович?! — округлив от удивления глаза, спросил Костя, — не поверю ни в жизнь.

— Отчего же, как думаешь? — следящим взглядом, лейтенант оценивал реакцию.

— Я даже не представляю, честное слово, — напугался парень.

— Смотри, Костя, — осуждающе качнул головой лейтенант, — сейчас не самое лучшее время молчать. А может для эксперимента тебя под стражу заключить?

— За что же, товарищ лейтенант?! — испуганно воскликнул парень.

— В связи с опасной обстановкой бандитизма в стране, Константин Алексеевич, есть основания тебя задержать.

— Да не убивал я никого, ну вот чем мне поклясться??

— Только факты и аргументы могут тебе помочь, Костя, только так. Вот верю, что не ты! Верю!! Но ты что-то такое знаешь, что не говоришь ни кому. А?!

— Товарищ Вершинин, я прошу прощенья, — вмешался директор школы, — Ну все же он еще юн и глуп, может не стоит так?! Я вас прошу.

— Мне когда нужен будет ваш совет, я обращусь, — не глядя на директора школы, ответил лейтенант.

— А вы поговорите с Тоней, — ответил Костя.

— Мы со всеми поговорим, со всех спросим. А теперь о важном. Где находился ночью с часу до трех?

— Дома я находился, спал, — поджал плечи юноша.

— Кто это может подтвердить?

— Мама, и младшая сестра.

— Они не спят ночью, следят за тобой?

— Тогда выходит, что никто не может подтвердить. Я только утром узнал, — глаза юноши налились слезами, глядя в холодный, хищный взгляд Вершинина.

— Просто скажи, что ты знаешь, Костя, — медленно и отрывисто произнёс лейтенант.

— Товарищ Вершинин! — Вскочив со стула, попытался вмешаться директор школы, но поймав злой взгляд лейтенанта, стыдливо замолчал, потупив взгляд, и вернулся на свое место.

— Я не виноват, — прошептал парнишка.

— А тебя пока ни кто не обвиняет. Пока ты просто подозреваемый, и пройдешь со мной. Мой коллега не скоро прибудет.

Вершинин во время урока вышел из школы в компании молодого человека. Не привлекая внимания и лишних разговоров. Директор остался предупрежден, чтобы было тихо и без суеты. Закурив папиросу, лейтенант сказал:

— Не нервничай. Поговорим, подумаем вместе, вспомним — отпустим.

Юноша убрал руки в карманы брюк, поджав губы. Не далеко показался свет фар автомобиля, повернувшего к школе. Это был старшина Куликов, в недоумении разглядывая спутника лейтенанта.

— Ты так быстро и сюда?! — спросил лейтенант у старшины.

— Я поговорил с Бессоновым, он оказался тяжелым человеком.

— Поконкретней. Я тебя не отправлял туда, выяснить, какой он человек, а цель звонка Шапошникова.

— Да, звонок был. Шапошников просил, как угодно доставить к нему домой этого доктора, объяснив, что, со слов супруги, она вернулась домой, у нее были гематомы, и супруга подозревала перелом ребер. Однако домой она пришла самостоятельно.

— Хм. Тогда что же? Все так банально, что ли?

— Вы про что, Алексей Митрофанович?

— Поехали, чай попьем. Холодно.

— Как скажите, — улыбнулся старшина.

Глава 6

Юношу для начала поместили в подвальное помещение, где были оборудованы камеры. Лейтенант все же распорядился оставить парню его пальто и на всякий случай дать телогрейку, — вдруг все же не бандит! — объяснил лейтенант дежурному сержанту. В кабинете, лейтенант и старшина повесили плащ-палатки на стулья возле буржуйки, предварительно добавив дров в топку.

— Давай, Данил, ставь чай, — шутя скомандовал Вершинин.

— Уже, товарищ лейтенант!

Лейтенант сел на небольшой диван, прихватив с собой пепельницу и приготовив папиросы. Сложив локти на колени, Вершинин нахмурился, уставился в одну точку, погрузившись в свои мысли, не заметив, как Куликов уже организовал им по кружке чая, в железных подстаканниках.

— Товарищ лейтенант, всегда замечал, что вы много думаете, но что бы так. Вы прям как настоящий сыщик

— А в чем разница?

— Ну, как, мы же просто постовые. Несем службу по охране населения. Я, конечно, слышал о вашей интересной биографии.

— Завязывай, — перебил лейтенант, — Не отвлекай. Дай подумать.

Лейтенант прикурил очередную папиросу, сделал пару глотков чая и, снова сев, сложил локти на колени, так просидев с минуту, он встал и начал ходить по кабинету. За дверью раздались шаги мимо проходящей, по всей видимости, большой группе лиц. Лейтенант, не отвлекаясь от своих мыслей, лишь хмуро бросил взгляд на дверь, вслушиваясь в шаги, затем взглянул в окно, увидев там припаркованные черные авто. Старшина взволнованно повторил все то же самое, оглядываясь на лейтенанта, не понимал, что происходит. Вершинин перевел взгляд в пол, на его лице были не просто мысли, а, казалось, он продумывает и просчитывает все комбинации, которые послужили ночной трагедии, периодически затягиваясь густым дымом, пропуская его через легкие и выпуская затяжными струями. Старшина с удивлением смотрел на него и не мог понять, о чём он думает и как, ровно, как и то, что Вершинин, не глядя потушил папиросу, и принялся еще за одну, забыв о чае, который остывал в бокале. Кабинет был окутан табачным дымом. В ход пошла третья папироса. Лейтенант как не свой хаотично перемещался по кабинету, изредка подходя к своему остывшему напитку, и не заметил, как открылась дверь, и в кабинет вошел капитан, сопровождая коллегию очень серьезных и строго одетых мужчин, удивленно рассматривающих, как лейтенант, почти уйдя в себя, раздумывает что-то.

— Хоть топор вешай! — возмутился капитан, незаметно показывая кулак старшине Куликову и подмигивая ему взглядом на Вершинина, дескать “пора по стойке смирно!» перед такой публикой.

— Виноват, товарищ капитан! — старшина поставил бокал с чаем и, застегнув верхнюю пуговицу, выпрямился по стойке.

— Алексей Митрофанович!! — боясь потерять лицо перед коллегией, устрашающим голосом обратился капитан к Вершинину. На что лейтенант отмахнулся рукой, угрюмо затушив окурок в пепельнице.

— Да кому это надо, Константин Михайлович, дел невпроворот, а я тут буду… — Отмахнулся лейтенант.

— Ты это, Вершинин, того что ли?! — выругался капитан Найко.

— Мне определенно понравился ваш подход к работе, — включился в беседу один из гостей, очень солидный и взрослый мужчина, с лысиной, — Банников Валерий Иосифович, — подойдя к лейтенанту, он протянул руку на встречу для рукопожатия. Лейтенант ответил взаимным жестом, и представился:

— Вершинин Алексей Митрофанович! Вы ко мне?

— Совершенно верно. Мне сообщили, что вы ведете дело о гибели товарища Шапошникова.

— Вы кем будите? — хмуро поинтересовался лейтенант.

— Я буду главный инженер строительно-монтажного управления ГИПРОМЕЗ. Сегодня утром таинственным образом мой коллега и второе лицо управления строительства завода — погиб. Как и положено я доложил в Москву, и решил все-таки заехать в наш местный отдел милиции.

— Вы решили показать, кто тут главный и поторопить?

— О, нет, простите, я хотел поговорить и мне понравился ваш характер, мне сказали, что этим занимается лейтенант, но я не мог подумать, что встречу такого серьезного офицера, для такого маленького штата работников.

— И такое бывает, знаете ли!

— Я приношу свои извинения, — изобразив поклон головой, оправдался джентльмен, — Я не хотел кого либо оскорблять.

— Опустим это. Вы пожаловали не за этим.

— Совершенно верно, я же хотел с вами переговорить. Это важно.

— А это ваша группа поддержки?

— Нет у что вы, товарищи,это как-то и в самом деле выглядит нелепо, — обернулся Банников на коллег.

— Я ведь могу и допросить всех, раз ваш коллега, за мной не заржавеет.

— Алексей, ну хватит, — вмешался капитан, махнув ладонью.

— Нет, нет, все в порядке, — поправил начальника милиции Валерий Иосифович, — Нам и в правду стоит поговорить наедине.

— Ну что же, это не составит труда, — ответил один из коллег Банникова.

По выражению лица Вершинина старшина Куликов понял, что ему стоит покурить на улице. Коллегия высокопоставленных руководящих товарищей тоже не растерялась и вышла в коридор. Оставшись в растерянности, капитан Найко развел руками и проговорил:

— Ну чертяги, как с вами бороться?! — тоже вышел из кабинета.

— Присаживайтесь, товарищ Банников, — пригласил жестом руки Вершинин, указывая на стул своему гостю, — Стоит полагать у вас разговор не просто, чтобы провести время.

— Совершенно верно, товарищ лейтенант. Я проинформирован о вас, о вашем опыте. Я не стану отнимать слишком много времени.

— Я вас слушаю.

— Мы не с того начали, — проронив улыбку, сказал товарищ Банников, — Я вовсе не пришел командовать или что-то еще. Меня беспокоят обстоятельства убийства моего коллеги.

— С чего вы взяли, что он убит?

— Но он мертв. Верно?!

— Погибают в бою, или от рук убийцы, а тут больше вопросов.

Банников тут же перебил Вершинина, несогласно покачав головой, и отмахиваясь руками:

— Что вы, что вы, товарищ лейтенант! Я убежден, что он убит! Я убежден! Это не самоубийство!

Вершинин уселся удобнее на стуле и достал папиросу в ожидании новых фактов, прикурив и затянувшись дымом, он одновременно заговорил: — Вы что-то конкретно знаете?

— Знаю, мой дорогой товарищ лейтенант, — вежливо, но учтиво ответил Банников, — Я знаю Шапошникова много лет, я знаю, какой он был во время войны, до войны, в университете, как он защищал свои проекты и работы в сфере проектирования металлургии и я абсолютно убежден, уверен, это не самоубийство.

— Не спешите. Следствие только началось. Многое предстоит еще выяснить.

— Абсолютно с вами согласен, товарищ Вершинин, но я вас прошу! Как человека, прошу! Как коммуниста! Если вы придёте к выводу, и все факты буду указывать, что это самоубийство, знайте и помните, где-то вы допустил ошибку!

— Кхм! Кхм! — прокашлялся Вершинин, и вновь затянулся едким дымом, с подозрением взглянул на Банникова, — Любопытно.

— Простите, что любопытно?!

— Любопытно то, как вы пытаетесь, что-то сказать, но нечто вам мешает.

— Хм! Нет, — усмехнулся Банников, — Я не пытаюсь ничего сказать, кроме того, что Шапошников этого сделать сам не смог. Он любит точнее уже любил дочь и супругу, он решал разного масштаба и характера проблемы, и ничего не смогло бы довести его до такого абсурда.

— Может быть, вы его плохо знали? — вновь включился коварный взгляд лейтенанта.

— Лучше чем кто-либо. Уверяю! Огромный перечень работ, командировки на мощнейшие и крупнейшие предприятия страны, война окончена, мирное время, огромное количество рабочей силы, работа с нуля!

— Вдруг это была не работа а, скажем, личная жизнь?

— Вы имеете в виду?... А-а, нет! Нет! Нет! Нет! Это все отметайте сразу, там все для семьи, во имя семьи. Нет. Это исключено, я готов нести ответственность за всё мною сказанное!

— Ну, знаете, люди ради семьи на сторону противника переходили, сотрудничали с вражеской агентурой. Вот, чем вам не версия?

— Я все понимаю. Но...

— Но если это не самоубийство, что вы пришли ко мне? Боитесь, что СМЕРШ шкуру снимет со всех в городе?

— Как раз боюсь, что не с тех снимут, а в итоге получится все наоборот, и они точно меня слушать не будут. Да, мне сообщили, как он погиб, но я убежден и не откажусь от своих слов, что это не самоубийство, товарищ лейтенант. Я убежден, что его не взяла на крючок вражеская разведка, я убежден, я его характер знаю. И про любовные игрища, ну это глупость полнейшая. Я к вам пришел потому, что мне показалось, вы тот, к кому ещё можно прийти, и я вас прошу, найдите истину. Я вас очень прошу. От меня - всё, что вам потребуется, просто в помощь и как человеку.

— Меня не нужно убеждать или просить. Я делаю свою работу до конца. Когда вы с ним виделись в последний раз? — внимательно выслушав, грозно начал Вершинин.

— Вчера. На планировании доменных цехов, потом пришел телефонист, сообщил, что звонила Татьяна, сказала, что с Антониной беда случилось. Он при мне звонил начальнику лагеря, просил помощи, чтобы им прикомандировали, там какой-то врач военный, — пожал плечами Банников.

— Есть такой, доктор Вернер Шольц. Армейский хирург, армии Паулюса служил.

— Ох, ничего себе у вас тут экземпляры! — удивился Банников, — Это среди военнопленных?

— Именно. А дальше что?

— Ах да, дальше, мы обсудили еще некоторые детали на будущее, ну это связанно с дальнейшим производством чугуна, и в какой перспективе будет развиваться архитектура производства. Сегодня вечером я выезжаю в Москву.

— С какой целью?

— Дальше работа в институте, я здесь не постоянно, у меня еще несколько объектов. Страна растет.