– Я насчет постели.
– Что?
– В смысле, насчет номера. Номер, говорю, на двоих…
Знаменова открыла дверь и, хмуро глянув на него, сказала:
– Пока свободен! Проветришь мысли, зайдешь.
– Мысли хорошо на улице проветривать. А там сейчас темно.
– И что?
– А в темноте оборотни водятся.
– Я знаю, что можно допиться до чертиков. Ты что, допился до оборотней? – усмехнулась Татьяна.
– Тернов сказал, что у них здесь оборотни водятся.
– Оборотни в погонах?
– И в погонах, возможно, тоже… Нечисто здесь. Золото с завода вывозят, и мафия своя есть, и все шито-крыто. Чувствуется очень серьезная организация.
– Это уже интересно.
– Только вот кто у них тут главный?
– Кто?
– Я спросил про Мазая. Тернов сказал, что Мазай у них для мебели. А потом я сказал, что на заводе золото воруют. Тернов сказал, что нет ничего. Потом понял, что шила в мешке не утаишь, стал рассказывать, какой Мазай крутой. Но я ему не верю. Кто-то здесь без Мазая крутит.
– Кто?
– Тернов посоветовал не лезть в этот темный лес. А кто главный в этом лесу, не сказал. Я про Чащина спросил, Тернов занервничал…
– Думаешь, Чащин главный?
– Он из бывших. Начальником патрульно-постовой службы был. Мог и замутить… И еще Чащин версию с одним-единственным убийцей продвигает. Зачем?
– Зачем? – внимательно глядя на Олега, отозвалась Знаменова.
– Чтобы мы в его темный лес не лезли, а то вдруг лихо разбудим. И в наручники.
– А вдруг?
– Лихо трогать нельзя. А оборотня подставить можно. Придумать оборотня и подставить – пусть ищут.
– Придумать?
– Тернов сначала сказал, что не верит в одного убийцу. А потом оборотня мне подсовывать стал. Волков здесь много, волчья кровь у кого-то в жилах гуляет… Раньше спокойно все было, а тут вдруг закрутилось…
– Относительно спокойно, – кивнула Татьяна.
– В пределах статистической погрешности.
– Значит, оборотень, говоришь.
Знаменова села за ноутбук, вышла в сеть, что-то там нашла. И в свой блокнот заглянула.
– Интересное дело, – нахмурив брови, сказала она. – Варнавина в полнолуние была убита. И Сайко в полнолуние… А Калинкину… луна уже на спад пошла, но все равно еще в теле была.
– Кто в теле? Калинкина?
– Нет, луна.
– Луна, месяц… Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана… – усмехнулся Пахомов.
– И резал, и бил… – Татьяна открыла лунный календарь на апрель месяц. Снова сверилась со своими записями. – Смешно это или нет, но Назимову убили в полнолуние. А Грибова нет. Грибова на лунное затмение убили…
– Знать бы, на кого затмение нашло.
– Затмение нашло, когда Назимову убивали. А Грибова убивали с умыслом.
– Возможно, он перевозил золото. Или платину.
– Куда он перевозил?.. Я тут карту города нашла… – Знаменова открыла на компьютере интерактивную карту Волкобойска. – Вот, улица Новая. Здесь убили Грибова.
Улица Новая находилась на окраине города, далеко в стороне от комбината, но также у реки.
– Частный сектор?
– Похоже на то, – кивнула Знаменова.
– Что-то мне подсказывает, что хижины там не соломенные.
– Можно глянуть.
– Сейчас?
– Ну, ты же не боишься полной луны?
Гостиница вполне соответствовала заявленным трем звездам, и в номере у Татьяны находился сейф. Из него она и вынула свой «ПМ». В обычной обстановке следователи предпочитали обходиться без оружия, но в незнакомом городе, в невыясненной ситуации лучше ходить со страховкой.
Глава 3
Улица Новая была освещена от начала до конца. Фонари горели ярко, в их свете гладкий черный асфальт поблескивал так, как будто его только что щедро полили водой. За кирпичными заборами высились большие и красивые дома, выстроенные в едином стиле, как это бывает в коттеджных поселках премиум-класса. Но такие поселки, как правило, огораживаются и охраняются, а здесь только частные заборы, и сторожей не видно.
– Вот и спрашивается, на какие деньги все это построено? – разглядывая фигурную крышу близстоящего дома, спросил Пахомов.