– Я не покупал!.. Она сама ко мне пришла…
– А продал за сколько?
– Не понял, – разволновался Алик.
– Какой у нас нынче курс? Сколько долларов за один сребреник? По сотне за штуку, да?
– Я тебя не понимаю.
Алик попытался выпить, но зубы стукнулись о стекло бокала, и он трясущейся рукой поставил его на столик.
– Я все знаю, Алик. Я с Бабуином говорил. Он и тебя сдал, и Жоржа… Хочешь, мы к Жоржу сейчас поедем? И Ларису с собой возьмем?
Алик шагнул к двери, но Демьян удержал его за левую руку, что, впрочем, не помешало ему правой закрыть дверь.
– Не надо об этом! – шепотом потребовал он.
– Что, стыдно?
– Да, стыдно! Очень стыдно!
– Покайся. Перед Ларисой.
– Надо будет, покаюсь.
– Давай.
– Не сейчас…
– Боишься начать? Так я помогу. Зови Ларису.
– Лариса!
Алик снова дотянулся до двери, открыл ее, и Лариса зашла в комнату.
– Лариса, я давно хотел тебе сказать, что поступил с тобой подло! – набрав полные легкие воздуха, на едином дыхании проговорил Глазырин. Но на этом запал иссяк, и он замолчал. Рот открыл, губы шевелятся, но ни слова не произносит.
– Ну, и чего ты замолчал? – с язвительной насмешкой подстегнул его Демьян.
– Лариса… Это было какое-то затмение… И еще я тебя тогда не ценил… А потом, когда ты пропала… Когда ты пропала, я понял, что не могу без тебя… Поэтому и в деревню за тобой приехал… Пойми, я тебя люблю, а все остальное… Все, что в прошлом, пусть там и останется, а мы будем жить настоящим. И любить друг друга, правда?
Алик говорил сумбурно, но с чувством, и Лариса смотрела на него с обожанием, хотя и не забывала посматривать на Демьяна – с тревогой, в ожидании подвоха. И глядя на нее, несложно было догадаться, кого она из них двоих выберет.
Поэтому и не стал говорить Демьян, каким образом Алик ее предал. Не хотел выглядеть в ее глазах склочником, хотя уже и сделал шаг в этом направлении.
– Правда, – кивнула она.
– Что было, то прошло. А в настоящем я тебя люблю и никому не отдам!
Алик обращался к Ларисе, но смотрел на Демьяна – с видом победителя, завершающего полный разгром противника.
– Я тебе верю, – кивнула она. И с мольбой посмотрела на Демьяна. Дескать, все хорошо у них с Аликом, и не надо вмешиваться в их жизнь грубо и беспардонно.
– Да, кипят у вас тут страсти, – с досадой и завистью сказал Демьян.
Он любил Ларису и не мог видеть, с какой любовью она относится к его сопернику.
– Кипят, – согласился Алик. – Еще как кипят…
Он тоже умоляюще смотрел на возмутителя спокойствия. Он просил остановиться, не унижать его дальше. Демьян понимал, что станет подлецом в глазах Ларисы, если откроет ей глаза на это ничтожество. И неважно, что подлость совершил Алик, продав ее в рабство…
– Хорошо, что кипят… А то я и не чаял… – Демьян тяжело опустился в кресло.
– Чего ты не чаял?
Лариса смотрела на него, призывая к тишине и спокойствию. Ребенок у нее на руках, и его бурные эмоции здесь неуместны.
– Думал, не найду тебя… Катя призналась, что ты за детьми приезжала.
– Приезжала, – кивнула Лариса. – Ты под следствием тогда сидел…
– Сидел.
– Год назад тебя освободили, – грустно улыбнулась Лариса.
Алик ее не перебивал. Он молча подал Демьяну бокал с виски. Наконец-то догадался.
– Ты откуда знаешь?
– Знаю. Есть один знакомый. Я ему звоню, справляюсь. Ты с Катериной живешь, Егорку воспитываешь, Милу…
– Что за знакомый?
– Неважно.
– Да, неважно…
– Важно, что такой человек есть. Важно, что я все знаю про тебя, про детей. Хотя этого мало… Я очень хочу увидеть Егорку и Милку, я так по ним соскучилась, – с горькими слезами на глазах улыбнулась она.
– В чем дело? Поехали домой, увидишь их.
– Здесь мой дом, – покачала головой Лариса.
– Но, может, ты хочешь вернуться?
– Не хочу.
– Может, ты хочешь забрать детей?