Повести и рассказы
Владимир Галактионович Короленко

1 2 3 4 5 ... 15 >>
Повести и рассказы
Владимир Галактионович Короленко

Классика русской духовной прозы
В. Г. Короленко – известный русский писатель, публицист и общественный деятель – в своих литературных произведениях глубоко исследовал человеческую душу. Понятие справедливости было главным для писателя, и его жизненная дорога стала путем правдоискателя и миротворца, который не закрывает глаза перед чужим горем. Все его герои – крестьяне или дворяне, паломники или бродяги, заключенные или их надзиратели – ищут справедливости, преодолевают себя, борются со слабостями, греховным унынием и эгоизмом («Слепой музыкант»), пытаются выжить в тяжелых условиях среди чужих им людей («Сон Макара»). В сборник вошли самые яркие произведения В. Г. Короленко дореволюционных лет.

Владимир Галактионович Короленко

Повести и рассказы

Предисловие

Владимир Короленко был широко известен в годы своей жизни не только как писатель, но и как общественный деятель. Кроме литературного таланта он обладал талантом и храбростью миротворца: Короленко защищал невинно осужденных, собирал средства голодающим и спасал многочисленных жертв террора во время Гражданской войны.

Владимир Галактионович родился в Житомире в 1853 году в семье уездного судьи. Его отец происходил из старинного рода украинских казаков и в чиновничьей среде выделялся своей неподкупностью и «донкихотской честностью», что и делало его, по словам сына, «очевидным неудачником по службе». Эти главные черты отцовского характера – честность и правдолюбие – унаследовал и Владимир Короленко.

В старших классах гимназии будущий писатель всерьез увлекся русской словесностью. «Я нашел тогда свою родину, и этой родиной стала прежде всего русская литература», – напишет он много лет спустя. В 1871 году Короленко поступил в Петербургский технологический институт, планируя через год перевестись в университет. Но нужда и недостаток средств вынудили его оставить лекции и заняться поиском денег на пропитание: он брался за любую работу, от корректуры текстов до раскрашивания ботанических атласов.

Через три года Короленко переехал в Москву и поступил в Тимирязевскую академию. Здесь он стал участвовать в студенческих собраниях и увлекся народничеством. За протест в защиту арестованного студента в 1876 году Короленко попал в первую ссылку – в Вологодскую губернию. На пути в Вологду, в одной северной деревне, произошла важная для писателя встреча с местным крестьянином, в образе которого он увидел воплощение русского характера. Короленко описывает этого крестьянского мужика как «высокого, но точно изможденного богатыря, подходящего с величавым поклоном и приветливым словом к незнакомому гонимому человеку» («История моего современника»). Народнические идеи, желание просвещать и образовывать народ на несколько лет даже отвлекли Короленко от его давней мечты – стать писателем.

Начиная с 1879 года писатель провел шесть лет в ссылках, в тюрьме и на этапах. В это время появляются его первые рассказы, которые приносят ему известность. В 1881 году за отказ подписать присягу на «верность подданства» царю (которую правительство требовало от «политических» ссыльных) Короленко сослали в Восточную Сибирь. Три года он прожил в слободе Амге, в 275 верстах от Якутска. Здесь он вел хозяйство, работал сапожником и, конечно, изучал местных жителей и накапливал материал для будущих произведений («Сон Макара», «Старый звонарь» и др.). Несмотря на тяжелые условия, в годы ссылок литературный талант Короленко только укрепился.

В 1885 году Короленко было разрешено поселиться в Нижнем Новгороде. Одиннадцать лет, проведенные писателем в провинции, можно назвать расцветом его творчества и периодом семейного счастья (в 1886 году Короленко женился на давней знакомой по студенческим собраниям Авдотье Семеновне Ивановской). К этому времени он уже успел завоевать признание читателей, сотрудничал с популярными литературными журналами, общался с Толстым, Чеховым, Успенским, Чернышевским, Горьким.

В 1890 году Короленко отправился в путешествие по Волге, посетил Арзамас, Дивеево, Саров и совершил паломничество с крестным ходом за чудотворной иконой в монастырь в Оранках, после которого появился рассказ «За иконой».

В этот период Короленко занимался и общественной деятельностью. Когда в Средней России разразился голод, он организовал сбор пожертвований и открыл сорок пять бесплатных столовых для крестьян. Владимир Галактионович часто выступал на судебных процессах, защищая невинно осужденных людей, становился независимым следователем: собирал материалы, опрашивал потерпевших и свидетелей, изучал полицейские протоколы и стенограммы судов. Сотни людей с его помощью были оправданы и спасены от расстрелов и каторги. Но пик его правозащитной деятельности пришелся на годы Гражданской войны и революции. В 1900 году Короленко переехал с семьей в Полтаву, где его и застала Гражданская война. Полтава несколько раз переходила из рук в руки: ею управляли то большевики, то петлюровцы, то махновцы, то гетманцы, то деникинцы.

Короленко решил остаться в Полтаве, хотя большевики предлагали ему уехать и жить на казенном содержании, но он, привыкший считать себя независимым писателем, отказался. Трагедию России времен Гражданской войны он описал так: «Нет у нас общего отечества – вот проклятие нашего прошлого, из которого демон большевизма так легко плетет свои сети».

Со свержением старого режима на глазах Короленко Полтава погрузилась в хаос: начались грабежи, погромы, разорения церквей, убийства. Тогда у писателя окончательно развеялись иллюзии народолюбства. Методы наведения порядка времен «народного правления» были жестокими – расстрелы без суда и следствия, по одному только подозрению или доносу.

В это время жители Полтавы приходили в дом Короленко с просьбами о помощи их родным и близким, которых забирали карательные органы. Теперь он защищал людей не пером – воевать таким образом уже не было возможности: не осталось газет, где бы мог печататься Короленко, да и времени зачастую было очень мало, – он лично приходил к командирам карательных отрядов и добивался справедливости. И к нему прислушивались. Он умел находить верные слова, и его общественный вес все еще был значительным. В ЧК он всегда появлялся с длинным списком арестованных, и приходил сюда так часто, что ему даже выписали постоянный пропуск. Но его вера в возможность правосудия при новом режиме понемногу угасала.

Однажды Короленко посетил нарком просвещения Луначарский. Он хотел расположить писателя к большевистской власти и долго разговаривал с ним.

Когда же Короленко обратился к наркому с просьбой отменить расстрел нескольких местных купцов, ложно обвиненных в спекуляции, Луначарский пообещал разобраться. Но разбираться не стал, и к утру приговор привели в исполнение.

После этого случая Короленко написал шесть писем большевистским вождям, в которых обвинял их в красном терроре и расстрелах без суда. Все письма дошли до адресатов, но ответов не последовало.

В последние годы жизни Короленко не имел возможности издавать свои произведения, но продолжал вести общественную деятельность: основывал колонии для сирот и беспризорных, участвовал в помощи голодающим. Последние двадцать лет своей жизни он прожил в Полтаве и умер от воспаления легких.

Все произведения Короленко отличаются тонким психологизмом, отточенным стилем, внутренней музыкальностью фраз. Короленко воскресил в своих работах живой и яркий, почти исчезнувший из русской литературы того времени «тургеневский» пейзаж. Основная черта творчества писателя – сочетание тонкого лиризма и глубокого исследования человеческой души. Его герои ищут справедливости, преодолевают себя, борются со слабостями, греховным унынием и эгоизмом («Слепой музыкант»), пытаются выжить в тяжелых условиях среди чужих им людей («Сон Макара»).

Персонажи его рассказов очень узнаваемы: это и хозяин сапожной мастерской Андрей Иванович, и охотник Макар, и послушник Иван, и дядя слепого музыканта Максим. Но мир, в котором живут его герои, поистине необъятен. Он полон дорог и идущих по ним путешественников, паломников и бродяг. «Дороги» Короленко – символ жизненного пути, поиска и типичное состояние русской души. В рассказе «Сон Макара» земная дорога незаметно приводит героя в мир вечный, где он предстоит Богу и держит ответ за все поступки, совершенные им в жизни.

Преодоление себя, своих слабостей и служение ближнему – вот путь самого Короленко и многих его героев. Жизненная дорога писателя – путь правдоискателя и миротворца, который не закрывает глаза перед чужим горем, не проходит мимо, – полна подвигов самопожертвования. В этом и была вера Короленко – в его деятельной любви к людям.

    Оксана Шевченко

Сон Макара

Святочный рассказ

I

Этот сон видел бедный Макар, который загнал своих телят в далекие, угрюмые страны, – тот самый Макар, на которого, как известно, валятся все шишки.

Его родина – глухая слободка Чалган – затерялась в далекой якутской тайге. Отцы и деды Макара отвоевали у тайги кусок промерзшей землицы, и хотя угрюмая чаща все еще стояла кругом враждебною стеной, они не унывали. По расчищенному месту побежали изгороди, стали скирды и стога, разрастались маленькие дымные юртенки: наконец, точно победное знамя, на холмике из середины поселка выстрелила к небу колокольня. Стал Чалган большою слободой.

Но пока отцы и деды Макара воевали с тайгой, жгли ее огнем, рубили железом, сами они незаметно дичали. Женясь на якутках, они перенимали якутский язык и якутские нравы. Характеристические черты великого русского племени стирались и исчезали.

Как бы то ни было, все же мой Макар твердо помнил, что он коренной чалганский крестьянин. Он здесь родился, здесь жил, здесь же предполагал умереть. Он очень гордился своим званием и иногда ругал других «погаными якутами», хотя, правду сказать, сам он не отличался от якутов ни привычками, ни образом жизни. По-русски он говорил мало и довольно плохо, одевался в звериные шкуры, носил на ногах торбаса[1 - Торбаса – мягкие сапоги, обычно сшитые из оленьих шкур.], питался в обычное время одною лепешкой с настоем кирпичного чая, а в праздники и в других экстренных случаях съедал топленого масла именно столько, сколько стояло перед ним на столе. Он ездил очень искусно верхом на быках, а в случае болезни призывал шамана, который, беснуясь, со скрежетом кидался на него, стараясь испугать и выгнать из Макара засевшую хворь.

Работал он страшно, жил бедно, терпел голод и холод. Были ли у него какие-нибудь мысли, кроме непрестанных забот о лепешке и чае?

Да, были.

Когда он бывал пьян, он плакал. «Какая наша жизнь, – говорил он, – Господи Боже!» Кроме того, он говорил иногда, что желал бы все бросить и уйти на «гору». Там он не будет ни пахать, ни сеять, не будет рубить и возить дрова, не будет даже молоть зерно на ручном жернове. Он будет только спасаться. Какая это гора, где она, он точно не знал; знал только, что гора эта есть, во-первых, а во-вторых, что она где-то далеко, – так далеко, что оттуда его нельзя будет добыть самому тойону-исправнику…[2 - Тойон – господин, хозяин, начальник. Исправник – начальник уездной полиции.] Податей платить, понятно, он также не будет…

Трезвый он оставлял эти мысли, быть может сознавая невозможность найти такую чудную гору; но пьяный становился отважнее. Он допускал, что может не найти настоящую гору и попасть на другую. «Тогда пропадать буду», говорил он, но все-таки собирался; если же не приводил этого намерения в исполнение, то, вероятно, потому, что поселенцы-татары продавали ему всегда скверную водку, настоянную, для крепости, на махорке, от которой он вскоре впадал в бессилие и становился болен.

II

Дело было в канун Рождества, и Макару было известно, что завтра большой праздник. По этому случаю его томило желание выпить, но выпить было не на что: хлеб был в исходе; Макар уже задолжал у местных купцов и у татар. Между тем завтра большой праздник, работать нельзя, – что же он будет делать, если не напьется? Эта мысль делала его несчастным. Какая его жизнь! Даже в большой зимний праздник он не выпьет одну бутылку водки!

Ему пришла в голову счастливая мысль. Он встал и надел свою рваную сону (шубу). Его жена, крепкая, жилистая, замечательно сильная и столь же замечательно безобразная женщина, знавшая насквозь все его нехитрые помышления, угадала и на этот раз его намерение.

– Куда, дьявол? Опять один водку кушать хочешь?

– Молчи! Куплю одну бутылку. Завтра вместе выпьем. – Он хлопнул ее по плечу так сильно, что она покачнулась, и лукаво подмигнул. Таково женское сердце: она знала, что Макар непременно ее надует, но поддалась обаянию супружеской ласки.

Он вышел, поймал в аласе[3 - 3 Алас – лесная лужайка.] старого лысанку, привел его за гриву к саням и стал запрягать. Вскоре лысанка вынес своего хозяина за ворота. Тут он остановился и, повернув голову, вопросительно поглядел на погруженного в задумчивость Макара. Тогда Макар дернул левою вожжою и направил коня на край слободы.

На самом краю слободы стояла небольшая юртенка. Из нее, как и из других юрт, поднимался высоко-высоко дым камелька, застилая белою, волнующеюся массою холодные звезды и яркий месяц. Огонь весело переливался, отсвечивая сквозь матовые льдины. На дворе было тихо.

Здесь жили чужие, дальние люди. Как попали они сюда, какая непогода кинула их в далекие дебри, Макар не знал и не интересовался, но он любил вести с ними дела, так как они его не прижимали и не очень стояли за плату.

Войдя в юрту, Макар тотчас же подошел к камельку и протянул к огню свои иззябшие руки.

– Ча! – сказал он, выражая тем ощущение холода.

Чужие люди были дома. На столе горела свеча, хотя они ничего не работали. Один лежал на постели и, пуская кольца дыма, задумчиво следил за его завитками, видимо связывая с ними длинные нити собственных дум. Другой сидел против камелька и тоже вдумчиво следил, как перебегали огни по нагоревшему дереву.

– Здорово! – сказал Макар, чтобы прервать тяготившее его молчание.

Конечно, он не знал, какое горе лежало на сердце чужих людей, какие воспоминания теснились в их головах в этот вечер, какие образы чудились им в фантастических переливах огня и дыма. К тому же у него была своя забота.

Молодой человек, сидевший у камелька, поднял голову и посмотрел на Макара смутным взглядом, как будто не узнавая его. Потом он тряхнул головой и быстро поднялся со стула.

1 2 3 4 5 ... 15 >>